Магия двух сердец

Промокла до нитки, но не уходишь. Дождь ласково касается твоей кожи, даже не думая останавливаться. Ты и не представляешь, сколько уже стоишь вот так, под дождем, смывая с себя все обиды и печали, все поцелуи и прикосновения, избавляясь ото всего лишнего, готовясь начать все с начала. В твоих руках бокал с виски, хотя виски там давно не осталось. Скорее, чистая дождевая вода, слезы неба. Слезы горя или радости? Кто знает? Они одинаково цепляют душу, одинаково заставляют трепетать сердце. Слезы на щеках любимого сводят с ума и заставляют разум метаться в неизвестности. Почему? И по твоей ль вине ее/его глаза на мокром месте? И только дождь не вызывает подобных вопросов. Он просто стучит по крышам домов, наполняет влагой твою одежду и утяжеляет длинные распущенные пряди. Дождь не вызывает вопросов, но кто знает, сколько вопросов люди задают дождю? - Ну, где же он? - шепчут твои губы в который раз. Чистейшие капли, пропитанные ароматом свежести, сливаются с солеными дорожками на твоих щеках, разбавляя струящийся из твоих глаз поток. Глубокий вдох, впуская влагу в легкие, и опускаешь тяжелые ресницы. Губы дрожат от отчаяния. Нет, от страха. От страха, что Стефан ошибся, что не сложится твой пазл, что ты для Деймона была лишь игрушкой. А честно, пусть хоть и игрушка, но его. Степень мазохизма достигает максимума, когда ты решаешь ждать его до последнего, даже если он не придет. "Дура, да? - Есть немного". И выскальзывает бокал из рук, мягко опускаясь на прибитую дождем зеленую траву. «Не будет счастья» - будут лишь осколки твоего сердца, разбросанные ветром по поляне перед домом. Ты тихонько сползаешь вниз, опускаясь на корточки, не замечая даже, как жесткая кора одинокого многовекового дуба нещадно царапает твою оголенную спину. А на тебе лишь легкий сарафан, хотя сейчас уже вполне тяжелый от впитавшейся влаги. Ты зарываешься лицом в свои колени. Душа требует покоя. "Внуши мне сон? Заставь меня забыть все, включая собственное имя", - хочется попросить, но некого. А сердце бешено, срываясь на крик, зовет то, другое, такое большое и такое израненное годами одиночества и страданий. То, что совсем недавно билось в унисон с твоим, что стремилось ворваться в твою грудь и поселиться там хотя бы ненадолго, хотя бы на тот миг призрачного счастья, когда вы были будто одним целым. А вдалеке гремят раскаты грома, делая бесполезными старания твоей уставшей мышцы, и твое отчаянное "тук-тук" не услышит даже вампир за этим шумом.