Магия двух сердец

Легкие волны матраса качнули твое расслабленное тело, на талию легла прохладная ладонь, влажные губы коснулись твоего плеча, на кожу капнуло принесенным в дом дождем, и ты слегка вздрагиваешь от неожиданности. - Ты почему не спишь так поздно, милая? - тихий шепот у уха, и ты в смятении, а мягкие губы подбираются к твоей шее, зарываясь в волосах и целуя шоколадные пряди. "Ты - шоколад", - эхом отдается в ушах. Легкая дрожь скользит по телу от воспоминаний. Нетерпеливый стон за спиной отзывается на твою реакцию, и юноша крепко прижимает тебя к себе, длинные пальцы уводят с плеча тонкую лямку от ночной сорочки и ласкают нежно гладкий шелк, трепетно обводя твои изгибы. А в голове алые, как пламя, простыни и голубые, как лед, глаза, и ты губами ловишь воздух в попытке вдохнуть полной грудью, изгибаясь дугой не в тех объятиях. Руки Стефана дрожат, как будто не решаясь быть смелее, а ты хотела бы иначе: властно, жестко, чтоб выбилась вся дурь и наваждение, и память, чтоб чувствовать "хозяина" и быть не в силах захотеть другого! "Ну, покажи, что я твоя, заставь поверить в это и забыть о твоем брате!" - как молитву, повторяешь в голове и резко разворачиваешься, яростно покрывая поцелуями идеальные черты, не позволяя юноше опомниться или заметить твои слезы. Руки стягивают с него ненужную тебе рубашку, губы скользят по широким плечам, ногти впиваются в крепкую спину. Тихое рычание раздается будто бы в твоей груди - и зубы на твоей шее. Клыки выпускаются в кожу, но тут же отстраняются, зная, что кровь твоя - лишь яд еще часов на восемь. Стефан до боли сжимает в кулаке твои волосы и валит тебя на лопатки, задирая длинную сорочку. Нетерпеливый рык - и скованы твои запястья в его большой ладони, колено - между ног, желание - в бедро, и страстный поцелуй со вкусом твоей крови: как лезвием, клыками рассекает кожу и с упоением по каплям вбирает в себя яд, обжигая свое горло и дрожа всем телом. И пытка целовать, и пытка отстраниться. Подставить шею хочется, но знаешь, что убьешь его вербеной. Звон пряжки от ремня, и молния расстегнута со свистом. Рычанье из мужской груди от боли и желанья. - Стеф, прекрати! - едва способна выдохнуть, ведь губы в его власти. - Ну, наконец-то, - шепчет, отстраняясь, а голос не его, ожоги на губах. Прикоснуться бы к ним нежно, но ты еще в "оковах". Изумрудный взгляд, полный боли, пронзает насквозь. - Поговорим? - и Стефан отпускает твои руки. Пальцы осторожно прикасаются к его восстанавливающейся коже. - Я же не дурак, Елена. Брат никогда на меня так виновато не смотрел, ты никогда так не дрожала в моих руках и не плакала, - а тонкие пальцы нежно гладят твои плечи, порой забираясь на шею, и, чуть сдвигая легкий шелк, едва касаются груди. Ты отвернулась, не в силах смотреть в его глаза, в которых нет ни капли злости и презрения - лишь нежность и любовь, и понимание... и боль. - Прошу, прости, - неловко попросила, но слезы многословней. Вампир слегка смахнул их все своей полуулыбкой. Стеф опустился рядом на постель. Его нога прижала слегка твое бедро, лицом зарылся в хрупкое плечо, похожий на ребенка, нежный и ранимый, и пальцами сжимает мягкий шелк на твоем животе. - Простил. Что дальше? Будет все как прежде? Зарылась пальцами во влажных волосах. - Пусть не как прежде. Может, по-другому. Но вместе - только ты и я. - И Деймон... здесь и здесь, - коснулся поочередно пальцем твоих виска и сердца. - Ты не простишь. - Простил же, говорю! - и резко повернул к себе твое лицо, заставив распахнуть ресницы. Он снова над тобой, в его глазах огонь. - Мне наплевать, кто был, есть иль будет в твоей постели! Да хоть сам Дьявол, лишь бы удовлетворял! Я люблю тебя! И я прощу тебе что угодно! Я сделаю для тебя все, чего ты только пожелаешь! Ну как ты не понимаешь? От этих слов и хорошо, и больно. Слегка кусаешь губы — снова в кровь, и шепчешь: - Поцелуй? Стеф резко выдохнул и опустил глаза. Вдруг выпустил клыки и аккуратно прорезал нижнюю губу. Алая жидкость выступила из свежей раны, и он прильнул к твоим устам. Терпкое лекарство медленно скользнуло меж приоткрытых губ. Пройдешься язычком по его ране, приблизишься к нему всем телом, спинку изогнув, глаза закроешь - и вновь не с ним, но в этой же постели. Повторяешь "Стефан" заклинаньем, сначала мысленно, затем еще и вслух, и пальцы обвивают согревшуюся пряжку, выдергивая из петель ремень - и тот уже в углу. Дрожащие ладони с нажимом скользят по мышцам, пытаясь вспомнить это тело и забыть про то, а из горла вампира с болью: - Хватит! Стоп! - и вдруг исчез из рук. Опять одна в большой пустой постели, а Стеф открыл окно, впуская шум дождя и резвый ветер в спальню, и глубоко вдохнул, замещая в легких твой аромат влажной свежестью дождя. Ладони в подоконник, и напряжение в идеальном теле, сомкнуты веки, к низу голова. И вновь глубокий вдох, но с виду уже легче. - Стеф? - робко поднимаешься с кровати. - Стефан? - кладешь ладошки на замерзшие от резких порывов ветра плечи и опускаешь голову на гладкую спину. Любящее сердце стучит тебе на ушко о своих чувствах. - Все, что захочешь, когда ответишь на вопрос, - и ты уже прижата к его груди. Молчишь и в задумчивости водишь пальчиком по шелковистой коже. - Елена? - он приподнял твое лицо за подбородок. - Чье имя высечено на твоем сердце? - Молчишь и опускаешь взгляд. - Что ж, значит, не мое. Но это ерунда. Скажи-ка мне, там пусто? - едва заметно покачала головой. - И разве сможешь быть со мной счастливой? - Не знаю, - почувствовала себя маленьким несмышленышем и уткнулась лбом в его плечо. - Не знает она, - усмехнулся в твои волосы. - Зато я знаю. Вы заслуживаете счастья, родная. Как минимум вы заслуживаете попытку его обрести. - Я не нужна ему. - Он тебе сказал? - Не совсем, но имел в виду именно это. - Елена, у вас двоих всегда мысли со словами расходятся. Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит, не слышу, как рычит за стенкой, когда мы вдвоем, не чувствую его запах в этой комнате после того, как он приходит с тобой поговорить, пока меня нет рядом? Поговорить, Елена! Я хорошо знаю своего брата. Он тебя любит. - Не меня - Кэтрин, - и ты прижата спиной к стене, и пальцы Стефана сдавливают твое горло. - Не смей даже вспоминать это имя! - процедил вампир сквозь зубы, пронзая тебя ярко-красным огнем своего взгляда. - Есть только ты! Единственная в своем роде! Все остальные - жалкие попытки природы создать идеал! Поняла? - с трудом кивнула, искренне поверив, и его глазам вернулся привычный цвет успокаивающей свежей зелени. Расслабившиеся пальцы выпускают тебя из своего плена. - Прости, но дурь отсюда нужно выбить, - и прохладные губы касаются твоего лба. - Но он раз пять на дню стирал мне память. - И ты его за это разлюбила? Качаешь головой. - Так в чем тогда проблема? Нам, вампирам, присущ эгоизм: ему хотелось с тобой общаться - он общался. А память... Он защищал, я думаю, как мог твое спокойствие и мир в семье, ну, хоть какой, но мир, и он бы к тебе не прикоснулся, если б ты сама этого не захотела, милая, не так ли? Ты тяжело вздохнула. - Хочешь забыть эти два дня? Я помогу. Хочешь - все будет как прежде, но ты же его любишь. - Дура, да? Стеф нежно улыбнулся и коснулся пальцем кончика твоего носа. - Есть немного, - он мягко отстранился и вмиг оделся, словно только что вошел. - Дей скоро вернется с охоты. Я пойду, ладно? А ты уж, будь добра, не дай ему сбежать, иначе мы его уже не найдем. Будь счастлива, милая. Возможно, когда-нибудь назову тебя сестренкой. - А как же ты? - взволнованно пролепетала. - А я вампир, Елена. - Правда? Удивил, - улыбнулась сквозь слезы. - Женщины из моей жизни исчезают так же легко, как и появляются. Я привык. Хотя, надеюсь, ты так просто не исчезнешь. Я буду счастлив только, зная, что счастливы дорогие мне люди, так что вам придется постараться и не портить мне жизнь своими ссорами, - накинул он тебе на плечи теплый плед и прикрыл окно. - Я утром позвоню узнать, все ли в порядке, хорошо? - Угу. Я не хочу прощаться. - И не надо. Ты от меня захочешь - не избавишься насовсем. Прощальный поцелуй, м? А то ведь Дей тот еще собственник - взглянуть мне на тебя не позволит, не точтоб прикосну... - и сама целуешь. Легко, по-дружески, едва касаясь губ. - Удачи, милая, - и тут же испарился.