what i wish just one person would say to me

За окном только-только вечереет, когда родители покидают дом, оставляя ключи на тумбочке в прихожей, и уезжают погостить у давней маминой лучшей подруги (та, кажется, приобрела новый дом, и обмыть никогда не помешает). Чонвон до ужаса рад, потому что всю неделю только и мечтал о том, как засядет с другом играть на выходных. Он, пританцовывая, одной рукой делает себе небольшие бутерброды на перекус, пока другой набирает выученный наизусть номер. Слышатся долгие гудки. Ники никогда не любил болтать по телефону, только сообщения и только дискорд для связи, а потому трубку брать не спешит. — Чел, я буквально ем, и зачем ты мне опять звонишь? — слышит недовольное по ту сторону динамика. Ян лишь весело хмыкает. — Мои родители уехали, как насчёт подрубиться в дис и поиграть в CS? Зажимает телефон между ухом и плечом, дабы освободить вторую руку и спешит доделать свой мини-ужин. Слышит, как Нишимура с кем-то переговаривается; предполагает, что с Конон, потому что друг именно так любит поспорить только с ней. На грубое: «пошла нахер» лишь заливисто смеётся. Его стиль. Так по-нишимуровски. — Я не против, только давай не как в прошлый раз. Мне из-за твоих воплей пришлось извиняться и краснеть перед родителями, — произносит без какой-либо обиды, грубости и обвинения. — Ну какой кошмар, ты умеешь краснеть? Рики в ответ цокает. — Ой, да пошёл ты.

#

На город спешно опускаются сумерки, в комнате Яна с каждой минутой становится всё темнее и темнее; свет хозяин включать не спешит. Единственное, что хоть как-то освещает помещение — большой монитор компьютера, где уже запускается любимый чонвонов шутер. Он надевает наушники, чтобы полностью погрузиться в атмосферу, заходит в дискорд: Ники уже онлайн; не успевает что-то написать, как друг звонит по видеосвязи. — Ты шустрый, я не успел тебе даже ничего написать. Видит напротив Рики, у которого в комнате слишком светло; Чонвон жмурит глаза на долю секунды, стараясь к этому привыкнуть. Тяжело вздохнув, хмурит брови, чтобы сосредоточиться, и нажимает на правую кнопку мыши, создавая совместную игру. — До скольки мы сегодня будем? Ян пожимает плечами, задумываясь. Он планировал играть до самого утра, потому что родителей не будет минимум до понедельника, и, зная Нишимуру, тот поддержит его желание; но, быстро бросив взгляд на видео, замечает небольшие тёмные круги под глазами друга. Снова не спит. А Чонвон слишком хороший друг, чтобы пропустить всё это мимо своего взора. — У тебя всё в порядке, Мурчик? Парень любит его так называть, даже если Ники противится (просто капризничает; никогда не признается, что ему тоже это нравится). Тянется рукой к бутерброду, откусывает, а на лице старается сохранить невозмутимо-отстранённое выражение. Словно спрашивает просто так. Но нет, всего лишь (немного) волнуется. — Ну, в целом, да. Почему ты спрашиваешь? Напротив слышит небольшое копошение; Рики пытается поудобнее расположиться на стуле, хрустит пальцами, немного разминает шею перед игрой. — Не знаю. Просто, наверное. Друг кивает. Слишком резко. Слишком дёргано. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять, правда? Снова кивает. Парень решает не лезть не в своё дело, пока Мура сам не захочет ему рассказать о своих проблемах. У них в дружбе так заведено. Кажется, они только-только начинают первую игру.

#

За окном вдали слышатся раскаты грома, сквозь приоткрытую форточку дует прохладный ветерок с запахом озона перед дождём. Но Чонвон не обращает никакого внимания на плохую погоду, он полностью и всецело на противниках. — Ебаный ты в рот, стрелять умеешь или нет? Катка совсем недавно началась, а они несут потери и в ближайшее время рискуют проиграть. Нервы Яна летят в тартарары. Пока Вон агрессивно стреляет во всех, кого видит, не боясь кричать в дискорд на бесполезных товарищей, от Рики несёт спокойствием. Будда, ей-богу. — Кто тебя, блядский ты петушок, вообще посадил за компьютер? Ники смеётся во весь голос, краем глаза смотря на второй монитор, где у него дискорд и полноэкранный режим видеозвонка: его друг, красный от злости, закусывает нижнюю губу до ярко-красной крови. — Колм даун, чел, ты себе так все губы снова искусаешь. Чонвон пытается выдохнуть, но вновь истерично кричит. Третья игра полностью проиграна. — Не смотри на меня, я ужасно злой, — друг кивает в согласии. — И стрёмный, — Вон прыскает, чувствуя, как напряжение немного отходит на второй план. — Я пока отключу видео, мне нужно восстановить душевное равновесие. Нишимура не останавливает, просит только выпить травяного чаю или успокоительного. Как только видео прерывается, он в своих наушниках слышит истошное: — Твою мать, ты кто такой? И звук пропадает. Кажется, отключили свет.

#

Ян тяжело дышит, а в руках держит наспех взятый со стола микрофон. Комичная ситуация, ей-богу. Но что ему ещё оставалось делать? Наверное, как-нибудь сможет себя защитить старым, ненужным микрофоном. Напрочь забывает о том, что вообще-то ходит на тхэквондо. Смотрит на незнакомца, у которого глаза по пять копеек и полностью потерян дар речи. Красивые глаза. Бесполезный мозг совершенно не фильтрует мысли, думает о посторонних вещах, но только не о том, что в ЕГО доме стоит (потрясающий) незнакомый парень. Чонвон аккуратно, тихо, неспешно отходит назад, выставляя руки вперёд, чтобы хоть как-то смочь себя защитить. Неизвестный остаётся стоять на месте. — Ещё раз повторяю, ты кто, мать твою, такой? — Джей, — сглатывает, — меня Джей зовут. — Отлично, Джей, что ты забыл в моём доме? Паку страшно неловко. Он почёсывает затылок, чтобы рассортировать мысли в нужном порядке, но как-то слова в стрессовой ситуации не находятся. А парню напротив явно не до шуток. — Я думал, у тебя тут беда, а дверь оказалась открытой. — Какая ещё беда? И что за бред с дверью? Я точно её закрывал. Ян хмурит брови, пытаясь вспомнить, точно ли он запирал её, когда уехали родители, но память от него отказывается. Грубо, предатель. Джей тяжело вздыхает, совершенно не зная, что делать в такой ситуации. Он действительно думал: тут происходит что-то страшное и нужна помощь. И неважно, что он в этом деле такой же бесполезный, как бесполезна уже сгоревшая спичка. Но сбежать, когда нужна помощь, разве это не грех? Пак мнётся у двери, а Ян видит его замешательство и совершенно растерянное выражение лица. Парень выдыхает, ставит на стол всё ещё бесполезный микрофон, чувствует себя немножко (совсем капельку) дураком. Потому что какого чёрта? — Я услышал твои крики, подумал, тебя бьют или что-то типа того, — у Чона взлетает одна бровь. — Бьют? Серьёзно? Да я сам кого хочешь побью. Чонсон тихо смеётся, прикрывая ладошкой рот; Вону кажется, что это самый красивый смех, который он когда-либо слышал в своей жизни. — Прости, я, видимо, не совсем так всё понял. Хозяин комнаты кивает, чуть облизывает нижнюю губу, отрывками смотрит на блистающего, хорошо сложенного Джея, чтобы совсем уж не пялиться; фиксирует мысль в голове: почему он так кошмарно привлекателен? Чонсон смотрит почти также в ответ. — Может, чаю? Наверное, это совсем какой-то бред —предлагать чай незнакомому (почти знакомому!) человеку, который ворвался в дом только чтобы убедиться, что с Яном всё в порядке. Но об этом он подумает позже. — Можно и чаю. Улыбается уголками губ, тянется к телефону, где ещё есть зарядка, открывает чат с десятью сообщениями от друга; пишет короткое: тут такое было, потом расскажу, со мной всё ок. Подходит ближе к Паку, подталкивает его в спину в направлении кухни пипец, как же от него вкусно пахнет и чувствует себя крошечно счастливым.