«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Итак, у них есть три дня, включая сегодняшний, до этого сомнительного шабаша. Гарри, честно, ни на что не надеется, но перед Томмо делает вид, что он весьма заинтригован и верит в успешность похода. - Прощальную вечеринку мне устроишь? – лезет к нему парень, и весьма жаль, что придурок бестелесный, потому что его так хочется оттолкнуть от себя подальше. - Вдруг эти психи действительно поколдуют, и мне больше не придётся проводить с тобой унылые будни? Гарри только цокает языком и продолжает напяливать домашние шорты. Ну почему у этого парня никаких понятий о приличиях – каждый раз запирается, именно тогда, когда Стайлс переодевается. А ещё мудак в очередной раз пытается предъявить, что ему с Гарри скучно. - Ну уж прости, что я не такой весёлый, когда осознаю, что у меня едет крыша, – бурчит кудрявый, стараясь ещё и побыстрее натянуть футболку. Смешно, ведь раньше он был сто процентов уверен в своём теле, как бы оно не выглядело. А теперь не может спокойно сменить одежду даже при воображаемом наблюдателе. Глюк усаживается на пол в позе лотоса и недовольно надувает щёки. - Мы ж договорились, что ты принимаешь меня, как простого парня. Как друга. Тебе самому так будет легче. - Так и веди себя тогда, как друг! – Гарри убирает вещи в шкаф и оглядывается по сторонам. Честно, после их прогулки он бы сейчас с удовольствием посмотрел фильмец, а не перепирался с галлюцинацией. - Хочешь прощальную вечеринку? Тогда будь лапочкой эти дни. Всего три дня, Томмо! Справишься? - Опять какие-то договорённости! – морщится парень и презрительно щурится. - Да я просто не пойду с тобой на твоё сомнительное собрание. Дома посижу. Кого вы там тогда будите изгонять? Гарри подсаживается к парню на пол, подтягивая к себе колени. Он уже даже привык, что если этот соседушка и делает злобное лицо, то это совсем не значит, что тот настроен агрессивно. И Стайлсу очень хочется поговорить, а другого слушателя, к сожалению, нет и не будет. - Думаешь, это так происходит: ну, типа, здороваешься и сразу проходишь какой-то типа обряд очищения? – интересуется он без ожидаемого Томмо скандала. Просто тихо и заинтересованно. Потому что Стайлс правда желает это обсудить и получить совет. Да хоть от этого шального Каспера. - Не представляю, как это вообще может быть. Томмо удивлённо пожимает плечами. - Я думаю, что это дети играются, и ты почувствуешь себя дураком, когда туда заявишься. Ещё и без меня. - Ты реально меня решил кинуть? Томмо опять кривится. Вот что за привычка! Итак мимических морщин не счесть. Хотя, каждая из них парню идёт. - Я просто не хочу участвовать в какой-то ебанине! - Ой-ли! Да по тебе же видно, что ты первый в очереди, если предвидится какая-то, как ты выразился, ебанина. - Я за кипишь, детка! Но я не люблю испанский стыд. А я уверен, что мероприятие, прорекламированное на оранжевых флайерах со стандартным шаблоном-картинкой из какого-то убого редактора со смехотворным привидением – это какая-то чушь. - Если у них нет нормального дизайнера, не значит, что собрание провальное. - Хазза! Мы с тобой говорим про магический слёт оккультного клуба! – парень начинает коротко посмеиваться, словно поражаясь абсурдности сказанного, или услышанного. Гарри всё же кажется, что забавляются над ним. Он надувает обиженно губы. - Если ты был человеком, туго ж приходилось твоей половинке! Такой упёртый. Парень снова хмыкает. - Ты ж меня не на свидание зовёшь, а на встречу будущих постояльцев психдиспанцера. Так что сходишь один! А вот теперь ещё обиднее. Ощущение, что Гарри откровенно сливают. Чтоб вот так кинула даже собственная галлюцинация – вообще ни в какие ворота. - Нет! Так не пойдёт! – начинает конючить Стайлс, применяя всё своё обаяние, что ещё немного завалялось, и умение получать желаемое. - То-о-оммо! Пожалуйста, пошли со мною. Мне некого туда больше пригласить. Лиам меня, если я его позову, прям за ручку оттуда в дурдом отведёт. Или ещё хуже – на свой сеанс! - Ты меня изгнать хочешь, или просто туда сходить ради интереса? – парень вздыхает и хмурится, а потом наклоняет голову ближе к Стайлсу. - Слушай, коварный бейб, я не могу понять, насколько ты наивен. - Я сам не знаю. Как бы вот ты поступал, если бы оказался на моём месте? - О, я б спокойно занимался сексом, даже если бы ты смотрел. Да я бы сам показал тебе, всё, что хочешь! А не шлялся на всякие сомнительные шизоидные тусовки. Гарри краснеет, зеленеет, сереет, а потом снова краснеет, но уже не от смущения, а от злости. Парень рядом же, кажется, с особым наслаждением наблюдает за этим светофором на его лице. - Ты опять про это! Ты зачем мне напоминаешь, почему я хочу от тебя избавится в первую очередь! - Реакция у тебя каждый раз такая забавная! – любится глючина, и Гарри рассерженно подскакивает на ноги и осматривается. Неужели опять решил пошвыряться солью? - Ладно, туше! – Томмо примирительно приподнимает ладони. – Не раздувайся со психа, ты так на Джабу Хатта становишься похожим. Да шучу! Вот дурачина! - Ненавижу тебя! - Ты стал это слишком часто говорить! Меня любить нужно, детка! - Не за что! - Брось, бейб, ну, правда, хватит психовать! Ты становишься невыносим в своих бабских закидонах. - Ты меня толстым гигантским инопланетным червём обозвал! А потом ещё и намекнул, что я обижаюсь, как девка! - Блять, пришло время сваливать… - Ожидаемо… На удивление, обеспокоенное лицо парня, который, судя по всему, действительно, стал искать пути к отступлению, вызывает у Гарри смех. - Что, довёл меня и радуешься? – возмущается глюк, наблюдая, как Гарри хохочет. – Да успокойся ты, пока я, правда, не ушёл! - Это ты меня довёл, а не я тебя! Ты - отвратительный друг, Томмо! Сначала не хочешь со мной идти на мероприятие, хотя я очень прошу, а потом ещё и вообще порываешься уйти. Хотя куда ты пойдёшь? И что, бросишь меня, когда я в таком состоянии? - Почему мне кажется, что из меня верёвки крутят… Гарри начинает ржать ещё сильнее, а потом ещё пуще, когда лицо паря становится более озадаченным. - Прости, всё, прекращаю! – кудрявый набирает в лёгкие воздуха и пытается не дышать. Хотя, глупенький, так от икоты избавляются, а не от неадекватных приступов ржача. Гарри сжимает губы и пытается думать о чём-то грустном, но получается плохо. - Ох! Это ведь на самом деле забавно – я на полном серьёзе закатываю истерику галлюцинации. - Точно… Вот так умрёшь, а тебя и после смерти задолбают… - улыбается Томмо, наконец поняв, что Гарри правда прекратил истерить. - Детка, я схожу с тобой к этим чудикам, и даже позволю им попытаться меня отправить в последний путь, но, только если эти мои, предположительно, последние дни, будут весёлыми. Гарри машет головой с готовностью принимая его условия. Он действительно туда один бы точно не пошёл, застремался. - Хочешь по барам опять шляться или по центру погулять? - Не-е-е! Я хочу привычных будней, но только без ругани. Гарри удивлённо смотрит на парня, который разваливается на полу, подкладывая руки под голову, и разводит локти в сторону. Какой-то у Томмо странный старческий настрой. А ведь до этого порывался всё время гнать хер пойми куда. - Ты разве не хочешь увидеть места, где раньше не был? - Да я почти нигде не был. И зачем мне эти сожаления. Хочу провести время с тобой, мирно, без скандалов. - Последние желание у тебя – такое себе, – смеётся Гарри, подумывая, что он этого поганца уже ни в первый раз провожает. Интересно, сколько им ещё придётся попрощаться? Он ж никак не сваливает. – И мы дольше двух часов, мне кажется, не продержимся. - Ты должен верить в нас! – хихикает парень. - Или хотя бы в себя. Не стоит на меня слишком эмоционально реагировать. Вон, вчера ты ж удержался, и не купил ту булочку! - Точно! Моя сила воли поражает, – кисло соглашается Стайлс. Вообще-то он просто подумал, что Томмо станет над ним смеяться, если мак из сдобы привычно застрянет у кудрявого в зубах. Так что от «улиток» пришлось отказаться. А заодно Стайлс прикупил новую зубную нить: сейчас она стала уходить в разы быстрее. Или у Гарри паранойя, или глючный придурок всё время пялится на его улыбку. Видимо, высматривая, над чем ещё поглумиться. *** Итак, мир, дружба, жвачка. Парни решают, что для того, чтобы им не грызться по поводу и без, просто нужно заняться чем-то по отдельности. Так что Гарри занимается подработкой, а Томмо с телефона смотрит романтическую комедию. Проект, присланный Стайлсу, быстрый и разовый, такие бывают редко, зато сразу оплачиваются. Так что довольный тем, что немного подзаработал, не сильно напрягаясь, Гарри, повинуясь легкой эйфории, снимает со стены гитару. Ох, а ведь он не играл уже пару лет. - Ты всё-таки решил меня отпеть? – тут же отвлекается на него глюк, пока Гарри настраивает инструмент наслух. Струны за столько времени бездействия знатно ослабли. - Ох, я бы с удовольствием с тобой попел. Ставь фильм на паузу. Гарри идёт к кровати, сгребает телефон, и тормозит развивающиеся на экране страсти. - О, нет, умоляю, только не твои завывания опять, - смеётся он, усаживаясь рядом на стул. - Вообще-то я умею петь. В смысле нормально, а не чтоб кого-то выбесить. - Серьёзно? - Хочешь проверить? Бери ля минор. Ага, давай ещё раз. Как радостно жить, когда полетела кукуха, – поёт он и следом заливисто хохочет. Гарри смеётся и делает вид, что пытается запустить в дурака гитарой. - Нет такой песни! Ты её сам только что придумал. - Есть такая песня, – поёт он дальше, но уже без звукового сопровождения, поскольку Гарри решил использовать инструмент, как оружие против маленьких надоедливых приведений, а не по прямому назначению. - Кто бы что ни говорил. Ведь как её может не бы-ы-ыть, ведь я её уже пою-ю-ю. - Ты что, собираешься петь про всё, что видишь? - А чего бы и нет? Я - афигенный рифмоплёт. Гарри почти захлёбывается в своём смехе и старается спрятать лицо в ладонях. Ну что за человек, вот доведёт его сейчас до икоты, и тогда они точно ничего не споют. - Посмотрим, как ты что-нибудь зарифмуешь без слов «блять» и «детка». Они у тебя в любом предложении. Попробуешь без них? - А-ха-ха! Подъебал! Но мне не за чем играть по твоим правилам. Это мои любимые слова, буду их использовать. - Ты их итак всунул в песни, в которых их отродясь быть не должно! - Но в свои-то, самолично написанные я могу их сколько угодно вставлять! - Свои песни? Ты песни пишешь? - Детка! Да я гениальный музыкант, - снова хохочет парень в ответ. - Шестая дребезжит, подтяни, – вставляет он своё замечание, когда Гарри возвращается к настройке. - Слушай, у меня возник бизнес-план. Когда ты станешь популярным певцом, я буду писать тебе тексты! Хоть так от меня будет какая-то польза. - Ох, всю жизнь собрался у меня в башке гудеть? – смеётся кудрявый и изображает притворный ужас, когда Томмо подмигивает ему в купе с жестом «в точку!». - Как будто у меня есть выбор? Как будто у нас есть выбор. Если, конечно, у тебя не получится от меня избавится. Но если я всё-таки - шиза, то у тебя будет в постоянном пользовании и автор текстов, и композитор. Ищи во всём плюсы! Ох ты, вот это "радость подъехала": у него тут собственный композитор нарисовался. Во дела. Только не стоит говорить этому деятелю, что Гарри вряд ли когда-то снова захочет выступать на сцене. - Ну, ты тогда постарайся что-то путное придумать и без матов, чтоб я, правда, мог это без стыда петь. - Договорились, дорогуша. Как насчёт: «Если ты хочешь заняться чем-то сомнительным, я идеален, детка, я идеален для тебя»*. - Да, что-то такое я от тебя и ожидал, – хохочет Гарри. - Это - кошмар! Но мотивчик нравится. Заводной такой. - Смеёшься! – гогочет тот в ответ. - Шедевром пахнет! Все тёлочки, пардон, бычки, в округе будут твоими. - Да, там нужно добавить ещё что-нибудь про то, что типа, я твой, если ты готов к ничего не обязывающему перепиху. Тогда точно все сбегутся. Как такое упустить. - Да, да, у нас не будет ничего серьёзного, просто пошалим, и всё такое, ни на что не рассчитывай, смотри, какой я охуенный. И Гарри снова не может сдержать смех. Какой же этот парень, всё же, очаровательный дуралей. *** В общем, они пропели вместе несколько часов. Причём, когда у Гарри с непривычки заболели подушечки пальцев из-за жестких струн, он отложил гитару и парни стали горланить всё, что приходило на ум а капелла. И Стайлс действительно этим наслаждался. Голубоглазый парень, призрак он, или глюк, кем бы он ни был, действительно, оказывается, хорошо владеет голосом, разбирается в нотной грамоте. Неожиданно они нашли точки соприкосновения, и пока Стайлс не вырубился, они болтали, делясь друг с другом рассказами о любимых группах, музыкальных стилях. В общем, это было интересно, и прекрасно. Конечно, до тех пор, пока Томмо не вспомнил, что он ещё та зараза. Но до этого он продержался почти день. *** Утро началось очень приятно. Гарри не привычно выпал из кровати лицом в пол, а как-то плавно пробудился, легко и сладко, потянулся. Открыл глаза, и конечно увидел рядом с собой застывшую фигуру. - Ну, наконец, продуплился, - хмыкает Томмо. - Я еле сдержался, чтоб не распинать тебя. Включишь мне фильм? Гарри тянется к телефону. Время – почти одиннадцать. Невероятно! - Ты дал мне выспаться? – счастливо удивляется он. - Сегодня Томмо – хороший котик: не будил, не орал, не блевал. - Ох, прекрасно. Мог бы – почесал бы тебя за ушком, – смеётся Гарри. Сегодня прям на самом деле какой-то такой лёгкий день, что Стайлс, вдруг, после завтрака решает, что может уже пришло время перемен. Хотя бы в том, что он закидывает в свой желудок. Такие редкие порывы, когда он старается улучшить свой рацион, случались и раньше, но на покупке капусты обычно заканчивались. Но сегодня он хочет показать Томмо, что не только глюк – хороший котик. Так что Гарри, перещерудив интернет, ползёт в ближайший супермаркет, набирая порционных контейнеров. Он вываливает их на кухне с кучей новых продуктов. Тут всё, что предстоит готовить. Раньше в морозилке хранились только полуфабрикаты, которые с помощью микроволновки можно по-быстрому разморозить и сожрать. Сытно, вкусно, вредно. В полезные блюда нужно вкладывать чуть больше усилий. Томмо суёт свой любознательный нос в стопку пластиковых ёмкостей. - Зачем так много? Гарри хмыкает, продолжая ревизию на кухне. Он уверен, что где-то у него была большая кастрюля и дуршлаг, которые в тандеме по-первости можно использовать как пароварку. - Буду готовить разные блюда, и разделять на порции, чтобы питаться с утра углеводами, потом, после обеда, белками, потом…блин, забыл. Не, там с утра, клетчатка должна быть. - Оу, да я смотрю, ты совсем решил на правильное питание перейти! Могёшь! Успешен! - Решил, что точно пора привести себя в форму. - Для пухлика своего стараешься? - Он не мой! И я ему, смею предположить, всяким нравлюсь. И вообще, правильное питание – это не про похудение, это чтоб живот не болел, и кожа почистилась. - Окей, дорогуша, я тебе не подружка. Не знаю, что про это сказать. Я жру всё. Кроме консервированных бобов, конечно. Ненавижу. А так,всё схомячу. - По тебе не скажешь. Ох. Блин, я опять забыл, что тебя нет! Ты иногда так ведёшь себя, что мне кажется, что ты - обычный парень. - Так я и есть обычный парень, – улыбается эта милая несносная заноза, - тока дохлый маленька. - Очень вредный дохлый парень, - бурчит Гарри, продолжая перерывать полки гарнитура, никак не находя искомое. Потому что внутри слишком много всего лишнего. Вот нахрена ему столько пустых банок? Раньше он закупал целыми коробками рататуй и запечённую фасоль, складируя от них стеклянную тару прям тут на полу. Но потом приехала сестра и их пришлось как попало по-быстрому запихнуть в кухонный шкаф, где они до этого благополучно провалялись. Но когда он полез искать кастрюлю, они посыпались на него грязной звякающей лавиной. Гарри кривится, наблюдая нелицеприятную картинку, нагибается и пытается достать закатившиеся под кухонный гарнитур банки. Правда, приходится очень быстро распрямится, потому что, стоит ему нагнуться, как глюк присвистывает. Ебанат! Гарри косится на него, тот, ожидаемо подмигивает и скалится. Стайлс достаёт пакеты, скидывая туда склянки. Ничего не поделаешь – пришло время ими заняться. При Джемме за эту свалку было не стыдно. А вот при Томмо – что-то очень даже. Хотя парню на залежи банок с годовалой плесенью – как-то по барабану. Он сидит за столом, просто смотрит на эту спонтанную уборку, ногами болтает, покачивает головой, словно что-то про себя напевает. - Хей, детка, на тебя синдром золушки напал? – смеётся тот. - Видимо, - пожимает плечами Гарри, унося переполненные пакеты к двери. Хорошо, что он именно сегодня купил новую упаковку мешков для мусора. Гарри лезет за ними в сумку с продуктами, что стоит на столе перед Томмо, а заодно и вспоминает про неубранную в холодильник молочку. - Фу, это что, авокадо? - возмущается надоедливый сожитель, когда видит, что именно Гарри вынимает из пакета. - Ты реально это есть собрался?! Ой, блять, ещё и брокколи! - Это полезно! В брокколи – большое содержание калия. И прекращай так говорить! Это меня не мотивирует! Я рассчитываю на тебя, ты должен меня поддержать в моём желании перестать закидываться сладостями. - Я так не смогу, у меня сердце разорвётся от такого ужаса. Я люблю фасфуд, картошечку. Пицца!!!! Пицца – моя любовь. Вот это всё дерьмо. - Томмо! - Чего? Я ж поддерживаю! Я же не говорю тебе: да ебись оно все конём, устроим праздник живота на десять тысяч калорий! Захаваем крылышки-барбекю с хрустящей корочкой, здоровенный рожок мороженного, можно даже с каким-нибудь диким вкусом, типа сыра или акульего плавника. - Ты своей речью нихера не помог. Хотя ты, если честно, не очень вкусно это описал. И вообще, могут ли у голосов в голове быть предпочтения в еде? - Прекрати меня так называть! Конечно у меня есть предпочтения. И авокадо, точно, не в этом списке. - Но я же тебе его не предлагаю! Как и брокколи! Чего так возмущаться! Я хочу начать есть здоровую пишу. Авокадо – это полезный продукт. Пожалуйста, поддержи меня. Сложно есть что-то нормальное, если кто-то в голове вечно шуршит тебе про пиццу. - Тебе серьёзно это может помешать? – парень склоняет голову и направляет на оппонента пристальный взгляд. - А ты знаешь, что пп – это не на месяц и не на год. Это - стиль жизни. Ты выбираешь продукты, которыми тебе предстоит питаться до конца своих дней. Тебе они должны действительно нравится. И если какой-то мудак рядом может тебя смутить и сбить с выбранного пути одной фразой про пиццу, значит это и не твой путь. Я к тому, что, если не хочешь брокколи – нехуй выёбываться - не ешь её! Гарри, застывший с продуктовой сумкой в руках, удивлённо смотрит на свирепеющего на глазах парня кажется на ровном месте. Какая ему вообще разница, кто и что ест. Уж точно из-за этого не стоит так распыляться. И Стайлс уж очень хочет с ним поспорить. - Что за бред? А как же люди, которые берут себя в руки и начинают правильно питаться?! Ради своего здоровья! - Ага! А потом срываются, потому что нельзя всё время жить полумерами, и хавать пресную траву и убеждать себя, что тебе пиздец как нравится. Сто раз про такое в зале слышал. Это всё хуйня! - И что, по-твоему, нужно с самого начала сдаваться? Просто: ах, печаль, с генетикой не повезло, нужно смириться и, лежать, жрать, пузень отращивать. - Нет, конфетка, нужно сначала перестать пиздеть! Кто мне сказал: пп – это не про похудение! Но ты на самом деле хочешь именно сбросить килограммы, а не есть что-то путнее. - Томмо! Хватит орать! Какого хрена ты меня вообще тут обвиняешь? – удивляется Гарри, всё ещё цепляясь за ручку сумки с продуктами. И он чувствует, что от этого неадекватного наезда у него неожиданно наворачиваются слёзы, и он прилагает уйму усилий, чтобы их сдержать. - Скажи, зачем ты хочешь похудеть? – настаивает парень. И он выглядит так, словно вот-вот начнёт драку. - Чтобы вернуть себе уверенность! – орёт в ответ Гарри. – Чтобы ходить на свидания! Чтобы у меня был секс! - Да ты секс можешь получить хоть сегодня! И твоя проблема в том, красавчик, что ты сам думаешь, что ты его не заслужил с тем комплектом, что имеешь сейчас! А другие так не думают! Полагаешь – пожуёшь ебаный брокколи, похудеешь, и жизнь станет лучше?! Да нихуя! Пока в твоей башке – помойка! - Спасибо, друг за поддержку! Спасибо! – сквозь зубы проговаривает Гарри, сжимая кулаки, глядя на разъярённое лицо рядом. Он старается, но тщетно, сдерживается уже не получается, парень всхлипывает, а потом ещё раз. – Катись уже к дьяволу, придурок, - кричит он, сцепляя кулаки так, что ногти теперь уже больно пронзают кожу. Он это чувствует и отпрянывает в сторону, наконец, отцепляясь от ручек продуктового пакета, и тот летит на пол, раскидывая своё содержимое. Гарри больше не может скрыть подступившие слёзы, поэтому несётся подальше от этого ужасного человека. То есть призрака. Он захлопывает дверь в комнату, хотя та точно не остановит парня. И, к сожалению, рассчитывать на тактичность Томмо не приходится. Он появляется рядом почти сразу, наблюдая, как кудрявый наматывает сопли на рукав. - Эй-эй, детка, - трещит тот встревоженно и тихо, - я перегнул палку, да? Чёрт, да ты вправду плачешь! Прости, я не хотел тебя так задеть! Я, порой не думаю, что говорю. Хазза, неужели ты будешь плакать из-за слов какого-то дохлого говнюка? Гарри отползает подальше в угол за кроватью, где он приземлился, сгибается и прячет лицо в коленки. Хотя, уж этот парень каким только вспухшим его не лицезрел. Сейчас Стайлс выглядит намного лучше прошлых раз. Но всё равно не хочется, чтоб Томмо видел его со стекающими на подбородок соплями. - Зачем? Зачем ты это всё сказал? – мычит он в ткань своих штанов. - Прости. Я просто хотел, чтоб ты понял, услышал меня. Окружающим, на самом деле не так важно, как ты выглядишь. Да, есть куча мудачья, которые осудят. Но тебе с ними, как говориться, не жить. Хочешь худеть – худей. Но только потому, что это важно в первую очередь тебе. Я вот нахожу тебя очень привлекательным сейчас, хоть ты не моешься, и считаешь, что у тебя там что-то лишнее скопилось на боках. Худей для себя, чтоб тебе было комфортно. Но не лишай себя радостей. Кусок пиццы в весёлой компании, под хорошее кинцо – это отличный вечер, приятное воспоминание. Надеюсь, ты понимаешь о чём я? Не переусердствуй. Уж поверь мне: один раз живём! - Ты правда – говнюк, Томмо, – ворчит Гарри, хотя и понимает, что в словах парня есть истина. И Стайлс вон жив, а загоняется по всякой фигне, а призрак – мёртв, но как-то поменьше его унывает. - Прости, а! Ну нельзя на приведений злиться… - парень неуверенно улыбается, и Гарри нехотя поднимает своё лицо, тоже стараясь растянуть губы, хоть и получается плохо. Но он, правда, пытается. - Я б, знаешь, как должно быть в таком моменте, подал бы тебе руку и обнял, но, прости, не могу. Мож купим тебе подушку-обнимашку, ну, знаешь, такую с рукой? Чтоб когда я накосячил, я такой, прости, пойди её обними. - Гарри в ответ хмыкает, а потом улыбается по-настоящему, чего Томмо, видимо, и добивался. – Вот, умочка моя! А теперь вылезай оттуда и шуруй подбирать свои мороженные овощи, пока они не растаяли и не наделали луж. А же блин, точно! Там же вся заморозка теперь на полу валяется! Гарри поднимается и спешит на кухню, где он лично устроил небольшой бедлам. - Модели вон всю жизнь в дефиците живут, едят брокколи и не жалуются, - словно подводит он итог сказанному Томмо, точнее противореча всему, что тот пытался до него донести. Парень раздражённо всплескивает руками. - Жалуются! На боли в желудке! - Откуда тебе знать? - У меня сестрёнки – модельки. И тебе что до моделей? Что за пример? Ты что, на подиум собрался? Ищешь применение своим длинючим ногам? - Не ищу…Я… - Гарри убирает все брикеты в морозилку и благодаря этому тянет с ответом. - Шон всегда говорил, что я должен выглядеть прекрасно! Это моя обязанность перед общественностью – радовать глаз. - Шон уже нахуй ушёл! Ваще такого не знаю! И ты тоже. Ты ж не хочешь со мною обсудить, каким гандоном был твой бывший? - С тобой – точно нет, – соглашается Гарри и старается перевести тему. - Может ты при жизни тренером был? Тогда понятно, что ты у шкафчика ошивался. Парень смешно округляет глаза и открывает рот. - Ох, блядство, не говорит только, что мое незаконченное дело - заставить тебя похудеть! Чёрт, представляю! - он начинает размахивать руками, словно крыльями. - Моя душонка отлетала в рай, но вдруг зацепилась взглядом за тебя, поедающего бургер прямо перед входом в тренажёрку, и такая, стопе, я не могу уйти, не сумев помочь последнему нуждающемуся. - Это наша самая обнадёживающая теория, – гогочет Гарри. - Да, только я точно не тренер, – уже совсем не веселясь произносит парень. - Я чувствую, что реальный я тебе такого бы не сказал. - Потому что тебе на самом деле нравятся только худые? - Нет, потому что я не самый решительный человек. И я точно не толкал мотивационные речи! Но, опять-таки, преимущество смерти - можешь быть кем угодно, даже что-то втирать со знанием дела, и с очень умным лицом. Просто я проебался. Теперь ты не проебись. Иди и получи свой секс, раз тебе его дают. Гарри образно возводит руки к небу (к люстре), игнорируя хитрый прищур. - Вот к чему все эти слова были! Ты всё о том же! - Секс – отличная замена зажорам. Тебе кажется, что еда – это единственная радость в жизни. Ну так пусть ею станет секс! Эй, подожди! Я ещё не договорил! – пытается он привлечь внимание Гарри, потому что тот намеревается уйти в спальню. - Мож я и вправду побуду твоим тренером. А секс возьмём за мотивацию, – глюк топает рядом и продолжает трещать, воодушевлённый своей новой идеей. - Просто думай не о брокколи, думай о том, какой ахуенный минет ты можешь получить. О, ну вот смотри: ты стоишь в планке, и тебе нужно продержаться пять минут. А ты уже через тридцать секунд понимаешь, что всё, больше не можешь. Силы - не капли! И ты себе говоришь: минет, минет, это всё ради минета. - Отличное предложение… Судьба, Господи, как же ты могла связать его с таким озабоченным придурком?! Гарри доходит до комнаты, прикидывая, чем можно заняться, чтоб не обращать внимание на этого прилипалу. И, к радости, на глаза попадается монитор ноутбука, где открыта почта. - Хей, я серьёзно, малыш. Это действенное средство. И я, если хочешь, даже с тобою буду заниматься. - Не честно! Ты же не устанешь! - Зато поддержу. И видимость буду создавать. - Окей! – соглашается Гарри. - Я "за", чтоб ты со мною занимался. Но я всё ещё обижен. Знаешь, я придумал, как ты можешь частично искупить свою вину. Мне прислали список литературы, которую нужно прочесть для экзамена, коль я пропускаю лекции. Так вот, я пойду готовить обед, а ты можешь мне пока вслух почитать. Ты же хоть читать умеешь? - А с чего ты взял, что не умею? - Ну, ты столько дней не знал, как меня зовут, а ведь сто раз мог это прочесть, да хоть у меня в документах. - Знаешь, как-то не до тебя было. И у меня в начале не получалось сразу подолгу себя осознавать. Казалось, что я возникал фрагментами. Словно терял сознание. - Что это значит? - Ну, когда тебя нет рядом, меня…словно нет. Я ведь и в зале помню тебя лишь урывками. А сейчас я даже в соседние квартиры могу уходить без тебя, и всё равно себя осознаю, понимаю, что делаю. А в начале у меня были либо ты – либо темнота. - Это как-то пугающе. - Да нет же. Я говорю про то, что в первые дни, может, ничего бы и не прочёл, а сейчас – без проблем. Особенно, если ты сам просишь. Гарри считает этот разговор странным и смущающим, так что очень хочет от него уйти. Вот не хочет он погружаться в переживания этого призрака, если он намерен его изгнать. - Так поможешь? - уточняет он, открывая первую книгу из списка. Глюк уверенно кивает, так что Гарри тащит ноут на кухню. - Ты умеешь готовить? - уточняет у него Томмо. - Ну, да. Только последнее время на это забил. А вот теперь, думаю, пора сварганить что-то нормальное, раз из-за тебя всё равно не получается спокойно лежать. - А чего сделаешь? - Запеку рыбу, приготовлю салат. *** Пока Томмо читает ему лекционный материал, Гарри наготавливает еды сразу на несколько дней. Слаженная работа! Правда парниша – тот ещё актёрище. Он умудряется произносить текст по ролям, меняя голос, хотя этого вообще не требуется при чтении технической литературы. Но видно, что парня это забавляет, и ему нравится быть полезным. И Гарри находит в этом свои плюсы. После готовки у него даже хватает бодрости помыть посуду и протереть полы на кухне. Проблема лишь в том, что приходится перелистывать для глюкена страницы, а ещё напоминать иногда парню, чтобы чтение, желательно, проходило без его весьма несуразных, а то и сомнительных замечай, порой вообще никак не вяжущихся с текстом. Но, в целом, они справились. Далее Томмо всё же устраивает обещанную тренировку и действительно изображает все упражнения, что делает и Гарри. И в завершении, как правильней тренер, хвалит полудохлого Стайлса за проделанную работу. После расслабляющего душа Гарри уже не чувствует себя загнанным конём, а ощущает лишь приятную усталость. Томмо, видимо, знает, как правильно распределять нагрузки. На это и надежда, иначе завтра ноющие мышцы заставят его пожалеть обо всё на свете. Но пока всё ок. Так что Гарри заваливается в кровать с намерением перед сном полазить с телефона в интернете. Он как раз залипает на фотки Джеймса в фейсбуке, когда, естественно, Томмо, как всегда, появляется там, куда не звали. - О, развлекаешься! - с хитрющим оскалом пропевает он. - Ты бы мог написать ему, встретится, если он тебе так нравится. Жизнь имеет свойство заканчивается. - Не начинай. Только не начинай! Я только слегка успокоился. - Да что такого? Я, действительно, думаю, что тебе не стоит сидеть дома и проёбывать жизнь. Она быстротечна. И я устал от этих слов. Звучат как дешёвые цитатки! Просто, если есть возможность круто потрахаться, почему бы это не сделать. - Свали! Ага. Так он и послушался. Томмо беспардонно укладывается рядом, и тыкает пальцем в экран. - А ты мне, между прочим, соврал! Ты мне указал на одних типов, а сам поплыл от этого пухлеша! - Он чертовски обаятелен. - Ох, да, вы друг другу подходите. Мне кажется, если бы у вас получилось замутить, вы бы ходили в розовых одинаковых мохнатых свитерках для парочек, и делали эти слащавые фоточки, где вы скалитесь, как придурки, невзьебенно счастливые, и складывая из пальцев сердечки. Вся вот эта романтичная блювота. - А ты нихрена не романтик? Парень, который постоянно смотрит романтичные комедии – бесчувственная скотина. - Просто что мне ещё остаётся? Я хотел смотреть порно! – Томмо приподнимается и суёт свою мордашку над телефоном. Он складывает молитвенно ладони, выпячивает нижнюю губу и делает просящие глазки. - Пожалей несчастного мертвого друга. Позвони этому удачливому дядечке, устройте ночь разврата! - Ни за что! - Почему? Объясни, что тебе мешает? - Мне мешают заняться сексом голоса в голове! А если я при Джеймсе с тобой заговорю, ещё и во время процесса? Тогда у меня этого секса больше никогда не будет. Уж с ним точно. - Да чем я тебе помешаю? - А ты думаешь, ты не отвлекаешь? - Да я буду помогать. Ну, знаешь, как при родах. Типа, дыши. Расслабься. - Да пошел ты! Задрал своими издевательствами! – Гарри откидывает телефон и выключает прикроватный светильник. Только бы не видеть эту довольную рожу. -Хе-хе! – ядовито раздаётся в темноте! Вот что за поганец! - Ты даже не отрицаешь, что издеваешься! - А схуяли мне это делать. У меня нет секса, вот и ты переломишься. Не хочу смотреть и завидовать. - Ты не логичен! И разве призраки должны хотеть секса вообще? Ты вот помер, вали на свет, не мешай другим жить. - Фу, какой ты грубый. Гарри и сам понимает, что переборщил. Но его уж слишком задевает тема так не достающего ему секса. - Да, прости… - Брось, мне нравится, когда ты мне дерзко отвечаешь, не как квашня. Умей за себя постоять, детка! И нет, я ничего не чувствую. И тебе бы это тоже не помешало, раз ты теперь сторонник воздержания. - Какого хрена? - Не нравится, тогда захлопнись и разреши мне смотреть. Должны же у меня быть хоть какие-то радости жизни, в смысле, смерти. - Нет, нет! Извращенец! Ты не будешь смотреть, как я занимаюсь сексом! Зачем тебе вообще это нужно? - Ну, ты – вкусняшка, мне было бы приятно, - неожиданно где-то совсем рядом мурлычет этот смущающий голос. Гарри хочет откатиться, правда не знает, в какую сторону. Без света он не понимает, где сейчас глюк. - Что? Что? Ты хочешь увидеть меня голым? - интересуется он, пытаясь понять, насколько далеко зайдёт его очередная шутка. - Не голым, детка! Голым я тебя уже увидел, не сомневайся. Хочу видеть тебя возбуждённым, стонущим, захлёбывающимся своим оргазмом. Хочу видеть, как катятся бусинки пота по твоей шее, как они вздрагивают каждый раз, когда твоё тело содрогается от нового толчка, пока в тебя вколачивается… - Господи, заткнись. Ты долго это сочинял? - Не-а, у меня очень живое воображение. Не больше пары минут. - Ты что, действительно фантазируешь о том, как меня трахают? - А чё бы нет? А ты о таком не фантазируешь? - Я? Я - другое дело. - Я бы, конечно, мог бы пофантазировать, как я сам тебя трахаю, но…как-то не хочется себя напрасно изводить. Но вот то, что бы мне действительно хотелось посмотреть – как ты сам себя удовлетворяешь. - Боже, Томмо, свали нахер! - Бессердечный! - возмущается парень, и он, похоже, и вправду, судя по отдалённости голоса, слез с кровати. - Меня, может, послезавтра не станет! Может твои эти сатанисты и вправду отправят меня на пушистые облачка. - Томмо, я сплю! И уйми свой бред! Этого не будет! Ничего из того, что ты предлагаешь! - Кошмарный, кошмарный человек! - Ты, что, так и будешь впотьмах блуждать и стенать? - Я приведение, мне положено! - Томмо, не доводи меня! - О, этот жестокий ми-и-и-ир! – страдает тот, шатаясь туда-сюда по коридору. - Ничего, послезавтра тебе уже не придётся в нём оставаться, – злобно шутит Гарри, вкручивая в уши бируши, пока Томмо продолжает шататься по всей квартире и подвывать, размахивая руками. *** Третий день, который Томмо начинает уже с полуночи, просто какой-то ненормальный. Парень словно прощается со своей загробной жизнью. И как заключённый перед казнью хочет всего и сразу. Утром Томмо переходит в наступление. Это чёртово интимное радио в голове, которое никогда не выключается. Причём парень реально развлекается тем, что бесконечно нашёптывает Стайлсу всякие пошлости, отчего у Гарри всё время красные щеки и полувставший член. И он, не в силах ничего с этим поделать, ещё больше злится и распыляется, потому что даже не может пойти в ванную и без наблюдателей снять напряжение. Стайлс и без того проснулся нервный и неудовлетворённый. Всю ночь его мучил один и тот навязчивый сон, где он, похоже, выполнял все грязные фантазии Томмо при его непосредственном участии. А когда, уже наяву, парень, который трахал его в ночных грёзах, во всех подробностях делится, как бы он это сделал в реальности, становится совсем тяжко. И похож, это и есть цель глюка – довести его до неистовой дрочки. И, паразит, похоже сам делает свои же ставки, прикидывая, через сколько часов у него это получится и Гарри сдастся. Вечером Стайлс всё-таки закрывается в ванной, стараясь как можно быстрее и тише удовлетворить себя, пока наглая морда с любопытным видом не сунулась за занавески, интересуясь, чего это он так долго. Но, на этот раз парень появляется без привычного сопровождения своего появления всякими выкриками. Гарри просто вдруг видит его рядом и даже не знает, как давно тот здесь и сколько уже наблюдает. - Это невозможно уже терпеть! – задыхается он от разочарования и бессилия, стараясь отвернуться эрекцией к стене. Уже даже злиться не получается. - Господи! Ну свали же ты! Ты же прекрасно видишь, что я делаю! - Точно. Прекрасно вижу. - Мне очень нужно! Уйди! – подвывает Гарри. Ему безумно хочется продолжить двигать рукой. Внутри уже всё сворачивает. Но не при посторонних же наблюдателях. - Верю, нужно, – словно издеваясь произносит глюк, и Стайлс даже готов увидеть его привычную издевательскую ухмылочку. Но её нет. И как это понимать? Что во взгляде? Это упрёк? Что за эмоция? - В этом нет ничего плохого! Я – растущий организм с… потребностями, – раздражается кудрявый, зачем-то начиная оправдываться, потому что странный пронизывающий взгляд глюка его катастрофически смущает. - Да, да, не спорю. Вот только признайся, что дрочишь на мой славный образ. - Нет! Совсем сдурел! - А ещё, если это потребности организма, так чего стесняться? Или ты решил оттрахать эту стенку? - Томмо, свали, пожалуйста! - Гарри, отлипни от стенки, пожалуйста, – так же с нажимом на последнее слово выговаривает шатен. - Зачем, чёрт возьми? – обречённо выстанывает Гарри, разворачиваясь, и честно не понимает, почему он выполняет эту сумасшедшую просьбу. – И зачем ты здесь?! – скулит он, когда пальцы сами, словно уже не поддаются контролю и легонько чуть сжимаются и разжимаются на зажатом в ладони органе. - Ну, может, я хочу помочь. Томмо медленно опускается на колени, и поднимает на Гарри глаза, его фантомные губы сейчас находятся совсем рядом с … - Как тебе это, детка? Его дыхания не ощущается, но от того, что он так близко, застывший, не сводящий глаз, и размыкающий губы, у Гарри просто рвёт крышу. - Зачем ты это делаешь? - Затем, что хочу. И ты тоже. Давай детка, сделай то, что тебе сейчас так нужно. - О, боже, – ноет Гарри. Он не верит в происходящее, и похоже, не очень может с ним смириться, но рука уже сама всё делает. И он действительно дрочит, сразу, резкими движениями, без предварительных ласк, почти больно. Всё время не сводя глаз с лица внизу. Ему приходится сгорбиться, почти согнуться, неловко уперевшись одной рукой в кафельную стену. Он сам падает на колени, чтобы сейчас быть на ровне с Томмо, заодно отмечая белёсые капли на дне ванной. Естественно, они прошли сквозь парня. - Это было горячо, детка, – хрипит шатен. И его большущие голубые глаза так близко. И это сводит с ума ещё больше, чем когда-либо.