«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Чем ближе они подходят к месту сбора оккультного клуба, тем сильнее возрастает нежелание Гарри соваться в этот балаган. Своей наигранной радостью и решительностью он, скорее, хотел поиздеваться над Томмо, чтоб тот хоть немного понервничал. Сам Стайлс не очень-то и желал туда идти. Но теперь ему это прямо-таки необходимо. Потому что Гарри себе места не находит от стыда, и поэтому готов куда угодно податься и что угодно сделать, лишь бы не смотреть в эти хитрые голубые глаза. Проклятье! Томмо! Вот зачем он это сделал? А потом ещё и повёл себя так, словно ничего не случилось. Вылез из ванной, что странно, без своих комментариев, и ушлёпал куда-то по своим призрачным, видать, очень важным делам. Гарри часа два охуевал, лёжа в кровати и всё пытался заснуть, молясь, чтоб сваливший придурок больше никогда не являлся ему в эротических снах. А с утра, когда он увидел такого привычного, шатающегося по комнатам глюка, стал молиться, чтоб эти оккультисты его как следует встряхнули, если он реально призрак. Томмо, что отчётливо читается по его выражению лица, ваще на всё плевать. *** Собрание клуба проходит в подвальном помещении, судя по запахам, под какой-то столовой. И есть предположение, что этот небольшой зал – её значительная неиспользуемая часть. Потому что здесь всё такое грязно-белое. Нелицеприятное. Непонятно в какие годы выбеленные извёсткой стены вызывают чувство уныния и скуки. И если тем, что тут давно нужен ремонт, хотели добиться эффекта заброшенности и, якобы, большей связи с духами, то не вышло. Это не заброшенный особняк. Это лишь серое помещение с пятью рядами деревянных кресел, явно притащенных с какого-то старого театра. - Безысходность и тлен, – комментирует Томмо, оглядываясь вокруг. – Жить не захочешь, помрёшь, только чтоб этого убожества не видеть. Гарри хочет ответить, и в этом погребе, очевидно, можно. Тут, наверное, даже если из него Чужой полезет, никто не удивится. И уж точно никто не примет его за сумасшедшего. Так что можно спокойно сидеть, общаться с потусторонними силами: вон паренёк в дальнем конце комнаты, видать, этим и занимается. - Куда мы попали… - шепчет Стайлс, больше для себя, не в силах сдержаться. - Это что, общество анонимных глюкозавров? - не затыкается Томмо, когда Гарри, помявшись у порога и получив приветственную речь новоприбывшим от парня, похожего на монаха Шаолиня, по стеночке ползёт в дальний угол и старается с ним слиться. - О, ещё и очки нацепил, сама загадочность, – комментирует он, когда Стайлс не только пакуется в толстовку, натягивая капюшон, чуть ли не до носа, но и вообще пытается мимикрировать. - Слушай, ты тогда на пол сядь, ты как бы высокий, ты тут выделяешься. - Да ладно, я тут точно не самый приметный, - отмахивается от него Стайлс. Окружение тут ну весьма разношёрстное. «Больше похоже на карнавал! Вон – готы, а вон те – вообще какие-то ролевики. У неё платье бархатное с корсетом!» - строчит Гарри в телефоне послание, а когда видит, что Томмо прочёл, кидает взгляд на обозначенную женщину в высоком парике, изображающую какую-то герцогиню. - А ещё тут толпа сумасшедших старух. А ведущий их точно под кайфом. А вон тот, вообще, похоже, косплеер, чисто поржать пришёл, - делится в ответ своими замечаниями Томмо. Гарри, честно, собирался рядом с глюком молчать до скончания веков. Но вот сейчас как удержаться? Особенно когда все присутствующие начинают какие-то поклонения и песнопения. - Думаешь? Может он настолько в теме, что даже с атрибутикой ходит. - Может. Но...нет. Он в костюме приведения! И оно, заметь, не очень! Тебе повезло, что я у тебя такой милый! - Ты, скорее, раздражающий. - Гы-гы-гы, я стараюсь. - Ты специально меня доводишь?! - Ну так нужно же мне как-то развлекаться, загробная жизнь не так весела. И меня видишь только ты, такая досада. Так что, наслаждайся. – Он проходит вдоль рядов и возвращается, маня Гарри за собой. - Детка, валим отсюда. Это, скорее, сбор театралов. Они меня точно не видят. - Да, в этот раз ты прав, - соглашается Стайлс и тихонько, чтоб ничего не сшибить, особенно горящие свечи, крадётся к выходу. Они вылезают на свет с этой странной брашки и кудрявый вдыхает всей грудью свежий воздух, не пропитанный ароматизированными палочками. Он смотрит на Томмо и понимает, что домой точно не готов идти, потому что там им, возможно, придётся обсудить вчерашнее. Но парень, судя по уверенному еблету, это делать не намерен. Скорей, тот настроен повторить то, что было. - Пошли, что ли, чаю попьём, – предлагает Гарри, видя напротив небольшую кафешку. - Ох, я бы попил, да. Что угодно бы сейчас отдал за глоток. - Наслаждайся созерцанием, - едко шутит Гарри, а глюк в ответ кидает ему удовлетворённую улыбку, видимо, радуясь, что Гарри всё чаще показывает ему зубки. Так что довольный собой Стайлс идёт в кафе, и уже по привычке, занимает дальний столик. Он рассматривает баннер над стойкой, где обозначается меню. Скудненькое, весьма. Кроме напитков тут подают мафины, либо пончики. Второе Гарри зарёкся есть. Был у них случай, на следующий день, после того, как он сбежал от Джеймса. Гарри купил себе целую коробку этой выпечки, пытаясь липкими и жирными вкусняхами заглушить свою злость. «- Ты опять ешь? – начал проклёвывать ему череп Томмо, тогда ещё не известный под этим прозвищем. - А что ещё делать, если это - моя единственная радость жизни! Мог бы быть секс моей радостью, но, спасибо некоторым, я - в пролёте. - Кончай ныть! У тебя секса и до меня, как я понял, не водилось. - Но в этот раз он мог быть! Я помылся! Я напился! Все карты сошлись! - У тебя этих карт только две, они могут хоть каждый день сходится. - Не могут! – пробурчал тогда Гарри, и запихнул пончик в рот целиком, давая понять, что он всё сказал!» Стоит ли вспоминать, что Томмо тогда очень красноречиво прошёлся по умению Гарри широко раскрывать свой ну ооочень большой рот и с такой лёгкостью заглатывать весьма объёмные предметы. После этого Гарри этот пончик с трудом из себя выкашлял: казалось, тот выходил даже через нос. А Томмо стоял, хохотал, и уверял Стайлса, лилового и еле дышащего, что тому ещё нужно практиковаться. В общем, пончики теперь вызывают стойкий рвотный рефлекс. Так что Гарри заказывает лишь чай, а потом сидит, возюкает стакан по столу, и понимает, что тут, что дома - одна хрень – неуютно. Так что лучше пойти, прогуляться, по сторонам поглазеть, тогда, может, и появится тема для беседы. Для приличной беседы. - Привет! – неожиданно влезает в их молчаливые посиделки новый голос. Гарри поднимает голову. Перед ним, зажимая в руке стаканчик с кофе, стоит паренёк. Ни бейджа, ни фартука на нём нет, так что он, очевидно, не работник кафе. - О, привет, – отвечает Гарри. Он пока не знает, что нужно незнакомому блондину, но не стоит же сразу грубить, ещё даже не выслушав. Зато Томмо делает свои какие-то странные умозаключение буквально за секунду. - Ого! Слушай, дорогуша, - заинтриговано словно стонет он, - может тебе сегодня подфортит! Пожалуйста! Смотри, какой милашка! Ты будешь просто последним придурком, если не займёшься с ним сексом. Это будет потрясно, в какой бы ты не был позиции. - Извини, я могу присесть? – интересуется парень, улыбаясь, пока Гарри с обалдевшим видом пялится на глюкена, который несёт вообще невесть что. - Д-да, конечно, – мямлит кудрявый, вылетая из своих заходов. Хотя вот сейчас ему крайне сложно сосредоточится на том, чего нужно этому парню. У него сейчас в голове – только маты, предназначающиеся мрази, с которой он пришёл. Чтобы там у них вчера не произошло, как бы это не называлось, но он всё равно не ожидал, что Томмо уже через несколько часов будет пихать его в постель к другому! Хотя, чёрт возьми, он же не настоящий! Не настоящий! Он – видения. А вот этот белобрысый мальчишка с забавной улыбкой – самый реальный. И он на вид такой славный. Есть, конечно, одно «но»: по ним с Гарри видно, что они явно - пассивы. Это по Томмо хрен угадаешь, он и туда, и туда подойдёт. Так, стойте, а чего они вообще так с разгону записали этого парня в свои круги? А Гарри уже чуть ли не сидит и с ним интим планирует? Это общение с его озабоченным глюком сведёт его с ума на сексуальной почве раньше, чем на эмоциональной! - Меня зовут Найл, – объявляет парнишка, словно и не замечая странного поведения Гарри, который подвисает и улетает в свои далеко-далёко. - Найл, мне кажется, я тебя где-то видел, - довольно бестактно отвечает Стайлс, пытаясь сосредоточится на пока непонятно к чему ведущему общению. - Агась, ты прав, - снова счастливо улыбается этот новый знакомый, в то время как Томмо с подозрительным видом хмурится и пристально всматривается в лицо блондина, - на собрании десять минут назад. - Ох, нет, детка, - Томмо начинает барабанить ладонью по столешнице, и если бы он это делал в действительности, от этой тряски перевернулись бы все стаканчики, - поднимайся и беги! Это один из тех психов. Перепихнуться, конечно, с ним можно, так, разок, но ты ж не знаешь, какая у него загогулина в голове. Может он будет преследовать тебя потом до конца своих дней. А может он из тех, кто верит, что пингвины захватят этот мир. И тогда он не только будет ходить за тобой, но тебе ещё и придётся всё время слушать о том, что когда-нибудь родится мега-пингвин, избранный, который возглавит… Гарри морщится и всячески пытается абстрагироваться от этого шума в ушах. А Найл, тем временем, машет рукой в сторону нависшего над ним Томмо, словно что-то пытается согнать или смахнуть с плеча. И глюкен удивлённо замирает и вопросительно оглядывается на Гарри. - Не очень люблю, когда на меня прям настолько пристально смотрят, ещё и с таким недоверием. А я ведь ещё ничего не сделал, – сообщает блондин и снова улыбается. Но вот теперь этой милой улыбочкой тут никого нахер не обманешь! Гарри подбирается. Так, перед ним сейчас человек, или очередной глюк? Парень отставляет свой стаканчик кофе и протягивает руку Гарри через стол. - Давай ещё раз. И не пугайся. Я - Найл Хоран, мне очень приятно познакомится. И я знаю, что ты видишь призрака. – Гарри только сидит молча, сглатывает и поворачивает голову на Томмо, словно прося совета или поддержки, но тот растерян, и только пожимает плечами. Найл хмыкает и тянет кисть ещё настойчивее. – Давай я подскажу: теперь ты должен пожать мою руку и представиться. Или хотя бы просто её сжать. Чтобы понять, что я из плоти и крови. - Хазза, может не нужно? – Томмо настороженно оглядывается и отступает ближе к Стайлсу. - Я защитить не смогу, если он что-то тебе сделает. - Я вижу, что он переживает. Он беспокоится о тебе. Вам придётся поверить, что я не представляю угрозы. - Хаз! – снова предостерегает его Томмо. Стайлс смотрит то на одного, то на другого, не зная, что предпринять. - Ладно, – решается Гарри, и протягивает свою руку для пожатия. Он достаточно видел странностей и белобрысый мальчишка, так же, как и он, говорящий с призраками, - это не так страшно, как, к примеру, когда Томмо идёт проветрится на улицу напрямик через окно с восьмого этажа. Рука и вправду, настоящая. Телесная. Осязаемая. Она тёплая и влажная. Живая. - Я - Гарри Стайлс. - Привет, Гарри, – снова слегка придурковато улыбается Найл. - Познакомишь меня со своим другом? Кто это? Мне очень интересно знать! Судя по тому, как ты корчишься, это кто-то своеобразный. - Э-м-м…- Гарри, честно, не знает, с чего начать представлять этого балбеса. Он не думал, что когда-то всё-таки о нём кому-то расскажет. Найл понимает его промедление по-своему. - Ты, конечно, можешь думать, что я «того», особенно с учётом того, где мы встретились. Не отрицаю, что я могу быть психопатом. Но, поверь, я специально хожу на все эти собрания, чтобы помочь тем людям, которые не сошли с ума, а на самом деле видят призраков. Окей, я знаю, что я тебя пугаю. Но я чувствую их присутствие. Это эфир, аура. - Ясно… – всё, что может на это выдавить Гарри. Он поворачивается на Томмо, а тот показательно выпучивает глаза, мол, вообще понятия не имею, что делать. - Ну, так ты нас познакомишь? Гарри опять поднимает голову на застывшего у его плеча парня, смотрит, словно спрашивая разрешения. Просто как-то ему не хочется в такой ситуации принимать решение в одиночку. А вдруг этот Найл, хоть и выглядит безобидным, сейчас как начнёт кастовать. Или достанет телефон и санитаров вызовет. Томмо напряжённо думает, так втягивая щёки, что на лице кроме скул вообще ничего не видно. - Хрен с ним, ответь ему, детка, - всё же выдаёт он, продолжая поджимать губы. - Он так на меня пялится, словно и вправду видит. Гарри согласно кивает. - Ох, ну… Его зовут Томмо. И он… что сказать… – Гарри косится на глюкена, который показательно с надменным видом прочищает ногти… - Это - молодой парень. Надоедливый до невозможности. - Я не надоедливый! Просто кроме тебя меня никто не видит, что мне ещё делать? – возмущается Томмо. - А для этого мальчишечки, я, похоже, лишь сизый туманчик. - И за любое нелестное слово о нём он превратит мою жизнь в ад, - продолжает Стайлс, стараясь не слушать перебивающего его призрачного шатена. - А я не знаю хороших слов, чтобы описать это…это… Найл понимающе качает головой. - Он расстроен, зол, не может принять себя, свою смерть, и поэтому… - Да нет, - Гарри аж хрюкает и морщит нос, в то время как Томмо лыбится и строит удивлённую гримасу: «чё, простите?», - он весел, пакостен, и всё время пытается придумать шутки про покойников и призраков, смерть. – Про то, что это недоразумение готово сутки на пролёт говорить о сексе, Гарри решает умолчать. - Интересный призрак. Кстати, я соболезную. Извини, что спрашиваю. Он был твоим другом или братом? Хотя, судя по вашему общению, наверное, твоим нелюбимым одноклассником. Гарри опять переглядывается со своим глюком и хохочет. - Что? Да я его никогда не видел! Знать не знаю, кто такой! Найл очень смешно округляет глаза. - Правда, что ли? Хох, странно. Обычно люди видят призрака близкого ему человека. Он остаётся, когда с ним не могут попрощаться, отпустить. - Да, вся эта херня с незаконченным делом, – отмахивается от него Гарри, уж они с его личным встроенным радио столько уже про это прочитали. - Ну, типа того, – соглашается Хоран, но при этом одаривает их двоих снисходительным взглядом, мол, детишки, не буду вас переубеждать, но вы вообще нигде не правы, какие-бы комиксы вы там не изучали. - Если есть, что сказать, говори, умник, блять, нашёлся! – шипит Томмо, тоже уловивший посыл Найла, что они нихрена не знают. - Да не ори ты мне в ухо! – кривится Гарри, отклоняясь подальше от невидимого блондину парня. Он его не слышит, но по реплике Стайлса понимает, что тот не очень-то доволен. – Признаём, - выдаёт Гарри, когда Хоран бросает на них очередной многозначительный взгляд, - что информация у нас только поверхностная и исключительно фантастическая. Извини за нашу реакцию. Рады будем, если ты нам хоть что-то расскажешь. Томмо на то, как Гарри распинается, раздражённо фыркает, но, благо, дальше от комментариев воздерживается. Найл же удовлетворённо кивает головой. - Я не великий эксперт, но кое-что, действительно, знаю. Родственники горюют, но отпускают. С этим есть много обрядов у разных народов. Но есть те, которые не могут принять смерть, поверить в неё. Особенно если не видели тело. Не смогли осознать. Так часто бывает с пропавшими безвести. Они привязываются мыслями к этому миру, когда люди продолжают верить, даже вопреки всему, что человек жив. - Но я не мог сожалеть о его смерти, я его не знаю, - прерывает монолог Гарри. - Может я был порноактёром твоим любимым, - Томмо тоже решает, что пора говорить. Точнее нести типичную для него чушь, - и теперь твоя учесть – дрочить только на старые замыленные видосики. Вот ты и печалился так, что из-за тебя я ошиваюсь здесь, а не качаюсь в райских садах на качелях. Гарри хрюкает в кулак. - Да какой из тебя порноактёр! – хохочет он, забыв и про то, насколько после вчерашнего смущающая для него тема секса, а заодно и про то, что у них тут лишний слушатель. Он видит, как Найл тоже начинает гоготать из-за вырвавшейся реплики, краснеет, и пытается перевести разговор. - Слушай, а почему он себя не помнит? Хоран перестаёт хихикать, делает глоток кофе и принимает якобы серьёзный вид. Но, уж увы, не с его внешностью. - Обычно души перерождаются, но, когда их оставляют, они уже на пути, поэтому земная память у них стирается. Но они быстро всё вспоминают, потому что привязываются к человеку, который их знал, любил, бывает и ненавидел, боялся. Но, как правило, они что-то рассказывают своим возвратившимся, и они всё вспоминают. - Но я не знаю этого чувака! – продолжает настаивать Гарри. Он оглядывает парня, стараясь увидеть его под каким-то другим углом, мож, правда, в детстве были знакомы, жили по-соседству. В порнушке он точно это борзое лицо не встречал. Хотя там, фейс могли и не показывать, а с теми частями, что могли запечатлеть, Гарри точно не знаком. Стайлс даёт себе мысленную затрещину, за то, что ведётся на закидоны Томмо, и снова его оглядывает. Но нет – не знает он его и точка. Если только тот не сделал пластику. Хотя, вот интересный вопрос, а призраки имеют реальную внешность, или ту, с которой погибает тело? - Детка, ты там опять где-то в стране фей? – тормошит словесно его глюкен. - Так ты его точно не знаешь? - уточняет Найл, решивший, что Гарри всё же пытался вспомнить своего сопровождающего. - Точно не знаю. И он меня - тоже. Он и себя не знает! Он даже не уверен, что его зовут Томмо. Мы это выяснили опытным путём. - У вас есть хоть какая-то связь? Связь? Гарри от этого слова становится дурно, он косится на Томмо, а тот игриво приподнимает бровь. Найл же не имел в виду…? Хотя, блин, он точно о другом. - Шкафчик! У нас общий шкафчик! – вопит Гарри, когда его словно осеняет. Он как-то не сразу понял, о какой связи идёт речь. - Точнее уже мой. Мне в зале дали шкафчик, который раньше, вроде, был его, и он возле него ошивался. А потом увязался за мною. - Тогда, думаю, что вам стоит пойти к этому шкафчику вместе и, может, там что-то вспомнится. Как только он поймёт, что его здесь держит, он уйдёт. Обычно это так происходит. Признание, или, что чаще всего, прощание или прощение. - Помоги мне, Оби-Ван Кеноби, – вдруг вопрошает Томмо, голосом словно со старой зажёванной кассеты. Тянет к Гарри руки и хохочет. Видать, вообще ничего серьёзно не воспринял. - Да я с удовольствием, – откликается на его наигранную мольбу Стайлс. - Я сам себе помогу! Чтоб ты уже свалил. – А потом снова поворачивается на блондина. - Вот только мы возле этого шкафчика вместе много раз были, и как-то – ничего! Я даже не знаю, от чего плясать. - Ну, - Найл задумывается, начиная подгрызать ноготь на указательном пальце. - Он в современной одежде? - Эммм…Да. - Ну, тогда проще. Значит он умер не так давно. У него есть приметы, по которым его можно разыскать? - Я знаю только...о, у него на пальцах татуировка - цифра 28. Томмо, что это значит? Парень сразу хватается за свою руку, потирает большим пальцем картинку на коже с загадочном видом и снова поднимает брови. Да у него на лбу, наверное, самые накаченные мышцы. - Очевидно же, мой член – 28 сантиметров. Специально набил столь важную информацию, чтоб все знали. - Хм… Да, Томмо бы его, наверное, смутил, если бы Гарри его первый день знал. А так Стайлс только обречённо улыбается и качает головой. - Не веришь? Хочешь проверить? – уточняет парень, хватаясь за пояс своих шорт. Гарри закатывает глаза. Очередная несостоявшаяся провокация. Он уверен, что если бы этот придурок мог, давно бы уже всё снял, чтоб довести Гарри до инфаркта. А так тот только и может, что слегка расстёгивать и застёгивать замочек на спортивной кофте, не больше. - В общем, он говорит, что не помнит, - выдаёт Гарри на вопросительный взгляд нового знакомого. - Я не это сказал. - Судя по тому, что ты так покраснел, он что-то другое брякнул, - потешается Найл. Гарри снова закатывает глаза. Парень, тебе так повезло, что ты этого не слышишь. - Он сказал, что у него двадцативосьмисантиметровый член, это как-то поможет в поисках? Найл гогочет ещё сильнее, на них даже оглядывается кто-то из посетителей кафетерия. - Ну, думаю, что нет. Но тебе можно попытаться выяснить в зале имя парня с татуировкой 28, там могли запомнить, если он действительно умер в последнюю пару лет. - Точно! Мне это вообще в голову не пришло! – Гарри улыбается, словно с благодарностью. Но на самом деле он уверен, что вообще не рассматривал такие действия, потому, что не очень-то верил, что рядом с ним призрак. Но теперь, раз есть человек, которые его почти видит, ощущает и говорит, что да, вот это голубоглазое наказание – приведение, то теперь действовать нужно исходя из этого факта. А значит и вправду придётся топать к шкафчику. – Бали-и-ин! - вспоминает Гарри, как гонял бедного охранника за невидимым парнем. - Я туда так не хочу идти. Там, скорее всего, все решили, что я чокнулся. Кстати, – он наклоняется ближе к Найлу, - а как мне понять, что я на самом деле не рехнулся? И что ты не такой же? Может, мы просто сидим сейчас в дурке, два пациента психушки, и бредим о призраках. Хоран согласно кивает, мол, да, резонный вопрос. А заодно снова отмахивается от Томмо, который, шепнув Гарри, чтоб он на него не смотрел, снова навис над парнем, проверяя, точно ли тот его чувствует. - Найди подтверждение его жизни, – безошибочно указывает Найл на замершего со скрещенными руками Томмо. - Что-нибудь, что бы доказывало, что он правда существовал. Его фотографию, к примеру. Узнай, как он жил, а главное, как умер. И тогда будет легче воспринимать, что он и вправду приведение. Лучше думай так, что ты видишь призрака, а не сбрендил. И сильно не пались, веди себя как прежде. - С этим советом ты опоздал, - Гарри начинает загибать пальцы на руке. - Я успел побегать по городу с криками, просканировать мозги на предмет опухолей, поискать в своей еде галлюциногены, обратится к психотерапевту. - Быстрый ты! - Да нет. Я известный тормоз. Просто месяц прошёл, даже больше. Найл неожиданно аж сжимает свой стаканчик, и по руке разливаются кофейные остатки. - Нифига себе! Вы так долго вместе? И ты действительно не сошёл с ума? – он с наиглупейшим видом почёсывает своё ухо, опять косясь на Томмо. Тот так же косится в ответ. - Что столько времени можно делать с призраком? Гарри смотрит на бурную реакцию парня и опять ищет ответа у своего ужевродеинеглюка. Тот снова разводит руками. - Так говорит, словно с привидениями и оттянуться нельзя. Какая-то призрачная дискриминация! – Глюк улыбается и подмигивает Гарри, но не пошло, а подбадривающе, словно хочет успокоить кудрявого. Гарри ворошит свои волосы и неуверенно улыбается. Томмо со своим посылом прав – Найл их не знает, он не может их оценивать. - Мы ходили по барам, - решается он на пояснения, - обсуждали… эммм…людей, пели песни под гитару. Он мне даже книжку читал! Сказал: не парься, представь, что я - твой воображаемый друг. И всё: мы жили вместе. В радости и понимании. Ох, нет, кроме того случая, когда он мне секс с одним привлекательным парнем обломал своим тупым поведением. Тогда я злился. Он умеет вывести меня. Гарри затыкается и гипнотизирует свои же скрещенные пальцы. Он разболтался, и брякнул лишнего. Причём первый раз он успел себя поправить и не сообщить, что они обсуждали в баре мужиков. А потом эмоции захлестнули, и он не заметил, как выдал то, во что не посвящают незнакомцев. Он не то, чтобы скрывает ориентацию. У него были длительные отношения, и он признался тогда всем и вся. Но это не значит, что он ходит с транспарантом, сообщая, что он по мальчикам. Найла, однако, взволновывают совсем не предпочтения собеседника. - Воу! - восхищённо сообщает он, даже приоткрыв рот. - Ты первый на моей памяти, кто так долго продержался! И призраки, обычно, сами хотят, чтобы их отпустили. Мне нужно о вас с отцом потолковать, он в этом деле больше шарит, чем я. У нас это дар наследственный. Но я, правда, не помню, чтоб он говорил, чтоб духи удерживались так долго. Я имею в виду с человеком. Мой совет тебе, Гарри, пока не узнаешь о нём хоть что-то: не твори всяких глупостей! Неадекватные поступки плюс галлюцинации - для твоих родственников это может стать огромным поводом задуматься о твоём душевном равновесии. - Они давно о нём задумались. - Тогда точно старайся! Не привлекай внимание, веди себя, как прежде. - Легко. Я последние два года в депрессии и не с кем не общаюсь, родственники и друзья привыкли. Найл кидает на него недоверчивый взгляд, а Томмо делает какой-то почти неприличный звук губами, типа, ой, слышали, поебать, вообще не про нас. - Что-то не заметно, - объясняет свои сомнения блондин. - Ты всё время улыбаешься. - Да это всё этот придурок, ведёт себя, как клоун! Томмо лепит обиженную рожу. А потом строит какую-то немую пантомиму, хватается за сердце и обмахивает себя ладонью, словно веером, с лицом "да как ты смеешь такое говорить". Гарри начинает ржать. - Вот о том и речь! - заливается он, когда парень показательно пытается сбросить что-то с соседнего стола в голову Стайлса. Полёт этой плошки ему приходится изображать своими усилиями, поскольку двигать предметы он не может. - А он, видать, на тебя хорошо влияет, – даёт оценку Найл, следя за тем, как Гарри наблюдает очевидно что-то интересное и происходящее только для него. - Он ужа-а-асно влияет, - тут же отмахивается Стайлс. - Это точно не тот человек, которого нужно брать в пример. И он постоянно раздает дурацкие советики, которые, вообще в жизни не применимы. - Это определённо необычно, не типично и странно. Какой своеобразный призрак. – Найл выглядит то ли поражённым, то ли восхищённым, не понятно. - У него и аура тоже необычная. - Детка, я уникален! – конечно, не может промолчать призрачная язва. - Да это было сразу понятно, что он со странностями! А всмысле… - Это ты со странностями! – тут же возмущается тот, так порывисто дёргая головой в бок, что она смешно дёргается. - Общаешься с пустотой! - Надоел! – возмущается Гарри. Сколько можно его вечно прерывать?! Тем более тогда, когда появилось что-то интересное. - Найл, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у него странная аура? - Ну, этот дух имеет очень плотную ауру, у обычных призраков она не такая, она, ну, более воздушная. А он – словно почти осязаем. - И что это может значить? – уточняет Гарри, а сам тянется к парню, что, уселся рядом прям задницей на стол, и, как и в первый день, трогает его за штанину на ноге, а затем и за саму оголённую икру. Почти осязаем? Ну, нет. Абсолютное ничто, просто воздух, правда руку покалывает, скорее всего, от напряжения. - Не знаю… Может то, что он какой-то сверх-дух, - выдаёт своё предположение паренёк, снова начиная грызть ногти. - Я такого ещё не встречал. Может он, как в аниме, поглощал других духов, чтобы хватило сил пробиться в эту сторону реальности, снова обрести тело, – добавляет он с весёлой улыбкой. А Гарри не смешно. Вот Томмо сидит рядом со своей злой рожицей. С недобрым выражением своих прищуренных лисьих глаз…. Странно, но шутку Найла он, похоже, не оценил. - Эээммм… - мычит Стайлс, напрягшись и от странного предположения и от резкой смены эмоций Томмо. - Ну, я так, предполагаю. Как будто то, что я говорил до этого, звучало менее бредово. - До этого у тебя был очень умный вид, …И знаешь, может, ты прав. – Стайлс снова машет в пустоту, и ему, честно, плевать, что посетили кафе и работники могли давно уже заметить, что он ведёт себя так, словно помимо Найла в беседе есть ещё один участник. - Ему вообще на всё плевать, он не хочет выяснять, кто он такой. В основном он занимается тем, что доводит меня или флиртует. Чем, кстати, тоже доводит. И глядя на его наглую рожу, я думаю, что он как раз-таки может быть сверх-духом, который ухайдохал своих эфирных друзей, чтоб пойти и доставать ещё и живых, а не только мёртвых. - Отличного ты обо мне мнения, дорогуша! Гарри лишь пошутил. Он хотел, глядя на напряжённый ни с того ни с сего фейс, чтоб Томмо расслабился, посмеялся. Но тот ни шутку не оценил, не подобрел ни на грамм. И Стайлс и сам медленно закипает. - А что ты хочешь?! Я тебя вообще не знаю! Почему я тебя вижу? Чего ты ко мне прицепился? - Я не по своей воле прицепился! Я тебе сто раз уже сказал, что меня больше никто не видит! И с чего ты взял, что я ничего не хочу знать о себе? Я радуюсь каждый раз, когда что-то вспоминаю. Маму, сестричек, своё прозвище. А ты уверен, что я какой-то монстр! Гарри, как обычно, невинно и невдупляюще хлопает глазами. - Ты не говорил, что помнишь свою семью! - Говорил, вообще-то. Но тебе это не интересно, ты просто не обращал внимания! Да и вообще, у тебя такое лицо было, когда ты разглагольствовал тут про прокаченного полтергейста, словно считаешь, что я-то, как раз, всё прекрасно помню, и знаю, почему выбрал тебя. Но это не так! Но, зачем я это говорю, ты мне всё равно не веришь! Хотя крики Томмо слышит только Гарри, ему всё равно становится не по себе из-за этого прилюдного скандала. И ещё ему немного стыдно. Да, он не знает, что это за явление с ним рядом, как на него реагировать. Но за столько времени призрак не причинил ему никакого вреда – это факт. Сорванный секс – не в счёт. И сквозь гнев на лице парня он видит искреннюю обиду. - Послушай, давай мы не будем ругаться при посторонних и поговорим дома! – пытается немного усмирить его Стайлс, но, похоже, делает только хуже. - Сам послушай! Ты сейчас так говоришь, как будто мы с тобой парочка, придём домой, отдохнём, всё решим. Но это ты придёшь домой, а я поволокусь следом. Просто потому, что у меня выбора нет! Просто потому, что если я не рядом с тобой, меня не существует. Меня просто нет. И что дальше?! Ты будишь сидеть в углу, бояться меня, а потом выискивать новые способы из сериалов о том, как меня убить? - Он обижен и сильно расстроен… - вставляет своё замечание Найл. Гарри, совсем про него забывший, бросает на невольного свидетеля их ссоры недовольный взгляд. Он, как бы и сам видит, он, наверное, своего друга лучше знает, чем навесь откуда нарисовавшийся блондин. - Скажи мистеру эмпату, чтоб захлопнулся! – огрызается Томмо, раньше, чем это сделал Стайлс. Гарри разевает рот, но Хоран его опережает. - Не нужно ничего передавать. Я вижу, что он сердится, и эта энергия, ну, последнюю секунду, по крайне мере, направленна на меня. Слова здесь не имеют смысла. Гарри не дослушивает его, снова поворачиваясь к парню, который продолжает орать, вращая в порыве эмоций руками. - Ты сегодня потащил меня на собрание чудиков, в надежде, что меня уничтожат! А теперь ты просто говоришь: успокойся, пойдём домой. Тебе никогда не было интересно, кто я! - Так давай выясним теперь! Пожалуйста! Раз тебе это важно! Я же не знал, что ты этого хочешь! Ты всё время только развлекался и творил всякую дичь. Ты говорил, что ничего не чувствуешь, что тебе на всё плевать. На то, что ты умер и что у тебя никого нет. - Я не чувствовал. Да, первые дни. Пока не начал вспоминать себя. Интересные новости... А Стайлс и не в курсе. - Так мог бы мне, чёрт возьми, об этом сказать, вместо твоих убогих уговоров показать тебе бесплатное порно! - шипит он, надеясь, что может Найл его не расслышит. - Да поебать! Спроси своего этого, как его, что будет, когда я вспомню себя? Я смогу уйти? Оставить этот ебаный мир? Или пойти к своим любимым, а не торчать с незнакомым кучерявым придурком? Гарри в ответ прикусывает губу. Отлично! Они вообще-то не только живут вместе, но уже и до секса дошли, а он, значит, для него просто незнакомый придурок… Но, да блятушки же, возьми себя в руки, Гарри Стайлс, чего ты как девчонка... Как-нибудь же можно обойтись без обижулек на парня, которого даже не существует. - Найл, он хочет знать, сможет ли он уйти, если вспомнит себя? - передаёт Гарри вопрос "мороженным" голосом. И лицо у него, в принципе, выглядит так же. - А вы прям точно-точно уверенны, что вы не были знакомы? Вы, правда, как старая супружеская парочка. - Нет, не были. Никогда! Просто мы, похоже, слишком долго находимся вместе! - А по делу он может отвечать? – возмущается Томмо, который только что, казалось, успокоился. - Ребят, - Найл со смущённым лицом поднимается со стула, и вообще обходит его, словно им прикрываясь, – я - не семейный психолог. Пообщайтесь. Обсудите, что дальше собираетесь делать. А потом позвоните мне. Я с удовольствием с вами встречусь и отвечу на вопросы. Но только, когда вы будите готовы со мной разговаривать, а не решать проблемы ваших отношений. Я тут сейчас – третий лишний. *** Они вместе выходят на улицу, чтобы оставшийся для остальных посетителей в одиночестве Гарри не продолжил выяснять отношения с пустотой. Найл берёт телефон Стайлса, записывает свой номер и делает дозвон. А потом прощается. - Простите, что влезаю, но всё же скажу… - сообщает блондин, строя сочувствующую рожицу. - Вам не стоит ругаться посреди улицы, обсудите всё дома. Гарри согласно кивает и машет напоследок рукой уже удаляющемуся парню. А потом, закусив губу, чешет к станции метро. Он не смотрит, следует ли за ним Томмо. Как тот и сказал, у него всё равно нет выбора. В вагоне Томмо отсаживается в самый дальний противоположный край, насупливается, скрючивается, и, периодически, когда Стайлс на него поглядывает, нервно двигает челюстью и поочерёдно сжимает пальцы на руках. Гарри сам не понимает своих ощущений. Вспышка призрака просто выбила его из калии. Вечно придурковатый идиот и до этого мог брякнуть что-то не очень приятное, когда они прежде ругались. Но вот сейчас кажется, что он серьёзно злится. В общем, весь путь проходит в молчании. Но как только Гарри закрывает за собою дверь квартиры, он собирается выяснить всё сразу и сейчас. Проблема лишь в том, что он не понимает, как правильно вообще сформулировать тему разговора и с чего начать возмущаться. Или может извиняться? В голове просто столько мыслей, но они, припорошенные усталостью такого странного дня, ночных метаний, и принятого в пути успокоительного, смешались в какую-то беспорядочную кашу. Так что хочется просто расстроенно поорать, никак не облекая это в слова. Да ещё и Томмо смотрит на него, видимо, читая все его потуги завести разговор, и обрывает всё на корню. - Я уже всё сказал, добавить нечего. Включи мне фильм. - Мы не будем ничего обсуждать? - уточняет Гарри. Он заваливается на кровать, притягивая к себе подушку. Ему бы сейчас тепла и нежности, а не вот это вот всё. Спасай, подушечка. - Думаешь, стоит? - Я не хочу с тобой ругаться. Томмо, я был уверен, что ты не воспринимаешь всерьёз наш поход в этот странный подвал. Если ты думал, что там и вправду могут тебя уничтожить, зачем тогда пошёл? Парень недовольно отводит голову в сторону, а затем поворачивается к Гарри, решаясь на ответ. - Потому что ты попросил. Потому что я пообещал. Потому что сам понимаю, что меня здесь быть не должно. Парень говорит холодно и словно уставше, но такое ощущение, что сквозь каждый произнесённый звук пробивается истерика. И Гарри, развалившийся на кровати, приподнимается, садится ровнее. Потому что серьёзного разговора не миновать, хоть Томмо и убеждает в обратном. - Я не думал, что ты переживаешь. Ну, что ты боишься, что тебя изгонят. Ты ведь мёртв. Рассерженное лицо призрака неожиданно оказывается совсем рядом. Гарри даже видит узорные всполохи на радужке его глаза. - А я вот, представь, боюсь, - рычит Томмо, как всегда не давая своим рукам покоя. Да так, что его фантомные пальцы проскальзывают сквозь висок Гарри, отчего кудрявый отшатывается. Но Томмо словно не замечая, продолжает напирать. - Но не этих психопатов или твоих этих дурацких обрядов, когда ты в меня соль швыряешь. Я боюсь того, что у меня ничего нет. Моих воспоминаний. Когда я уйду, что у меня будет при себе? Какой важный багаж? У меня только ты со своими вечными раздражающими криками. О, боже, моя жизнь дерьмо, я в депрессии! Ты, блять, жив, в отличии от меня, так иди уже сделай что-нибудь и не ной. Или сдохни! Гарри снова пытается отодвинуться или защититься подушкой. - Томмо! Это уже слишком! Я лишь хотел, чтоб мы поговорили. Мне было стыдно, что я не знал, что ты переживаешь из-за своего положения. Но сейчас ты ведёшь себя, как конченная тварь! Ты перегибаешь! - Я лишь даю совет! Умри, если тебе всё так не нравится! - Ты серьёзно?! – Гарри не верит своим ушам. - Прекращай! Это жестоко! - Это просто правда! Только ты виноват, что ты несчастен! Гарри понимает, что тонет, захлёбывается обидой. Она его обволакивает, погребает, как уже летящая лавина. Но он, правда, пытается защититься из последних сил. И он даже почти выглядит дерзким. Ещё бы голос слегка не дрожал. - Ты сам мне говорил, что нельзя человеку в депрессии просто сказать: давай, радуйся жизни. А он такой, ой и вправду, чтож я сам не догадался. Сейчас всё сделаем! – Гарри не верит, что ему снова приходится поднимать этот вопрос, ведь ему казалось, что Томмо был единственным, кто сразу его понял с его перееданиями и апатическими состояниями. – Точно! Я сейчас поднапрягусь и самостоятельно начину вырабатывать серотонин, и захватывать его мозгом, это ж контролируемый процесс. Нужно просто захотеть, у вселенной попросить, или щёлкнуть каблучками, и хоп – счастье приходит в дом! Гарри эту речь знает наизусть. Пока его не оставили в покое, он столько раз это сказал всем, кто его окружал. Это почти тоже самое, когда ему говорили, мол, ну что за зажоры, просто закрой рот и не ешь. Зачем Томмо вообще это поднял? Зачем он словно хочет его сегодня добить? - Ты прав, Гарольд! - хмыкает злобно призрачный шатен. - И ещё много чего в жизни нельзя, если ты не знал. К примеру, нельзя думать, что тебе намного хуже, чем другим… Стайлс уверен, что он так и не думает. Но он знает, что у каждого – своя боль, свои масштабы её восприятия. Кто-то ломается, к примеру, от потери близкого человека, а кому-то достаточно и потери рабочего места. Нельзя всех совать под одну гребёнку. Эта правда Гарри, с которой он согласен, за которую он держится. Но, если смотреть объективно, если можно в такой ситуации говорить хоть о какой-то объективности, то, Томмо, как ни крути, тут «выигрывает». Сколько бы проблем не случилось у Гарри и как бы он себя не ощущал, каким бы разбитым не был, Томмо умер. Он уже потерял самое ценное, что есть у человека. А у Гарри его жизнь при себе. - Томмо, - пытается кудрявый достучатся до своего разошедшегося собеседника, - нельзя обесценивать чужие страдания. Я это понимаю…- у него появляется очень отвратительная мысль, сказать, мол, ну тебе же уже всё равно, но он вовремя затыкается, они итак достаточно наговорили. – Просто я чувствую… - Да поебать мне на то, что ты чувствуешь! – прерывает его Томмо. - Тебе же на мои чувства плевать! - Знаешь что? – Гарри честно пытался быть в этом споре таким правильным, продвинутым, всепонимающим, но вот нихуя! Задрало! - Не нужно делать меня крайним! Ты влез в мою жизнь, превратил её в какой-то театр абсурда, и ждёшь, что я буду всепрощающим, я не знаю…тактичным! Да сфигали??? Я тебя не звал! Ты просто упал мне на голову. И постоянно заставляешь меня жалеть о том дне, когда я записался в этот чёртов зал! У тебя, правда, получилось заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я не обращал внимание на твои переживания! Но и ты на мои клал с высокой башни! - Да я твоими переживаниями сыт по горло! Если этот парнишка прав, то ты не сошёл с ума! Так что уймись и потерпи немного уж пожалуйста! Если я смогу уйти, то скоро я это сделаю! - А ты думаешь, что меня только это волнует? - Видимо! Потому что ты либо орёшь, что мозги спеклись, либо затягиваешь свою панихиду неудавшемуся сексу! - Это для тебя секс – какая шутка, видимо! Что-то неважное…- Гарри неожиданного так хочет вылить всё, что держит в себе, от чего у него уже болят зубы. Потому что он так сжимает челюсть, перебирая в голове все свои мысли, пытаясь утихомирить бушующие эмоции… Он так много жаждет сказать. Но…Нет ничего глупее, чем говорить это своей возможно и не галлюцинации, но, если, это призрак, всё равно не проще. – Как же я тебя ненавижу! – всё-таки выдаёт он основную мысль, которую труднее всего удержать. Томмо сразу оскаливается на него с явным отвращением. - Что, опять из-за секса психи и страдания? - Да! - Так же злобно орёт в ответ Гарри. Подушка давно валяется у него под ногами, а сам он стоит у кровати, сжимая кулаки. Дух злобно хохочет, ударяя себя руками по голове, а потом раскидывает их в сторону. - Да переспишь ты еще со своим пухлешом! Ты ж не помер! - Я имел в виду наш с тобой секс, кретин! Томмо мотает головой и, судя по движению губ, беззвучно произносит «Что, блять?» - Да это даже не секс был, я просто помог тебе расслабится! – фыркает он протяжным высоким голосочком. Да что же за подстава, что этого козла нельзя ударить! Сейчас этого хочется больше, чем все прошлые разы. И из-за вырывающийся досады, Гарри ощутимо ударяет сам себя чуть выше колена, и злобно стягивает в неразжатый кулак ткань штанов. - Это был мой первый раз, когда у меня кто-то был после Шона! Для меня это не просто так, даже с учётом того, что ты – лишь призрачная хуйня! Ты просто влез в мою ванную и сделал так, чтобы это произошло! - Ох, конечно… Опять я во всём выхожу главной мразью. С Джеймсом своим ты что-то не сильно напрягался, что у тебя там чего-то давно не было. Ты там, помнится, готов был на всё! А я тебя, между прочим, даже пальцем не коснулся вчера. Что ты этому своему мистеру улыбающемуся пиджаку не скулишь, что он тебя облапал за всё, до чего дотянулся, ведь такое никому не позволялось после этого хуй проссышь какого-то ебаного Шона! - Томмо! Что ты несёшь! - Дорогуша, я тебе говорю, что ты как-то выборочно строишь из себя девственницу. И я тебя не принуждал! Ты сделал это, потому что хотел. Я ведь видел, как ты смотрел на мои губы, как кончал на них, сожалея, что не можешь к ним притронутся. Гарри задыхается и краснеет от этих слов, не в силах что-то сказать, ведь его, если честно, ткнули с размаху в лужицу правды. Большую такую лужицу. В чёртов смущающий пруд! И после этих слов у него нет доводов. Он заливается краской, теряя нить всей, хм, «беседы». Он смотрит и смотрит на парня, на лице которого мелькает что-то, напоминающее ликование. - Свали с глаз моих! – шипит Гарри, наконец. Томмо с готовностью, делает какой-то размашистый поклон, ядовито скалится и, действительно, сваливает куда-то в стену. *** У Гарри уже входит в привычку – как только он не может успокоиться, выкинуть из головы мысли, он берёт наушники, натягивает кроссовки и идёт в парк. Погода не самая тёплая, но может хотя бы ветер выдует из него то бешенство, что засело внутри. Сначала, как только Томмо, наконец, свалил, хотелось разрыдаться от бессилия и усталости, но потом Гарри разозлился сам на себя, что он тут уже почти плачет из-за непонятно кого, так что идёт бегать. Много километров. Чтобы потом прийти домой и вырубиться. Но, конечно, так не выходит. По крайне мере последний пункт. Потому что, когда он возвращается в квартиру, находит в телефоне новое сообщение. «Привет! Это Найл. Как вы?» Гарри смотрит на экран, почему-то борясь с желанием хлопнуть телефон об столешницу. Ох, Найл, ты вот прямо вот совсем не вовремя. Но Стайлс всё равно отвечает ему. Минут через десять. После того, как сидел в кресле, залипал в никуда, размышляя о том, готов ли он вообще ближайшее столетие вновь общаться с людьми. «Привет. Поругались. Не разговариваем. Обычное дело.» «Значит, Томмо нет рядом?» - почти сразу уточняет парень. Гарри оглядывается. Нет, придурок не появился. Оно и к лучшему. Видеть его точно сегодня нет сил. Кудрявый чувствует себя полностью опустошённым. Этот скандал, как говорят, выжал из него все соки. Так что парень подумывает лишь умыться и лечь спать. Он переживал, что разгулявшиеся нервы не дадут ему уснуть даже после выматывающего забега, так что принял снотворное и теперь уже позёвывает. Как-то ему и не до вечерней переписки с их интересным новым знакомым. «Нет» - отсылает Гарри сообщение, и сразу после того, как его прочитали, раздаётся звонок. Гарри сегодня наговорился на ближайшие годы, он так не хочет принимать этот входящий, но Найл весьма настойчив. - Привет ещё раз, - говорит Хоран, когда Стайлс всё же снимает на трубку. – Я сразу к делу! Знаешь, я кое-что успел прочитать. Вы, правда, очень необычная парочка. И этот Томмо - он слишком нестандартный дух. И вы так долго вместе. Только не пугайся, но это странно, что он за это время не захотел узнать о себе. В общем, не пугайся, но то, что я говорил, про сверхдуха может быть правдой. Он столько раз сказал не пугайся, что уже пора пугаться. Гарри ещё раз оглядывается: Томмо может тихо усесться в каком-нибудь углу и подслушивать. Но его, вроде, нет. - Что, он подключился ко мне, ну я не знаю, к каналам чакры, и выпивает мои жизненные силы? – шепчет он в трубку, с таким посылом, типа, «ха-ха». Но ему не смешно. И, похоже, Найл слышит, как вздрагивает голос его собеседника. - Ты, главное, постарайся не паниковать и не подавать вида. Особенно на случай, если этот призрак появится. Просто слушай меня, без комментариев. – Парень замолкает, наведя шороху, и ждёт, пока Гарри согласно не мычит «угу», и только после этого продолжает. - Есть такие высшие духи, которые ощущаются почти живыми. И для перехода им нужно захавать человеческую душу. Либо, выпить, эм, было написано, жизненную звезду. Думаю, это либо про силу духа, ну, или просто силу, типа энергию. Ну, типа, велнесс, как в играх. И ты сильно не парься, я ещё буду искать. - О, конечно, теперь я точно не буду парится... - Гарри сам удивляется, как находит в себе место для сарказма, - пока ты сидишь там, какие-то древние свитки почитываешь. - Это же всё только домыслы, я сам про это нихрена не знаю. Чтоб ты там не напридумывал, нет никаких здоровенных талмудов в моем старинном фамильном замке в библиотеке подземелья! Я рассказал только то, что нашёл в интернете. - Охуенно…- всё, что Гарри удаётся промямлить. - Слушай. Постарайся понаблюдать, понять, становится ли тебе рядом с ним хуже. Если он, действительно, питается твоей жизненной силой, ему нужна будет эмоциональная привязка. Вот ты сказал, что вы вместе поёте. Не думаю, что это сильно тебе вредит. Но вы делаете это вместе, ты испытываешь эмоции. Больше всего, конечно, энергии двое могут получить в сексуальной связи, но заняться сексом с призраком невозможно. Гарри только натянуто улыбается и кивает, хотя его собеседник этого и не видит. Да, ты прав, Найл, с духом нельзя заняться сексом… Это совершенно, совершенно невозможно… Стайлс скомкано прощается, придумывая какую-то ахинею, он даже не помнит, что за причину назвал, чтоб завершить разговор. Что-то брякнул, отключился, и отшвырнул подальше телефон, словно хоть так пытаясь отстраниться от услышанного. Ну, похоже, его, правда, собираются съесть. Помниться, Томмо как-то назвал Гарри вкусным, но тогда это казалось флиртом, не больше.