«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Эта прогрессирующая болезнь, это наваждение, это сумасшествие, это воплощение помутнения рассудка само смотрит на него и клянётся сделать всё, что Гарри попросит, чтобы доказать свои благие намерения. Но как тому доверять, и как его проверять, кудрявый не знает. Он вообще последнее время ничего не знает. А сейчас он даже ещё не понял, может ли самостоятельно дышать. Парень несколько раз смеживает веки, пытаясь согнать остатки сна и придать взору ясности, затем чуть встряхивает головой, почти незаметно. И так же, словно ещё не отошёл от оцепенения, шевелит аккуратно кончиками пальцев на руках, плотно прижатых по бокам. Стайлс тихонько касается подушечками своих бёдер, осознавая их телесность. Да, он, действительно, всё ещё жив. - Мы можем поговорить? – уточняет Томмо, так и не получивший от Гарри за это утро ни одной реакции, кроме того едва заметного наклона головы. И, похоже, дух тоже не совсем уверен, что Стайлс вменяем после срыва и призрачных манипуляций Томмо с его телом. Гарри же прекрасно слышит голос своего проклятия, понимает, что оппонент ждёт ответа, точнее согласия для «разбора полётов». И этого выяснения отношений не избежать, даже если он и не очень-то способен сейчас говорить (даже, кажется, не совсем вспомнил, как толком языком ворочить). Но он же может слушать. И вообще, что ему ещё остаётся? Как показал вчерашний вечер, при желании Томмо сумеет его удержать на месте, и, если что, заставить выслушать всё, что тот намерен сказать. Так что лучше просто лежать и внимать, пока призрак в него снова не влез, лишая последней свободы действия. Гарри кивает, и его глаза испуганно расширяются, потому что Томмо резко склоняется в его сторону. Призрачный парень сразу понимает, что его порыв был нежелательным: он сам взволнованно выкидывает вперёд ладони и отшатывается корпусом назад. - Я не буду к тебе близко подходить, – обещает он поспешно, и отползает подальше к стене. Там он подсовывает под себя одну ногу, а другую вытягивает вперёд, продолжая копошиться и елозить. Он словно пытается найти нужные слова, пока пытается отыскать удобную позу. Парень интуитивно обтирает ладони об штаны, хотя бесплотные духи, очевидно, не потеют. Это так, всего лишь земная память, не больше. - Не представляю, как бы я мог доказать тебе, что мои помыслы чисты, – наконец выдаёт он, когда молчаливое копошение уж слишком затягивается. - Я, правда, без понятия… Всё, что я могу сказать, это, к примеру, банальное «клянусь!». Клянусь, - восклицает он, и словно страдальчески сводит брови на переносице, - я ничего не замышляю! Клянусь, я не собираюсь тебя есть. И даже понятия не имею, как это можно сделать. Клянусь! И мне совсем нечем подтвердить сказанное, - добавляет он уже менее эмоционально, и вообще весь как-то съёживается. - Я совсем не знаю, кто я. По крайне мере, не знаю, кем был в прошлом. Но я уверен, что в этом настоящем я - неплохой малый. Ну, во всяком случая, не собираюсь тебя сожрать. Хм, да, я это уже сказал. Парень стушёвывается и пытается поймать ответный взгляд, но Гарри, убедившийся, что Томмо отдалился от него не меньше, чем на три метра, смотрит куда-то в потолок. Он уже достаточно показал духу, что ему страшно. Но как только парень отсел подальше, и Гарри облегченно вздохнул, ему стало за себя дико обидно. За то, что он такой беспомощный. За свои реакции. Но, неожиданно, Томмо сам дал ему средство для защиты. Его сумбурные оправдания словно говорят о том, насколько Томмо важно, чтобы Гарри его услышал. И вот именно поэтому парень его очень демонстративно якобы не слушает. Он продолжает совсем по чуть-чуть разминать атрофированные конечности: подёргивает пальцами рук и ног, и кажется полностью поглощенным этим занятием. Томмо, как слышится кудрявому, словно удручённо вздыхает. Дух видит скептицизм на неподвижном лице, понимая, что убеждать нужно как-то по-другому. Действительно, «клянусь» - это вообще не аргумент. И призрак может залечить Гарри что угодно, но тот всё равно не будет знать, правда ли это. Томмо ещё раз натужно вздыхает, обхватывает руками ворот своей майки, видимо, чтоб руки не мешались, и оттягивает её, словно ему не хватает воздуха. - Знаешь, порой я чувствую растерянность, – вдруг признается он. И тон сейчас совсем не тот, что был раньше. Гарри удивленно поднимает взгляд, успевая заметить, что вид у Томмо такой, словно он бы очень хотел, чтобы Стайлс сейчас ослеп, или хотя бы чтоб в комнате неожиданно стало непроглядно темно. Да, парень, бывало, возмущался и пытался донести, что он не бесчувственная скотина, хоть таковым его и считают (точнее считает один некий взбалмошный кучерявый субъект). Но он никогда не делился. По крайне мере вот так: тихо, и почти интимно. Словно он отдаёт, или хотя бы приоткрывает что-то сокровенное. – Да, растерянность… – мямлит он снова, когда понимает, что Гарри не собирается отворачиваться и так и пялится на него, не моргая. – Она, порой, переходит в страх. Потому что я…не могу оправдать собственное существование. Ведь в этом нет никого смысла! – неожиданно кричит он, распаляясь, но сам себя одёргивает. - Иногда это захватывает меня. Я пытаюсь понять, кто я, почему я здесь, что меня держит, – Томмо отрывает руки от майки, неожиданно всхмыкивает и принимается потирать ладонью затылок. - Но потом я отвлекаюсь на то, чтобы побесить тебя, и беспокоящие мысли, они, как-бы, затираются, уходят на второй план. Я это к чему? – теперь и сам Томмо, как Гарри пару минут назад, начинает пялится в потолок, который у прагматичного Лиама просто скучно белый. - Я, в отличии от тебя, верю в свою человечность. И…э…Моя семья…В общем, я не помню их имён, не помню их лиц. Это просто какие-то неясные образы. Они неожиданно выплывают. Как тогда, когда мы были в больнице…ну, помнишь, в первые дни, когда ты себе черепушку сканировал, я вдруг вспомнил, что мама – медсестра. И иногда, мне кажется, что я слышу её голос… О! И я уверен, что у неё каштановые волосы. Длинные такие, густые. Так много волос, – он усмехается, отцепляет руки от шеи, и взмахивает вокруг головы, изображая буйную копну. - Не помню лица. Сколько бы не пытался, я не могу его увидеть, но уверен, что точно знаю – у неё широкая улыбка, она часто улыбается. Всё вокруг понемногу напоминает о ней, и её образ словно размытый, становится всё чётче. Как бы тебе объяснить ... - Томмо, явно приободрившийся, слегка улыбается и снова возвращает Гарри взгляд, и Стайлс на этот раз смотрит в ответ. И Томмо начинает говорить всё быстрее, писклявее и невнятнее. И снова начинает привычно вращать руками, увлечённый своим рассказом, а Гарри даже переворачивается на бок и сам теперь хочет немного придвинуться, чтобы лучше слышать повествователя. Ведь когда дух такой: словно открытый, живой и искренний, так легко обмануться. - Вот ты няпяливаешь футболку, - восклицает Томмо, словно его неожиданно озарило, и он тычет в Гарри пальцем, когда тот затяжной мыслью пытается понять, почему опять каким-то невероятным образом разглагольствования призрака перешли на кудрявого, - и я такой: «Ох, да, у неё же была помада похожего цвета!». Типа, я, когда вижу какие-то вещи, у меня словно загружается на них информация. Всё вокруг напоминает о них. И ты напоминаешь о них. У тебя даже глаза такого же цвета, как у моей мамы. Томмо замолкает и смотрит на Гарри, словно ожидает реакции, или разрешения для продолжения, но тот не знает, что сказать, и только выдаёт неоднозначное: «ясно». Но при этом прикусывает губу и кивает, давая понять, что уж теперь внимательно слушает. Он, пожалуй, позже поразмышляет о том, что он напоминает Томмо его семью. Призрак с готовностью принимается снова трещать. – Помнишь, ты достал авокадо из пакета, а я такой: о, точно, это же эта дрянь, никогда не понимал, зачем его едят, ещё и делают вид, что оно нравится. И я вижу названия фильмов и вспоминаю, что смотрел их, и что они мне нравились, или нет. И неожиданно приходит понимание, что я смотрел многое с сёстрами. – Томмо неожиданно кривится и обрывает сам себя, прекращая поток своих воспоминании. - Я тут распинаюсь перед тобой, хоть это и ничего не подтверждает. Это вопрос доверия, не иначе. Но, клянусь, я не такой, как ты себе напридумывал. Я не собираюсь тебя ни убивать, ни есть, ни как-либо ещё физически тебе вредить. Томмо словно подводит черту всему сказанному. Он опускает голову, уставившись на свои перекрещенные пальцы и ждёт вердикта. И Гарри подвисает в нерешительности, пытаясь разогнать по местам все свои мысли. И ему очень хочется по-детски позвать на помощь кого-то взрослого, чтобы уже подумали и решили за него. Потому что Стайлсу это уже надоело. Потому что всё, то, что касается Томмо – это всё слишком сложно. И рядом с этим существом очень хочется позволить себе обмануться. Вот и сейчас, несмотря на все сомнения, парень на самом деле кажется искренним. Да и сам Гарри уже перечислил достаточно для себя после пробуждения теорий того, почему он ещё жив. Но вопрос доверия…Ну что за гон, в самом деле! В тот раз, когда они говорили о чувствах и памяти Томмо при Найле, призрак разозлился. Он хотел задеть Гарри, специально говорил едко, неприятно. Он кричал и обвинял Стайлса в наплевательском отношении. Сейчас же, такое ощущение, что он старательно всё фильтрует. И кажется, что вот тогда, когда он возмущался и вопил, это были настоящие эмоции, а сейчас хитрый фантом просто старается казаться тактичным. Гарри опять в одном шаге о того, чтобы загнаться, потому что считать Томмо плохим или хорошим, а тем более что-то предполагать о причинах его поступков он не может. Только голова заболит, а вероятности попасть в цель совершенно нет, потому что всё равно не будет никаких подтверждений. Вот какова вероятность, что эктоплазматический парень сейчас старается ради Гарри? Что он правда не хочет его довести до нового истеричного припадка? Фух! Что, опять гадать на кофейной гуще? - Ты, правда, возвращаешься ко мне, просто потому, что тебе пойти некуда? – уточняет Стайлс, просто потому, что замучился копошиться у себя в мозгу. Парень в ответ недовольно гримасничает. - Кажется, что ты меня не слушаешь совсем, – как-то грустно откликается он. - Если я не рядом с тобой – меня словно вообще нет. - Это… странно, - шепчет Гарри, точнее больше хрипит. Он вообще-то тут и с похмелья, и с истерики. Организм в ахере. Полное обезвоживание. - Не страннее, чем всё, что со мною происходит, - почти беспристрастно пожимает плечами Томмо. - Мне, правда, казалось, что у нас почти всё хорошо. Ну вот на такое заявление Гарри просто не в состоянии спокойно реагировать. - Как я могу нормально всё это воспринимать? – возмущается он, почти захлебнувшись воздухом. - Ты же призрак! Настоящий призрак! - Я и сам прекрасно понимаю, что со мною что-то не так, когда прохожу сквозь стены! – так же едко парирует Томмо. - А когда кудрявый придурок ещё и швыряется в меня… всем подряд. А я ведь даже не могу тебе ничего сделать! - Ты меня вообще-то усыпил! Упрёк Гарри словно остужает призрачный пыл. - Мне пришлось, ты же понимаешь, – оправдывается снова притихший Томмо. – Ты был не в себе. Если будешь так палиться, из дурочки ты мне шибко не поможешь. - Так ты всё-таки меня используешь, - хмыкает Стайлс, делая губы "уточкой" и тяжко вздыхает. Как-то с утра, выспавшимся, ему легче даётся понимание, что он может быть ходячим бутербродом. Хотя, нет, он всё же надеется, что Томмо ещё найдёт слова, чтобы его убедить. И что они будут правдивыми. Он хочет ему верить, потому что это лучше, чем бояться. - Я вынужден. Кроме тебя мне не к кому пойти, – ни в первый раз указывает Томмо на то, что ни один Гарри в безвыходном положении. - И ты обещал помочь. - Да, обещал, - выговаривает в никуда Стайлс. Просто ему не хочется ни думать, ни слушать, ни говорить. Есть лишь одно желание – снять с себя учуханенную одежду, в которой он провалялся всю ночь. Он чуть приподнимается, наблюдая, как тело отходит от столбняка. Как здорово снова двигаться самостоятельно, шевелить конечностями. Наверное, так чувствуют себя люди, оклимавшиеся после ночного паралича. А потом он уже оглядывает свои шмотки, неприятный запах от которых он всё это время слишком отчётливо ощущал. Гарри кривится и скребёт ногтем по куртке, но, понятно, делает только хуже, скидывая засохшую грязь ещё и на постель. Так что он стягивает с себя верхнюю одежду, комкает и отправляет на пол. А сам спиной ползёт в угол, где устраивается, притягивая к себе колени. Кладёт лицо поверх них и уставляется куда-то в своё сознание, где сейчас полная неразбериха. По крайне мере он так выглядит со стороны. Но он настороже. В его жизни, оказывается, ни поистерить, ни подепрессировать нельзя: сразу особо непрошеные влезут в тебя и сами решат, что и как делать. Кудрявый видит боковым зрением, что Томмо хмурится ещё сильнее, догадываясь, что Гарри не намерен его игнорировать, но и говорить не особо-то хочет. - Прости, - выговаривает он, пристально глядя на собеседника, - я никогда не думал, что могу тебя настолько пугать. Прости. - Я бы очень хотел верить, что это именно так, - про себя произносит Гарри, а Томмо лишь удостаивается нервного передёргивания плечами. В духоте утренней тишины каждый размышляет о своём, скукожившись, сгорбившись в своих углах в разных концах комнаты. Гарри шумно раздувает ноздри, сводит брови, пытаясь представить, что делать дальше. Но, естественно, ничего толкового в голову не приходит. И, если честно, получается думать лишь о том, как они расползлись друг от друга подальше. Хоть это и противоречит всем его переживаниям, его напрягают эти три метра между ними: те словно добавляют им разрозненности. Это же так «правильно» – винить во всём незначительное расстояние, несколько шагов, на которые они разбежались, чтобы, как считает Томмо, Гарри не было страшно. Похоже и призраку тоже не очень нравится то, как далеко от него отполз сейчас нервно сопящий Гарри. Томмо поднимается, и рисково мастится на противоположный от Гарри краешек кровати. - Хазза? – окликает он кудрявого. - Я уверен, что был человеком, - продолжает аккуратно настаивать призрак. - Я ощущаю, что жил. Я просто, не знаю… заблудился. Я не какая-то нечисть, собирающаяся тебя сожрать. – Томмо трёт надбровную дугу, да так, что там, на призрачной коже, словно даже появляется покраснение. Он продолжает свои действия и поджимает губы, так что это выглядит, словно он упорно подыскивает слова или решается что-то сказать. И похоже, паренёк всё же что-то надумывает. - Эх, я бы тебя обязательно попробовал, понадкусывал бы, конечно со всех сторон, если б мог, но совсем не в том смысле, что ты подумал. Гарри сначала удивлённо поднимает голову, слыша, как призрак сам признаётся в злостном умысле, а потом кривится и ему не удается скрыть раздраженный цок языком, когда понимает, что парень имел в виду. О, такой типичный Томмо вернулся! И он слегка улыбается, прикрывая тонкую ухмылку ладонью. Похоже на то и был расчёт, что Стайлс среагирует на его пошлости. И Гарри закатывает глаза и тоже чуть улыбается, хоть и старался не поддаваться. - Ты невозможен! – в очередной раз возмущается Гарри, чувствуя, как его широкая улыбка сама разъезжается против его воли, когда Томмо ему неуверенно, но кокетливо подмигивает. Правда следом скалится и показывает язык. - Дай мне ещё немного времени. Давай хоть дойдём до этого злоебучего шкафчика! Вдруг в нём и вправду есть подсказка или вообще ответ. И мы радостно друг с другом попрощаемся. Хотя бы дай денёк, – продолжает канючить он таким милым мягким голосочком, хотя по святящейся роже Гарри, которую он старательно пакует в коленки видно, что он уже сдался. - Ну, вряд ли я смогу же тебя за день дожрать, ты весьма габаритный парнишка. - Да пошёл ты! – отбрыкивается Стайлс. Но всё равно вылезает из своего угла, куда забился и там скорчился, как Голум в своей пещерке. - Ну, правда, «мир» хоть на день, – просит Томмо. И в его голосе – чистая надежда. Он тянет к кудрявому кисть для пожатия. Гарри смотрит на ладонь, сопровождая свои гляделки негласными посылами: сначала неуверенное: «да ладно?», а следом немного контуженное «ну, ладно». И он тянет свою руку, стараясь приложить её как можно ближе к призрачной ладони, так, если бы она была настоящая. - Луч сейчас так забавно упал, - говорит Гарри, щурясь и посмеиваясь, - что было ощущение, что наши руки светятся. - Точно, - соглашается Томмо, тоже улыбаясь, наконец, именно так, как нравится Стайлсу, и как привычно для самого парня – почти полностью закрывая глаза. - Очередной мир? – уточняет Гарри. - Очередной раз попробуем. Спасибо! Так что, бежим в зал? – уточняет Томмо, как-то поспешно одёргивая руку и пряча её за спину. Ещё и с готовностью подскакивает. - Ну, нет. Только не сегодня! – стонет Гарри, заваливаясь плашмя на кровать, поскольку она теперь освободилась. Я хочу домой! Кажется, что не был там сто лет. – Стайлс косится на валяющиеся на полу куртку, и он точно знает, что даже перспектива быть съеденным не заставит его ходить по городу во вчерашней одежде, которая вообще непонятно под каким забором валялась. - Уверен, вот эта херота на куртке, тут, над карманом, это точно тина болотная, - делится он с Томмо, поддевая слегка грязную шмотку на полу своей длинной ногой. – Давай доберёмся домой, а уже всё остальное – чуть позже. - Домой… - вторит ему Томмо, тихонечко, почти шёпотом, но Гарри его слышит. Да, это такой щекотливый момент, который они и успели задеть, и переругаться по этому поводу. - Незванные гости всегда чувствуют себя как дома, – пытается отшутится Гарри. - Ага…- вяло отпуливается Томмо. – И когда мы тогда в зал пойдём? - Ну, завтра. Послезавтра. Гарри, хоть и полностью отдохнувший, чувствует, что его мозг вытрахали во всех изощрённых позах, и ему просто нужно посидеть где-то подальше от людей, чтобы хоть немного претендовать на адекватность. - И всё это время ты будешь меня бояться, или снова попытаешься сбежать? – уточняет Томмо как бы даже не у него, а так, куда-то в пространство. - Надеюсь, что нет. Я попробую успокоиться. - Гарри прикрывает лицо руками и громко выдыхает в свои ладони. – Во всяком случае сил и денег, чтобы повторить свой вчерашний марафон у меня нет. - Вот и хорошо. А то, я, если б мог, поседел бы вчера. Я боялся, что тебя там на трассе кто-нибудь поймает и увезёт в неведомые края, - словно доверительно делится Томмо немного наклонив в бок голову, потому что собеседник также продолжает лежать на кровати. – Гарри, почему я вдруг и вправду стал для тебя монстром? - Эммм… - Стайлс пытается сформулировать ответ на в принципе прямой вопрос, но сам понимает, что сейчас будет юлить и выворачиваться. - Я, наверное, просто устал. Столько всего навалилось, - бубнит он, и видимо, что-то отражается на его лице, потому что Томмо подозрительно прищуривается. - Я просто перестал соображать. Да и Найл сказал… - всё же сознаётся Гарри под вопросительным взглядом. Да и он, честно, задолбался, так что выдаёт напрямую, откуда у его загонов ноги растут. А что, кстати, сказал Найл? Чтобы Гарри успокоился и сидел на жопе ровно! Но у Стайлса не вышло. И он уже записал в мозгу длиннющий список оправданий. Легко Хорану говорить, это не он живёт с призраком! - Найл? – уточняет Томмо, хмурясь, словно вообще не догоняет, о ком речь. А потом на лицо наплывает понимание, и очевидно, вместе с ним приходит желание придушить говорливого ирландца. – Да ну ёб жеж! Детка! О-лё! Да он же рассказывал сюжет из мультфильма! Кажется, что возмущению Томмо нет предела. Он пыхтит, как самовар, и похоже, что сейчас весь задымится. Он выглядит таким взвинченным, что Гарри хочет немедленно всё объяснить. - Это не о том, о чём мы разговаривали в кафешке! – проговаривает он, и раздраженный Томмо, которого так и колбасит от негодования, что он вообще похоже забыл, что не один, поворачивается и нацеливает на Гарри хмурый цепкий взгляд. Стайлс под ним почти теряется. - Он позвонил вчера ночью, когда ты ушёл. Говорил о эмоциональной связи. Он что-то где-то прочёл. Что ты можешь поглощать меня через общие чувства, эмоции. - Вот ж дятел белобрысый! – прерывает его Томмо, и в тишине помещения его высокий окрик словно отражается от каждого предмета в комнате. – И ты решил, что лучше поверить мальчишке, у которого на руке были голубые пластмассовые часики, такие, словно он их с "Детского мира" спёр, чем мне? Нннн…да… А кому верить в этой ситуации? Несолидному на вид пацану с брэкетами на зубах, ржущему по поводу и без, и якобы, видящему призраков, или злобному призраку с амнезией и неясными намерениями, порой сексуального характера? Гарри решил поверить мальчишке с шизоидной тусовки. И даже не потому, что он был более убедителен. А потому, что он живой! Правда, если капнуть глубже, и вспомнить вчерашние возмущения блондина, поверить Гарри решил своим тараканам. А ещё он решил домыслить, додумать, и, конечно же, загнаться. Гарри чувствует стыд от того, что вот сейчас, очевидно, настраивает Томмо против Найла. Ведь Хоран, по сути, ещё много чего говорил. Другое дело, что Гарри сам для себя вычленил, что захотел, а остальное предпочёл проигнорировать. - Я уже давно не понимаю, кому верить, – подводит Гарри итог своим мыслям и всем своим видом пытается показать, что разговор завершён. Он растягивается по всему матрасу, тянется, стараясь размять затёкшие мышцы, да и просто расслабиться. Томмо так и стоит поодаль, наблюдая за действиями Гарри, и явно хочет высказаться. Потому что Стайлс, видимо, чтоб не вступать в диалог, занимается кривой йогой, задирая вверх ноги и пытаясь их распрямить. И либо он ещё толком не отошел от внедрения в его тело потусторонней силы, либо он всегда по жизни был деревянным. - Ты так на пол уебёшься… – всё же не сдерживается призрак. И Гарри, который упорно строил из себя отмороженную сучку, опять выпадает из своей роли. - Я умею летать! – сообщает он грубо и немного невпопад, заодно и взмахивая своими тёмными ресницами. - Это я умею летать, а ты просто с кровати сейчас грохнешься и губёны свои разобьёшь! – зачем-то поддерживает Томмо эту несуразицу и, похоже, действительно что-то заставляет его думать, что чеканутый Стайлс крутанётся и сиганёт с кровати, а она, между прочим, не очень-то и низкая. – А потом ещё и меня обвинишь… - Чш-ш-ш…- прерывает его Гарри, взволнованно встряхиваясь. Он прижимает ко рту пальцы, выпучивает глаза, и явно прислушивается. А потом указывает Томмо на дверь. Дух сначала психует, что его прервали, но потом понимающе кивает. В соседней комнате явно кто-то шарохается. Похоже, что Лиам пробудился, и вполне возможно, скоро заглянет и сюда, чтобы проведать слетевшего с катушек гостя. - Так он меня б и не услышал! – бурчит Томмо, когда Гарри снова на него шикает, слезая с кровати и топая к двери. Он прикладывает ухо к щёлке, пытаясь определить по звукам, чем там занят его друг. Может уже санитарам названивает. – Будем надеться, что тут стены не картонные, и он не заметил, как ты тут со своими глюками разговариваешь. - Томмо тоже встаёт рядом, прикладывается ухом и замирает, всматриваясь в сосредоточенное и донельзя глупое лицо парня напротив. Лиам капец какой тихонький, ходит там где-то, аккуратно, видать, чтоб не разбудить Гарри. Томмо вжимается ещё сильнее, а потом и вовсе проваливается сквозь дерево, судя по испуганному вскрику сам этого не ожидая. Гарри смотрит на торчащий из стены зад, и прилежно ждёт, когда последует донесение с полей. Но разведчик всё больше проваливается наружу, ничего не комментируя. - Ну? – наконец не выдерживает Стайлс. Он старается шипеть как можно тише. - Я-ёй! А ты знаешь, где у твоего скромняшки-доктора татуировка? – слышит он довольный голос Томмо. – Ох, ох! - Да у него куча татуировок по телу, ты про какую? - Про ту, которую ты точно не видел, если вы только друзья и не больше! - интригующе мурлычет Томмо. - Интересно узнать? – уточняет появившаяся из стены голова, летающая в воздухе. Чеширский кот один в один, ещё и скалится так же. - Да! То есть, что? Нет! Лиам бы не стал шататься по дому голышом, зная, что я сплю в соседней комнате. - Тебе можно, а ему нельзя? – подмигивает Томмо и показательно просачивается обратно в смежную комнату. Ещё и помахав на прощание высунувшейся следом за исчезнувшей головой ручкой. - Засунься обратно, хватит за ним подглядывать! – возмущённо шипит Стайлс, зачем-то прикладываясь всем телом к стенке. Видимо, чтоб Томмо его точно услышал. И призрак тут же наполовину появляется рядом, косится с наигранным недовольством, типа «ну, чего тебе ещё?», словно очень невероятно занятый человек, у которого отнимают весьма дорогое время… - Я так понял, он спокоен и ничего не услышал? – выспрашивает Гарри, игнорируя очередной спектакль. - Если и услышал, то решил не реагировать. Эй! Ты же не выйдешь просто так, - вопит он в спину Гарри, потому что тот сразу же тащится к двери, хватаясь за ручку и намереваясь уйти, - у него там утренний секс-марафончик. Или ты хочешь присоединиться? - Я хочу, наконец, оказаться дома. Томмо перестаёт кривляться, и вообще целиком возвращается в комнату. - Думаешь, мы уже всё обсудили? - Нет. Но нам всё равно лучше поехать домой. - Ты точно норм? - не отстаёт Томмо, совершенно не поддерживая желание Гарри вернуться в социум. В лице лишь одного человека, конечно. Но не нужно забывать, что Пейн вообще-то психотерапевтом работает. - Нет, не норм. Но сейчас мне придётся направить все свои силы на то, чтоб убедить Лиама, что я в порядке. А уже потом попробую убедить в этом себя. Он снова пытается выйти, но неугомонный призрак скачет впереди, перекрывая своей тушкой дорогу. - Хазз, тебе нет смысла мне верить, знаю, - трещит он, намереваясь по-быстрому досказать недосказанное, - но клянусь, я никогда не хотел причинить тебе вреда. Кроме, конечно, того случая, когда я специально тебя доставал, чтобы ты подавился. И если твой унылый доктор услышит, что ты тут сам с собой разговариваешь, у тебя не получится доказать ему, что с тобой всё окей. - Так и я о том же! Всё, замолкаем. Гарри всё же открывает дверь и его тут же затапливает стыд, хотя он ещё даже не увидел Лиама. Стайлс понуро плетётся к другу, заодно подцепив подмышку скомканную вонючую куртку. Пейн обнаруживается на кухне. Гарри нерешительно застывает в дверном проёме, цепляясь за косяк, видимо для эмоциональной поддержки. От Томмо её ждать нет смысла: тот с заинтересованным видом утопал к дальней стене, рассматривая навешанный на неё элемент декора из каких-то шнуровок. Интересно, пиздец прям… Ну, хотя бы не лезет перед глазами, не мешается, и без него тошно. - Хей, друг, прости! – мямлит Гарри с «порога». Ага, начинает, без предисловий, с самого главного, пока Лиам его ещё даже не заметил. - О, Гарри! – улыбается хозяин квартиры, разворачиваясь на неуверенный голос. Он, кстати, одет, правда бродит по паркету босяком. И вид у него, вроде, не осуждающий. - Проснулся! С добрым утром! - Пожалуйста, извини…за всё, - продолжает гнуть свою пластинку Стайлс. - За эту сцену. И я ещё завалился к тебе в кровать в грязной одежде. - Пустяки, - прерывает его Лиам, явно пытаясь не дать ему развить его оправдательную речь с самобичеванием. - Не стоит из-за этого грузиться. Я не злюсь. Завтракать будешь? - Ох, нет, - сразу отмахивается Гарри, продолжая трепать свои многострадальные волосы. - Я сейчас хочу только домой и принять ванную. - Окей. Допью свой кофе и отвезу тебя. *** - Ты, правда, в порядке? – спрашивает Пейн в пути хрен пойми в какой раз. Ещё бы. Загруженный и немногословный Гарри лишь сообщил ему, что вчера немного перебрал, и в подробности никакие не вдавался. Он готов только извиняться, но другу это не нужно. Лиам явно что-то хочет спросить, и куда явно больше. Но не спрашивает. Тактичный такой. И терпеливый. И свой вопрос всё равно где-нибудь когда-нибудь ввернёт. Он поднимается вместе с Гарри в квартиру, ссылаясь на то, что очень давно у него не был, и хочет глянуть. Чего, интересно? Рассчитывает, что там прям посреди кухни будет висеть верёвка с уже намыленной петлёй? Гарри заходит внутрь, бросая связку ключей на пол вдоль по коридору, чтоб на входе в ногах не мешались, и удивляется, тому, что по ощущениям он словно не был здесь вечность. Томмо следом же просачивается внутрь и сразу чешет на кухню, где трезвонит оставленный на столе телефон. Гарри пропускает Лиама, жестами давая понять, чтоб тот без стеснений проходил и располагался, а сам несётся на звук любимого рингтона. Вызывает Найл. - Давай на громкую! – командует призрак, а потом сбавляет обороты. – Пожалуйста, – добавляет он, заискивающе улыбаясь. И, похоже, конечно, эта любознательная лиса уже посмотрел, кто звонит. - Мне нужно знать, что он несёт, чтоб понимать, как оправдываться. Гарри кажется, что этим копает себе могилу, но всё равно, нажав на приём, включает и динамик. - Гарри, о Господи! Это ты? Эй! – орёт дурниной ирландец. - Да, Найл, это я, – немного удивлённо отвечает Гарри, радуясь, что телефон сейчас не у его уха. - Что случилось? - О, это ты! – облегчённо выдыхает блондин, орать при этом не прекращая. - Что случилось? Это у тебя что случилось? Ты мне столько не отвечал! Гарри удивлённо округляет глаза: с одной стороны, приятно, что о тебе переживают, с другой – нахера ему такая навящивая забота от постороннего человека. - Я был в гостях, телефон дома забыл. - Правда, в гости ходил? – как-то недоверчиво переспрашивает Хоран, а потом раздаётся какой-то отдалённый приглушенный хлопок. - Фух, хорошо, а то я уже чёрт пойми, что подумал. Ну, раз ты столько гулеванил, значит всё зашибись! – Найл смеётся, явно расслабляясь. Это даже по голосу слышно. - Томмо с тобой? Вы поговорили? - Нет. Томмо нет, – врёт Гарри, иначе как бы он объяснил это пришедшему на кухню Пейну, - но со мной мой друг Лиам и ты на громкой связи. - Ясно! – лепечет Найл, никак не напрягшись по поводу лишних слушателей. - Привет, Лиам! Меня Найл зовут. Гарри у тебя тусил? – тут же выпуливает он, и робкие попытки Пэйна что-то пробурчать о приятном знакомстве, теряются в воздухе. - Д-да, – отвечает Лиам, неожиданно втянутый в беседу с каким-то неведомым Найлом, у которого, похоже, к Гарри какая-то дикая заинтересованность. - Найл, что за допрос? – вклинивается Гарри, когда Пейн посылает другу удивлённый взгляд, мол, это вообще кто? - Слушай, я просто запаниковал. Я столько раз тебе вчера позвонил, ты так и не ответил, я думал, что что-то могло случится. Гарри аккуратненько скашивает взгляд, пытаясь увидеть реакцию Томмо на услышанное. И там, конечно, странная нелепая гримаса. Интересно, А Найл думает, что ему Томмо может что сделать? Или Гарри сам себе? - Всё отлично, Найл. Я в норме, - уверяет блондина Стайлс, заодно и ловя пристальный взгляд Пейна. И вот теперь другу точно придётся что-то пояснять. Особенно после того, что Гарри сейчас собирается произнести. - Мы с Томмо немного недопоняли друг друга позавчера. Ох, ты ж помнишь, это началось при тебе. А вчера утром продолжили. Но мы договорились, что попробуем всё обсудить. - Отлично! Я очень испугался, что мои слова могли спровоцировать тебя на необдуманные поступки. Я совсем не хотел, чтобы вы с Томмо из-за меня ссорились. Так…а…знаю, что не моё дело, но, что он сказал? Гарри снова аккуратно косится на Томмо. Это он тут заварил! Послушать ему, видите-ли хотелось! Сейчас вот ещё и Пейн наслушается и своих выводов наделает. Призрак понимает его взгляд по-своему, он кивает и даёт позволение всё рассказать. А Гарри, как бы, не нуждался. Он вздыхает и закатывает глаза. Как получилось, что от полного затворничества он перешёл вот к этому? - В общем, он сказал, что готов на всё, чтобы доказать, что ты не прав, – Гарри это произносит, и похоже все и в этой комнате, и на том конце связи слышат надежду в его голосе. - А ещё он сказал, что ты – дятел! - добавляет он, чтоб уйти от сказанного, потому что и Томмо, и Пейн начинают на него как-то уж слишком пристально смотреть. Ну и чего он такого брякнул? Вроде ничего такого, чтоб вот так его сейчас сканировать. Всё, он устал тут стоять, как школьник у доски перед всем классом! – Найл! - привлекает он внимание собеседника, пока тот бухчит, очевидно с набитым ртом, что Томмо ваще петух ощипанный. Вот не хватало ему ещё и птичей перебранки! – Давай мы позже всё обсудим. Я сегодня ещё не завтракал, очень есть хочу, а ты ещё там что-то хомячишь. - Хох, да, конечно! Покушац – это святое! Я просто так переволновался за тебя, что аппетит пропал. А сейчас даже не заметил, как стал из холодильника подъедать. - Ну, тогда приятного нам аппетита, - улыбается Гарри, заканчивая разговор. Как же всё-таки с Найлом легко общаться, и как бы было здорово, если бы они познакомились при других обстоятельствах! Гарри прячет почти разрядившийся телефон в карман и с разочарованием понимает, что Лиам уже оперативненько ставит чайник. Да, перекусить было бы и вправду неплохо. Но раз Пейн взялся хозяйничать на кухне, уходить он явно в ближайшее время не собирается. Печаль. За-са-да! Стайлс обречённо выгребает всё, что нужно для сендвичей из холодильника и усаживается за стол. Лиам здесь не впервые, прекрасно знает, где стоят кружки. А раз сам прикинулся таким инициативным, то вот путь и доводит всё до конца. Да, вот такой Гарри нынче "гостеприимный". В принципе, за два года все уже привыкли, что он у себя никого видеть не хочет. Так что все считают, что нужно просто приходить и не спрашивать. И заодно игнорировать недовольное хозяйское лицо. Пока Лиам разбирается с чаем, действительно оголодавший Гарри уже дожёвывает свой завтрак всухомятку, поэтому, когда перед ним появляется кружка, он просто вяло прихлёбывает горячий напиток, и иногда поглядывает на Томмо, почему-то ожидая, что при Лиаме он может что-то выкинуть. Но парень, как и он сам, просто молчит, порой, кажется, вздыхает, то сидит, то стоит, устраивая локти на всех подряд возвышенностях, подпирает кулаками свои щеки. Короче, явно тухнет от скуки. Лиам тоже сидит с закрытым ртом, чинно пережёвывая свой бутерброд. Но, как только его тарелка пустеет, он направляет на Стайлса взгляд, и Гарри понимает, что ему не отвертеться. - Я могу задавать вопросы? – как бы невзначай интересуется Лиам, беря свою чашку в две руки. Вот такая у него тактика, словно это не допрос с пристрастием, не сеанс мозгокопания, а так – утренние английские посиделки. Просто приятная беседа за кружечкой чая. Гарри его расслабленным тоном и добродушной улыбкой давно не проведёшь. Тем более Лиам прост как три пенни. - Можешь, раз я тебе ещё не указал на дверь, - нехотя даёт согласие Стайлс, и слышит, как отчаянно стонет Томмо, развалившийся на диване. Внутри Гарри зарождается маленькая вреднИнка. Хочется сказать ему, мол, ты вообще-то дух, так что лежи, терпи моих друзей и не возмущайся там. Но, конечно, как обычно, приходится топить свои мысли в себе. - Кто такой Томмо? - сразу интересуется Лиам. - Самое потрясающее в мире приведение! – почти неслышно фыркает дух со своего места. Гарри делает вид, что он этого Карлсона не расслышал. - Парень, с которым я общаюсь. Я тебе говорил про него уже: познакомились в зале. - Получается, ты поругался с неким Томмо… - А, да, слегка повздорили. Он немного несдержанный парень. Малёх грубоват. - А этот твой Томмо, он… - Лиам многозначно склоняет голову в бок. - Ты уже спрашивал. Просто общаемся. Лиам, ну душное ты существо, да не ходи ты вокруг да около, спроси, прямо! - А…И что, он тебе что-то наговорил… ты бросил дома телефон и… - Лиам машет рукой типа, и что там дальше в этой истории. Гарри вздыхает. Ну, блин, вообще-то это нормально, что его другу интересно, что он стал с кем-то общаться, и он действительно переживает, особенно теперь, когда услышал, что у Гарри с новым знакомым какие-то тёрки. - Эм, я расстроился, решил поехать к маме…на полпути передумал…потом пил на какой-то заправке, – Стайлс рассказывает, и сам понимает, что это звучит так, словно он разругался с мужем, собрал вещи и надумал пожить отдельно, с родителями. Потому что в историю, что он просто порамсил с парнем из тренажёрки, а потом по этому поводу надирался в сопли хрен пойми где, Лиам явно не верит. И у него появляется какая-то такая лёгкая сочувствующая ухмылочка на лице, которую тот старается спрятать. - А потом решил, что неплохо бы зайти к другу, давно не виделись, – завершает Гарри своё ахуетительное скомканное повествование, посылая Лиаму в ответ почти то же выражение, которое тот сейчас состряпал. - А как это связанно с тем, что тебя кто-то собирается сожрать? – всё равно спрашивает Пейн, хотя Гарри дал ему уже тысячу поводов для других вопросов. А вот на этот, родившийся из адской горячки, прям совсем не хочется отвечать. - Выражался образно. - Ааа, блять, что придумать? Думай быстрей. Гарри бессознательно оглядывается на Томмо, но тот обеспокоенно кривится и пожимает плечами. Лучшее, что можно – выдать часть правды. - Ну, эм, ты же знаешь: Шон поглотил меня целиком. Вообще не оставив меня самого. Я просто боюсь, что Томмо сделает то же самое. - Сожрёт тебя… Он похож на Шона? - Нет, совсем не похож. Я надеюсь. Я его слишком плохо знаю. Он достаточно скрытный, несмотря на то, что говорит без умолку. - Боишься, что он может оказаться таким же манипулятором? Гарри боится другого. Он боится того, что Томмо даже не человек. Но сейчас он вынужден сочинять Лиаму. А он бы просто хотел откровенно поделиться с другом. Но не когда Томмо ошивается за спиной. - Слушай, у меня нет отношений с Томмо. У нас с ним какая-то двусмысленная херня, больше я сказать пока не могу и не хочу. Ещё и Найл влез. Пытался убедить меня, что Томмо какой-то мутный. Он слышит, как призрак шипит где-то в отдалении, но от комментариев воздерживается, и Гарри ему благодарен, что тот не влезает, что для Томмо уже великое достижение. Гарри не хочет сбиться с мысли. Он намерен рассказать всё Лиаму, чтобы информация дошла и ещё до одного слушателя. Который, будь у него хоть крупица воспитания и понимания, ушёл бы, когда понял, что речь идёт о нём, и ещё о чём-то более значимом. - А у Найла на тебя виды или что, я не понял? – допытывается Пейн, ещё и весь заинтриговано сосредотачивается. И рожа начинает по-идиотски светиться. В этом весь Лиам - если на минутку забывает о своем профессионализме, тут же начинает напоминать подружку-сплетницу. Они, кстати, оба сейчас так выглядят, и на это указывает очень красноречивый взгляд Томмо. - У На-а-айла? – переспрашивает Гарри, да так удивляется, что у него весь лоб складывается гармошкой. Неожиданно заявление. - Да ну нет! У нас просто общие интересы. - Какие? – тут же выпытывает Пейн. Похоже, он решил, что раз у Гарри начались какие-то общения вне его круга, а ещё и выяснения отношений, то он вполне себе готов делиться своими переживаниями с близкими, а не только закрываться от них, или огрызаться, избегая всяческих контактов. Гарри как-то с ходу даже не может ничего придумать. А Лиам ещё и пялится так, словно поймал его на лжи, и ему на самом деле уже известна вся подоплёка «общих интересов с Найлом». Вот же дотошный! Похоже, нужно его выгонять. Гарри этого ещё не сделал, потому что ему стыдно перед Пейном за вчерашнее, он ему правда задолжал объяснения. Но как вообще что-то можно обсуждать, когда дело касается связи с духами. Гарри демонстративно заглядывает в свою кружку, переворачивает, показывая, что чай закончился. Лиам сразу хватается за заварник, мол, сейчас дольём ещё. Гарри расстроенно крутит головой. Не, намеков тут вообще не понимают. - Лиам, я, знаешь, устал, хочу душ принять, - сообщает он извиняющееся. И очень надеяться, что другу не покажется странным, что Стайлс вдруг стал сливаться на самом безобидном вопросе. - Понял, - откликается Лиам с лёгким сожалением и следом вполне тепло улыбается. - Я тебя утомил. Но…Последний вопрос… Пожалуйста, ответь, чтоб я понимал, что у тебя действительно всё впорядке. Он точно не похож на Шона? Хоть друг и не уточняет, о ком именно спрашивает, но речь точно не о Хоране. Гарри шумно вздыхает, зарываясь одной рукой в волосы. Он массирует висок, реально устав от этого разговора. Да и Томмо теперь стоит рядом, и судя по направленному взгляду, сосредоточенному и собранному, тоже хочет знать ответ. Стайлс решает озвучить это раз и навсегда. Нет же, не похож. Как небо и земля! Каким бы кошмарным не был Томмо, с ним может быть просто, легко и весело. А Шон был безжалостным скорпионом, умело маскировавшим своё ядовитое жало за безупречными манерами. С Пейном это уже сто раз было оговорено, ну, и, якобы, проработано. Но Гарри снова возвращается к воспоминаниям об этом сомнительном субъекте. - Шон…он…он был обходительный, заботливый… – проговаривает Стайлс с ироничной улыбкой, - хитрый манипулятор, который сначала очаровывал, эм, вводил в транс…, а потом требовал подчинения. Я уже не ребёнок, Лиам, которым можно так же управлять. Я больше не хочу, чтобы мне говорили, что со мною что-то не так… А Томмо – он импульсивный скандалист, в нём нет ни шарма, ни лоска, – Гарри говорит так, чтобы было понятно, что если речь идёт о Шоне, то и шарм, и лоск, это вообще ни те синонимы, которые обозначают что-то хорошее. – Но он очень открытый, прямолинейный. В общем, он не такой напыщенный индюк. И, у нас, повторюсь, нет отношений! Гарри намеренно не говорит о тех качествах Томмо, которые его привлекают. Которые его очаровывают. Потому что он не знает, настоящие ли они. Да он и про открытость с прямолинейностью загнул. Томмо вообще неведомый фрукт. Но он действительно ни с одной стороны не похож на Шона. - Но он тебе нравится? – это даже не вопрос, утверждение, так что на открывавшего рот Гарри Лиам не реагирует. - Чего бы ты тогда переживал, что всё может повториться, как с Шоном. Я с тобой сейчас как друг разговариваю, никакого анализа. - Эм…- сложно отвечать на личные вопросы, ещё сложнее, когда тот, о ком они говорят, находится рядом, да ещё и со странной нечитаемой гримасой на лице. – Эмм…В общем, у нас кое-что было…на днях. Чуть немного больше, чем…эээ… стоило бы, если люди просто общаются. Но он заявил, что чего такого, мол, я помог тебе расслабится, спасибо скажи. - Хм-хм…- выдаёт Лиам, и по виду понятно, что как-то он не готов был к такому ответу. Друга прям подмывает возмутиться по поводу того, что как-бы вот с этого и нужно было начинать. - Случайно вышло, - начинает оправдываться Гарри, потому что Лиам сидит и молчит. Вон, за заварник опять схватился. Ещё и Томмо подваливает к столу, видимо, уже не способный сдерживаться. - Детка, а может ты уже закончишь с подробностями? – возмущается он, хотя в целом никаких подробностей-то почти и не было. – О, нет, не поворачивайся, не смотри на меня, – возмущается он, когда озадаченный молчанием Пейна Гарри на автомате хочет возразить своему невидимому собеседнику. - Хм…- опять многозначно прокашливается его карманный психолог, вгоняя в панику. - Давай, отвечай, как психотерапевт, - подбивает его Стайлс, решив, что тот не может определиться: начать ли кричать, или что-то размеренно втолковывать, как слабоумному. - Не-е-е, как друг отвечу, - всё же как-то неуверенно выдаёт Лиам. И говорит как-то взвешенно, чтобы, видимо, не сказать чего такого, что будет не так понято. - Если ты влезаешь в сомнительные отношения, и понимаешь, что дело нечисто - это уже хорошо. Трезво оценивай те положительные эмоции, которые ты с этого получаешь. – Эти размышления как-то не кажутся дружеским наставлением, но закончив, Лиам кривит рожицу, а потом раскидывает руки, скатывается со стула и лезет к Стайлсу с обжимашками. - Гарри, - сообщает он куда-то в кучерявую макушку, - ты переживаешь, и я теперь тоже. Если ты чувствуешь, что он какой-то, со слов Найла, мутный, ну его нахер! - А если у этого мутного есть причины не желать сближаться с людьми? – злобно хмыкает Томмо. И Пейн, понятно, его не слышит. Удобное общение, потому что и возразить нельзя. – Ненавижу терапию. Я – уёбок, давайте, сойдитесь на этом и закругляйтесь. Душного доктора что, дома там дела не ждут? Так, Гарри, вообще-то, в кои-то время вот тут, в объятиях, вполне комфортно, так что некоторые комментаторы могут оставаться при своём мнении. Гарри поворачивает голову и вжимается куда-то в ключицу друга. - Слушай, Лиам, - приглушённо бурчит он, пряча лицо и заодно закрывая глаза, потому что Томмо настырно лезет в кадр, решив донести свою мысль ещё и жестами, - я его очень плохо знаю и мало что могу сказать. Он не плохой. Наверное…В общем, я его не знаю. - Ясно. Тебя пугают новые отношения. И напугала слишком быстрая интимная близость, которой парень не придал значения. С учётом твоего прошлого опыта… Ну, нет, нет, нет! Он не будет это обсуждать, пока Томмо рядом! Гарри напрягается и пытается выскользнуть из «окутавших» его рук. - Лиам, давай всё на сегодня… - Ладно, ладно, - друг добродушно похлопывает его по спине и отстраняется. - Просто тебе стоит объяснить парню, что слишком быстрые и безобязательные связи тебе не очень подходят. - Лиам, до свидания, рад был тебя видеть. Пейн вздыхает, кивает, размыкает руки, понимая, что лимит общения на сегодня превышен, и делает шаг от стола. В это время у Гарри вновь начинает пиликать телефон. Да что же это за батарея такая живучая, должна была уже сдохнуть пару часов назад! Но она, как на зло, держится на последних двух процентах, чтобы ещё кто-нибудь смог позвонить и засыпать Стайлса кучей неудобных вопросов. А это, кстати, снова Найл. Гарри принимает входящий, сокрушаясь про себя о том, как же он соскучился по одиночеству! - Слушай, я не договорил, - тут же «радует» его Хоран. - Мне очень нужно с тобой увидится. Ты сможешь сегодня? - Гарри в ответ очень хочет сказать, как его все заебали, поэтому что-то невнятно мычит, но Найл это принимает как согласие. – Можно в кафе в торговом центре у моста через час. - Я могу отвезти, - тут же предлагает Лиам, который так и остался стоять рядом и всё услышал. И похоже, он не хочет оставлять друга, и капец как хочет увидеть Найла, и ещё побольше всего разузнать. Гарри ещё сильнее чувствует себя в засаде. Но есть один плюс – Найл не будет на него сильно наседать при Лиаме, как и тот при незнакомом и постороннем не будет пытаться проколупаться Стайлсу в душу. Так что хрен с ними – он поедет и их познакомит. Мож Лиам решит, что Найлу помощь психотерапевта куда нужнее, и тогда у Гарри, наконец, будет время передохнуть и подумать, как быть с Томмо.