Память прикосновений

~~~

Пять лет назад…

      — Ничего я вам не должен, профессор МакГонагалл…       Северус сделал большой глоток огневиски, и, перестав мерить шагами гостиную, сел в своё кресло. Визит в Хогвартс с самого начала не предвещал ничего хорошего. Но то, что Минерва вместо уговоров решила просто надавить на больное, стало неприятной неожиданностью. Уйдя из Школы пару лет назад, он время от времени ещё оказывал услугу Минерве, поставляя им сложные зелья, требующие долгой варки и скрупулезности процесса. Но делал это, скорее, из иных побуждений, нежели «душевная доброта». Но то, что сегодня Минерва вдруг решила сделать его основным поставщиком Хогвартса — вывело его из себя. Старая кошка обосновала это тем, что Гораций не в состоянии и вести уроки, и варить зелья в достаточном количестве. Хотя он, Северус, прекрасно понимал, что дело не в отсутствии времени. А в том, что Гораций просто перестал быть сосредоточенным и точным. Война подкосила многих. В том числе и его. И уже два раза его зелья, сваренные из тех ингредиентов, что были не лучшего качества, едва не стоили печальных последствий для колдомедиков Хогвартса.       Он бы — возможно — согласился бы. Возможно. Не то, что у него было на всё это время, просто он всё равно варил большинство зелий для многих своих заказчиков, включая госпиталь Святого Мунго. И котлом больше, котлом меньше, не имело роли. Если бы Минерва проявила такт и уважение. Но ведьма решила иначе. Она зашла совершенно с другой стороны. Это шло в разрез с её обычным поведением. Но в Хогвартсе выдался и не самый спокойный год. Однако всё это не извиняло нынешнего директора Хогвартса. И Северус наотрез отказался поставлять им вообще что-либо. Покинув Хогвартс едва ли не стремительнее, чем он туда прибыл…       Продолжая медленно поглощать огневиски, Северус уловил странный звук. Словно кто-то или что-то методично стучало по входной двери. Мысленно провернув в памяти своё возвращение, и поняв, что барьер он не поставил, Северус чертыхнулся и решил не впускать незваных гостей. Даже если это сама директор, собственной персоной.       Спустя четверть часа звуки не исчезли. И Северус, сцепив зубы, заставил себя подняться. Идя до двери, он всё ещё не знал, чего же он желает больше — окончательно разругаться с Минервой, или же выслушать её извинения, и новые условия их сотрудничества. Резко рванув на себя дверь, Северус ожидал чего угодно, только не того, что у его ног распластается тело его бывшей ученицы. В полотно двери всё также продолжала методично стучать зачарованная палка, пока взгляд Северуса с удивлением скользил по неожиданной гостье.       Надо сказать, выглядела мисс Грейнджер весьма странно. Её одежда была мокрой, высокие сапоги и подол юбки были выпачканы чем-то тёмным и склизким, а — вдохнув глубже — нос Северуса отчётливо уловил резкий запах тины.       — Добрый вечер, профессор! — мисс Грейнджер, казалось, совершенно не удивилась происходящему.       — Вы ошиблись болотом, мисс, — Северус продолжал смотреть на лежащую на полу Грейнджер, недоумевая, что она тут забыла.       — Ваше — самое привлекательное в округе, профессор, — Грейнджер явно пыталась выдать милую улыбку, однако с высоты и ракурса, она показалась саркастичным оскалом.       — Жители моего болота против, — Северус слегка повел рукой, и, наконец, избавился от надоедливого стука в дверь. — Чем обязан?       — У меня к вам предложение, профессор. Думаю, ваше болото примет меня с распростёртыми объятиями! — Грейнджер оперлась на руки и села, разворачиваясь к нему лицом.       — Уверены, мисс?       — Ваш пол уже бьётся в экстазе! — усмехнулась девушка.       — Мой пол бьётся в предсмертных судорогах, глядя на то, как вы размазываете тину по его поверхности!       — Это такие мелочи, профессор! — Грейнджер легко поднялась и, не спрашивая его разрешения, направилась в гостиную, взмахивая по пути палочкой и избавляясь от налипшей грязи и запаха.       Хлопнув дверью, Северус сделал пару шагов вслед Грейнджер и замер, оперевшись плечом о косяк. Гриффиндорка сегодня тоже была сама на себя не похожа. Ещё несколько часов назад она была нормально одета и даже причесана, и очень вежливо отвечала на нападки Флитвика, всем своим видом выражая раскаяние за поведение своих подопечных на уроках. Она пришла в Хогвартс в прошлом году. И всё ещё никак не могла преодолеть своё смущение перед теми, кто был её учителями, и вдруг, в одночасье, стал коллегами. Сейчас же перед ним была довольно самоуверенная особа, вид которой совсем не вязался с тем, к чему привык Северус.       — Так чем обязан? — глухо повторил Северус, отвлекая мисс Грейнджер от созерцания своей гостиной.       — Как я уже говорила — я к вам с предложением, — Грейнджер уверенно встретила его недружественный взгляд.       — Если вас послала Минерва…       — Я сама себя послала, профессор.       — Очень мило, мисс Грейнджер, но — опрометчиво.       — Но вы мыслите верно. Я к вам из-за неразрешённого конфликта с зельями.       — Нет, мисс Грейнджер, с вами я это обсуждать не буду, — Северус прошёл мимо гриффиндорки и вернулся в привычные объятия своего кресла, собираясь игнорировать всё, что бы ни сказала Гермиона, в компании с огневиски. А зная свою бывшую ученицу, он понимал, что это могло затянуться надолго. Она эссе-то писала на двадцать страниц вместо пяти, а уж развить тему о том, как им необходима его помощь… Он кинул быстрый взгляд на бутылку, понимая, что получасовую тираду они осилят.       Гермиона немного помолчала, не прерывая ход его мысли, внимательно его осматривая. Затем привычным движением залезла в свою безразмерную сумку, что-то там выискивая. Через несколько минут на столик у кресла опустился фиал, в котором переливалась почти прозрачная жидкость. Однако характерный «ракушечный» налёт на стенках флакона мгновенно рассказал зельевару, что скрывается внутри. И тем ошеломлённее стал его взгляд, когда он перевёл его на мисс Грейнджер, понимая, что во флаконе явно больше, чем одна скупая слеза.       — Чистые слёзы русалок. Ещё час назад скатывались по щекам этих прелестных созданий. Стазис наложен по всем правилам, — и Грейнджер повторила свою попытку мило улыбнуться.       — Вы их пытали, мисс Грейнджер? — Северус облокотился о подлокотник, привычно подпирая подбородок указательным пальцем. — Круциатус официально разрешили практиковать на территории Хогвартса?       — Это было бы очень утомительно, профессор Снейп. Я просто рассказала им пару историй из своей жизни.       — Так это слёзы смеха? — Северус знал, что бьёт по больному, и сейчас, по-хорошему, на месте Грейнджер должна была бы быть Минерва, но…       — Да, смеялись взахлёб всем озером, профессор. Особенно в части личных приключений, — Гермиона зло смотрела на Снейпа. Она понимала, что легко не будет. Гневная тирада Минервы, плюс явно хороший огневиски, это всё не делало характер бывшего профессора ни легче, ни сговорчивее. Но отступать было поздно.       — Мы можем продолжить соревнование кто кого сильнее укусит, профессор, — Грейнджер сложила руки на груди и прищурилась. — Вы, безусловно, выиграете. Я расплàчусь, хлопну вашей многострадальной дверью, а вы с удовольствием допьёте свой огневиски. А можем договориться без взаимных оскорблений. Слёзы русалок в любом случае останутся у вас. Считайте это моим белым флагом.       Северус внимательно следил за Грейнджер. Даже если она и нервничала — он этого не замечал. Скорее, он видел её злость и воинственный настрой, и желание добиться своего. Он не знал, что именно сейчас ею двигало, но то, что она самолично полезла к русалкам из Чёрного озера… Самые хитрые твари. Недаром они живут в озере у Школы. Видимо, незримо подтачивают гранит знаний со дна, иначе он никак не мог объяснить их несговорчивость и злобный нрав. Ему самому лишь один раз удалось добровольно разжиться их слезами, и то, в самом начале своего пути в качестве профессора в Хогвартсе. Всё остальное время он или выбивал слёзы Круцио, или же покупал их у проверенных поставщиков. Благо, в повседневном обиходе почти не было зелий, для которых нужны были бы именно слёзы. Зачастую хватало чешуи.       — Хорошо, — Северус кивнул и сделал ещё один глоток из бокала. — Изложите своё предложение, мисс Грейнджер. У вас полчаса.       — Пппффф, — фыркнула Гермиона, и глубоко вздохнула. — Я выросла, профессор. И мне хватит пары минут. Я обязуюсь снабжать вас на постоянной основе слезами русалок и…       — Для того, что вы хотите обговорить, слишком малая цена, мисс Грейнджер. И потом, этого фиала мне хватит надолго. А он — уже у меня, вы сами так сказали, — Снейп усмехнулся.       Гермиона покачала головой.       — Вы когда-нибудь дослушаете меня до конца, ни разу не перебив?       — Например, никогда? — Северус насмешливо поднял бровь.       — Например, сейчас, профессор! — Грейнджер с такой силой сжала челюсть, что ему показалось, что он слышит скрежет её зубов. Он приложил усилие, чтобы не вспомнить её родителей и не уточнить, не говорили ли они ей, что скрежетать зубами вредно, однако памятуя о событиях…       — Хорошо, мисс Грейнджер. На постоянной основе слезами русалок и? — он взмахнул рукой, приглашая её закончить фразу.       — И слезами Феникса, — твердо произнесла Гермиона и вновь порылась в своей сумке.       Северус замер, наблюдая, как она извлекает на свет небольшой флакон, в котором было не меньше пяти-шести слезинок, судя по объёму.       — Свежие? — глухо произнёс он, сглотнув и прочистив горло.       — Позавчерашние, — Гермиона покачала флаконом.       — У вас появился личный Феникс?       — Нет, я просто точно знаю, где обитает наш общий бывший знакомец.       — Как вы…       — А вот это уже не ваше дело, профессор. Итак? Моя цена и моё условие вам интересны?       — Взамен я лишь готовлю общепринятый список зелий, утвержденный советом?       — Да. Ну, может иногда, по личной договоренности, что-то для профессоров, но тут уже как сами договоритесь.       — Где мои гарантии, что вы не накормите меня обещаниями, в тот момент, когда мне понадобятся свежие ингредиенты?       — Моё слово? Обещание? Обет?       Через полчаса Гермиона Грейнджер покинула дом профессора Снейпа, дав ему обет и унося с собой уменьшенный саквояж с первой партией зелий…

Четыре года назад…

      Знал ли он, на что соглашается в тот день, когда она ввалилась в его дом, пахнущая тиной?       Даже не представлял.       Она вежливо оговаривала в совиной переписке день и дату, и ни разу за всё это время не пришла вовремя.       Она всегда заставала его в тот момент, когда ему было не до неё. Но при этом она, с присущими ей оптимизмом и жизнерадостностью, всегда находила что-то приятное в ею же созданном хаосе.       — Я просто заставляю ваше болото встряхнуться, Северус!       И ей было плевать, что он не разрешал звать его по имени.       Он не удостоил её ответом на этот вопрос, а она решила, что молчание — просто знак согласия. Как и ещё пару раз до этого. И Северус понял, что на её вопросы надо отвечать всегда, иначе она перевернёт всё с ног на голову.       Он огрызался, молчал, игнорировал, засыпал аргументами…       — Когда вы прекратите портить мне жизнь, мисс Грейнджер?       — Когда ваше болото, наконец, всколыхнется и даст течь…       Он дышал спокойно несколько месяцев летом, когда мисс Грейнджер отправлялась на заслуженный отдых. Но с наступлением осени — она снова настойчиво стучала в его дверь. А с наступлением тепла снова исчезала из его жизни, как последний островок талого снега. Если раньше осень приносила ему новый виток несмышленых учеников, то теперь эта же осень приносила ему одну единственную мисс Всезнайку, на вопросы которой нельзя было не отвечать…

Три года назад…

      В какой момент она из гостиной перебралась в его лабораторию?       В какой момент он сам стал думать о том, чтобы снять с неё обет и добровольно отсылать зелья с домовиками в Хогвартс, а не ждать, когда наглая Грейнджер бесцеремонно влезет своим носом в очередной чулан, куда пускать её он был не намерен?       — Одного не пойму, мисс Грейнджер! Зачем я вообще открыл в тот день вам дверь? Вы же мне…       — Что? Весь пол загадила? — Грейнджер улыбалась, не обращая внимания на его занудство.       — Жизнь, мисс Грейнджер!       — Жизнь вы изгадили себе сами, это не моя заслуга. А пол я за собой почистила!       Северус метнул на неё уничижающий взгляд, но готовая сорваться с его губ тирада так и осталась невыпущенной на волю, потому что котел закипел сильнее и он отвлёкся на зелье. А она, улыбнувшись чему-то в своей голове, тихо произнесла:       — Мне в тот день было страшно как никогда…       Погасив огонь и отставив котел, Северус с удивлением взглянул на Грейнджер. Страшно? Ей? Да она была в тот день непробиваема, как кожа тролля.       — Поясните, мисс…       Грейнджер слегка покраснела и на мгновение закрыла лицо руками, отчаянно замотав головой.       — Нет, Северус. Ни за что. Это всё равно, что достать все козыри из рукава.       — Мисс Грейнджер, — вкрадчиво начал Северус, понимая, что она неожиданно ляпнула что-то не подумав. Не то чтобы он никогда так не думал, более того, он был уверен, что большую часть времени Грейнджер сначала говорит, а потом думает, но…       — Нет, Северус, не скажу.       — Тогда я освобожу вас от нашего взаимного недобровольно-добровольного сотрудничества, и вы больше не сможете выведывать мои тайные знания, под видом «просто посижу и посмотрю, как вы работаете». Или вы думаете, я не замечаю, как вы с жадностью наблюдаете за всем, что я делаю? Вы даже ингредиенты из теплиц теперь приносите так, чтобы мне было удобнее их раскладывать и использовать.       Гермиона снова покраснела, понимая, что он давным-давно раскусил её «хитрый» план по «незаметному», как она думала, обучению у выдающегося зельевара.       — Это грязный шантаж, Северус!       — Не более грязный, чем в ваш первый день в этом доме, мисс.       — Это было предложение!       — А я думал — сделка.       — И что, я вам так надоела, что готовы разорвать обет? — она хитро прищурилась, а потом с заискиванием заглянула в его тёмные глаза.       — На меня это не действует, мисс Грейнджер, — он фыркнул, внутренне усмехаясь.       Грейнджер совершенно не умела «строить» лицо, в отличие от иных девушек её возраста. Хотя ему было всегда плевать на все эти выражения юных лиц, которые частенько наведывались в его частную аптеку «за зельями», а на самом деле посмотреть на героя войны и попробовать «обаять» загадочного и нелюдимого. Они старались. Но обычно через пару месяцев пропадали с горизонта. В то время как Грейнджер, совершенно не собираясь делать ничего подобного, с его молчаливого согласия превращала его жизнь в бьющийся в агонии фейерверк. Может, ей, конечно, казалось иначе, и она видела радугу, он же отчётливо наблюдал агонию. И каждый раз замирал в полушаге от того, чтобы добить радугу, пытающуюся отчаянно стать фейерверком.       Он давно вычеркнул из жизни своё прошлое, оборвал все контакты. Он даже с бывшими коллегами теперь общался не лично, а лишь через Грейнджер и сов. И он был уверен, что единственное, что его останавливает в этом последнем моменте полушага — то, что Грейнджер была мостом, который связывал его самого и его прошлое. И он был уверен, что как только отболит последняя рана, как только его душа обретёт столь желанный ему покой, он обрушит этот мост безо всяких сожалений. И проживёт ту жизнь, которую хотел. Оценит, наконец, по достоинству дарованный ему шанс.       — Так что, мисс Грейнджер? — он знал, что сейчас можно додавить. И выудить. Не то, чтобы ему было очень интересно, но это, наверное, дало бы ему повод немного поиздеваться над ней словесно в их следующую встречу. И она тоже это знала, потому что иначе, она выпалила бы всё ему сама, не заставляя тянуть из неё клещами. И Северус неожиданно ей улыбнулся, подкрепляя свои слова и догадки, и заставляя Гермиону оцепенеть на несколько минут, неверяще всматриваясь в лицо своего профессора.       — Ну… — Гермиона прокашлялась и всё-таки решилась. Одному Мерлину было известно, о чём она подумала в тот момент, но она вздохнула и тихо произнесла: — Я слышала вашу перепалку с Минервой в тот день. И я точно знаю, что Гораций не стал бы ей помогать. В нём что-то сломалось. В нас всех что-то сломалось той весной…       Гермиона замолчала, не скрываясь смахивая неожиданно блеснувшие слёзы. Северус молчал. Наблюдал. Слушал…       — В общем, я понимала, что вы нам нужны. Вы лучший из лучших. Вы — особенный. Но Минерва уже наговорила многое, что вы бы ей не простили. Она и сама это понимает, но… Речь не о ней. К тому моменту я уже нашла Фоукса, и даже смогла к нему подобраться. Мы немного повздорили, подрались, но потом нашли общий язык. Он всегда был и будет птицей Альбуса. Он ни за что не признает нового хозяина. Но он уже тоже не молод. И каждое его новое возрождение из пепла проходит всё мучительнее и больнее. И однажды, он просто не сможет…       Северус молчал. Значит все эти годы, она выхаживала огненную птицу, залечивала раны от его когтей и снова шла облегчать его страдания. Слабоумие и отвага? Или же болезненная привязанность и точный расчет?       — Нет, это не расчет, — она словно слышала его мысли. — Он плачет, потому что ему тоже больно. Но он всегда знал цену своим слезам. Я просто стараюсь быть рядом и облегчать ему его боль. Я проживаю с ним его осень. И он мне за это благодарен. Слёзы Феникса — один из самых редких и дорогих ингредиентов. И о том, что они есть у меня, знаете лишь вы один, Северус…       Он кивнул, понимая, что он оказался прав. У мисс Грейнджер были свои тайны, она обрастала своими призраками, она училась проживать свою боль. Взрослела…       — А русалки?       — Ну, я же вам всё рассказала ещё в первый вечер, Северус! — Гермиона всплеснула руками.       — Вы что, правда, рассказали им историю своей жизни? — он удивлённо вскинул бровь.       — Правда. И до сих пор рассказываю. Особенно они любят про «вероломных мужчин», и Рон, так кстати уехавший из страны к своему брату в Румынию, мне немало в этом способствует.       — Мисс Грейнджер! — Северус одобрительно цокнул языком. — Что будет, если он вернётся?       — Я сделаю вид, что потеряла память и больше не говорю на языке русалок. Хотя, за эти годы я поднаторела в нём достаточно. Пойду совращать новых Русалок, если эти раскроют мой обман.       — Никогда бы не подумал, что вы способны солгать, мисс.       — Я на многое способна, Северус…       Они немного помолчали, всматриваясь друг в друга, словно переоценивая, словно рассматривая скрытое.       — А зачем вы пришли ко мне? Минерва вас не посылала, — Северус медленно потер ладони, всматриваясь в лицо Гермионы.       — Мне кажется, Северус, что вы как Фоукс… Однажды вы тоже не сможете возродиться. Вам нужен кто-то, кто смог бы достать вас из пепла…       — Фиал для моих слёз уже приготовили?       — Вы неисправимы, Северус, — Гермиона тихонько рассмеялась.       — Так почему было страшно, мисс Грейнджер? — Северус присел на край стола, в ожидании её ответа. — Внешний вид был запланирован?       — Да, — она продолжала улыбаться, — я была так сосредоточена на том, что я выгляжу как чума, что совершенно не обращала внимания на ваши колкие фразы. А когда я отвлеклась и автоматически привела себя в порядок… Вот тогда-то мне и стало страшно, что я не смогу довести свою задумку до конца…       — Вы ничем себя не выдали, мисс Грейнджер. Я… — Северус осекся, немного помолчал и всё-таки закончил фразу. — Я тогда был искренне удивлён, мисс Грейнджер.       — Гермиона…       — Хорошо. Гермиона.       В этот момент он отчётливо понял, что вместо обрубить и закончить, он сам, только что сделал осознанный шаг назад.