Легенды о королях

Зима, достигшая Аллеборских предгорий, отличалась суровыми морозами, в этих, соседствующих с горами местах, постоянно валили снега и с ног людей сбивали ледяные ветры. Михаэль чувствовал, что выбрал не лучшее время для похода, но он не мог дать лорду Расселу время на то, чтобы лорд успел собрать войска в Дробеже. Тем более, когда его усилил приносящий страх и смерть Черный Отряд. И каждый день Михаэля мучил один единственный вопрос – как выжили эти надоевшие всему королевству последователи Родрика Эргана? После той битвы прошла почти половина луны. Двадцать дней, если быть точнее, но новых столкновений не предвиделось. Томас, как и предсказывал Бэйл, не окопался в Дробеже, оставив там лишь небольшой гарнизон. Оставил людей он и на переправах – чтобы добраться до столицы Земель Гидры, их следовало преодолеть немало. Конечно, самую крупную из них, переправу Расселов с замком Водный Страж, в обход преодолеть не выйдет – здесь Гидра настолько широка и глубока, что не представляется возможным ее перейти даже в самую лютую зиму. Поэтому ни Михаэль, ни Бэйл не спешили обрушиваться на Дробеж – для начала им нужно было одолеть его хозяина в открытом сражении, избежав возможной атаки в тыл. Окрыленный победой Михаэль, носящий на поясе трофейный меч убитого в той битве Дейкера, жаждал перекрыть Фростинерскую переправу, являющуюся вратами из бассейна реки Гидра в богатые земли богатого лорда Эйба Фростинера. Вперед, сквозь метели и пургу, Михаэля двигала информация о том, что молодой Томас Рассел все таки преодолел Гидру, отправившись на восток, к Аллеборским горам. И, конечно же, забрал с собой всех своих вассалов – все воинство Гидры. Но зачем? Земли Гидры там заканчиваются спустя несколько лиг, это… Неразумно. Неужели юный Томас допустил свою первую ошибку. Михаэль верил в это, а вот Бэйл… Иногда, Бэйл испытывал искреннее удовольствие от этой войны. В коем-то веке он столкнулся не с тем, кто остервенело лезет вперед, проламывая оборону тяжелой панцирной кавалерией. Эрганы хороши в войне… Но Рассела Бэйл уже мог уважать не в меньшей степени, чем самого Родрика Эргана. Имея намного меньше ресурсов и людей, он грамотно пользовался лесами, устраивал диверсии, резал пути снабжения. Пользовался Гидрой так, как и должен был. Если бы Родрик перешел реку на лошадях, то Томас бы нашел ту переправу, о которой знает только он. Недостаток сил, замененный хитростью. И Бэйл искренне думал, насколько хватит Томаса? *** Эта ночь выдалась особенно холодной, но, на удивление Михаэля, совершенно безмятежной и безветренной, да и намека на приближение метелей и буранов не было. Приказав сделать привал возле места, где Верхняя река впадает в саму Гидру, Михаэль с его личной гвардией отправились вперед, разглядеть Фростинерскую равнину с холма. Михаэль был настолько уверен, что Томас движется по ней, что был готов на такой риск. Все же, после переправы Томас, если не пошел своим малым войском на Эрнепорт, что и Михаэль, и Бэйл сочли безумием, выйдет именно сюда. Проскакав несколько миль, Михаэль скомандовал спешиться еще до того момента, когда они взойдут на вершину холма. Он хотел подстраховаться – мало ли Томас выставил дозорных по ту сторону. А без сведений Михаэль не мог ничего предпринимать – ему хватило опыта прошлых битв. - Сторожи лошадей! – скомандовал юный лорд, едва лишь они оказались на земле, по колено в снегу. Пробирались наверх они долго – настолько долго, что по всему телу Михаэля от натуги и усталости проступил пот. Они буквально пробирались через сугробы, то падая, то завязая в них там, где их глубина доходила до неприличного уровня. Впереди Михаэля постоянно падали расчищавшие путь гвардейцы, но, поднимаясь, они упорно шли вперед. В сапогах у всех было уже столько снега, что единственные мысли, посещавшие голову лорда, были о том, как бы побыстрее добраться до огня и напиться вина с медом. Эти несколько сотен метров растянулись, кажется, еще больше, чем занял их конный путь, но, в итоге, отряд взобрался на самую вершину, откуда открывался просто невероятный вид на начинающиеся в паре миль от них Аллебоские горы. Виднелся там и тот самый Путь Утренней Зари – единственная дорога из королевства Эрнедон в мятежное герцогство Торо. Михаэлю еще никогда не приходилось видеть Путь Утренней Зари изнутри – он только читал о нем заметки и целые труды путешественников, распространенные по миру учеными мужами. Этот путь представлял собой узкую тропу между двумя почти отвесными утесами, протянувшийся на десяток миль от земель лорда Фростинера до земель Торо. И «узкий проход» далеко не форма речи – в нем едва ли могли разъехаться пара телег. И, к тому же, прямо посередине Пути, где он немного расширялся, стояла Костяная Башня – замок, по факту представлявший из себя широкую стену в сотню футов длиной с единственной башней посередине, под которой лежат врата. А за Костяной путь вновь сужается, и не расширяется прямо до начала равнин Торо. Чем-то этот путь напоминал Загорский проход, хотя он был более надежен, чем этот старый, избитый войнами путь. Там было много пещер и ответвлений от основного пути, много удобных склонов, да и сам по себе Загорский проход был куда шире – самая его узкая часть была в десятки раз больше, чем место у Костяной Башни. В Пути Утренней Зари почти невозможно сделать засаду путникам, если вообще возможно, а вот в Загорье… Что уж говорить, если Родрик Эрган в свое время так взял в плен будущую жену Михаэля, Антею, да и десятки раз нападал на королевские караваны, пользуясь удобством прохода. Занимательным считал Михаэль и тот факт, что должность кастеляна Костяной Башни занимал глава гвардии Торо, притом, почти не бывавший в этой крепости. Он все время находился при дворе, и почти не выезжал во вверенную ему вотчину, а правил там доверенный офицер или член семьи. И, несмотря на то, что у Костяной Башни не было ни земель, ни богатств, золото в нее текло рекой – все же, плата за проход покрывала многие расходы. - Мой принц, смотрите… - почти шепотом обратился к Михаэлю рыцарь, показав пальцем в сторону леса, за которым, если верить картам, в паре миль лежала река. Из глубин леса стали появляться огоньки. Десять, двадцать, сто, тысяча… Великое множество огней, скорее всего, являющихся факелами в руках несущих их людей, продолжали появляться из леса. Как только они выходили из леса, их строй становился ровнее, стали вырисовываться походные шеренги, а конный авангард, до этого рассыпавшийся по лесу, начал выходить на передовые позиции. - Они уже здесь, - затаив дыхание, едва слышно проговорил Михаэль, начав беспорядочно смотреть по сторонам. Конечно же, он имел право на беспокойство – Томас уже не раз расставлял свои ловушки так, что его люди попадали в них и гибли. А если Томас захватит его самого, то война будет проиграна…Поэтому безопасность была превыше всего. Но затем, всё войско Гидры застыло… И стояло так достаточно долго, или не так долго, просто Михаэлю из-за холода казалось именно так. - Мой принц, там… Путь! Михаэль обратил свой взор на Путь Утренней Зари, из тени которого на белый снег стали выезжать конники. Один за другим из тени прохода на освещенный факелами снег выходили колонны конников, затем сменившиеся не менее стройными шеренгами пехоты. И даже снег не был для них помехой – они держали единую линию, словно красуясь перед менее собранными, еще строящимися войсками Томаса Рассела. - Полная тишина, - прошептал Михаэль, протерев свои глаза куском ткани, - Здесь что-то темное происходит! Стоя по колено с снегу, Михаэль продолжал наблюдать: то за переправой армии лорда Рассела, то за приближением к ним конников из герцогства Торо. Но, неожиданно, воины Рассела окончательно развалили свой строй и уже начали ставить палатки и шатры, зажигать костры, как вдруг, отделившись от их общей массы. Михаэль начал терять всю суть происходящего – что они упустили? Бэйл не мог не знать о встрече таких значительных сил. А если и не знал, то как он допустил это? Но затем, наконец-то, что-то начало происходить - навстречу коннице Торо вырвались конники из земель Гидры, несущие длинные знамена, которые было невозможно разглядеть на таком расстоянии. Михаэль уж было думал послать конника с приказом готовить войска к битве, как вдруг из горного прохода вслед за конницей и небольшим пешим авангардом показались целые новые полки немаленького войска. Они расходились в разные стороны, и некоторые из них, уходя на правый фланг, выстраивались так, чтобы отрезать холм, где как раз таки и находился Михаэль. И, несмотря на свой страх и риск, юный лорд прошептал: — Сидим тут, хочу посмотреть, что здесь происходит… *** Томас, скрепя сердце и, подавив волнение внутри себя, впереди своих всадников мчался навстречу конникам Дэймона Торо. Он не ожидал, что молодой маркиз так быстро откликнется на его письмо, но все же стоит отдать Дэймону должное — почти за луну он смог не то, что принять решение о встрече, но ещё и собрать войско. Когда между ними осталось не более десяти метров, конники обеих сторон остановились, но, поняв, что под ними сейчас с полметра снега, сдвинули коней на колею Восточного Тракта, по которому довольно часто двигаются торговые караваны. Томас, не выдержав возникшей паузы, первым выехал навстречу маркизу Торо, взяв собой только лордов Вентера и Вейдта. Дэймон Торо навстречу к молодому королю выехал в сопровождении своих вассалов, и его сразу можно было узнать по не менее легендарным, чем сам маркиз, доспехам медного цвета со шлемом, увенчанным окрашенной в синей цвет конской гривой. Сколько же историй и сказок слышал Томас о Дэймоне Торо! Не менее легендарный, чем его друг Родрик Эрган, в этих медных, сверкающих в свете факелов доспехах. Десятками битв и походов он сковал свое величие, и теперь он, собрав войска, стоит прямо перед Томасом. - Неплохая сегодня погодка, не находите ли, маркиз Торо? - любезно произнес Томас, всеми частями тела чувствуя, насколько же сильно он замерз. - Да, приятная безоблачная ночь… - Дэймон вздохнул полной грудью, набрав в себя побольше свежего, отрезвляющего морозного воздуха, - Можете отбросить формальности, титулоупотребление и так далее. Для вас я просто Дэймон, для удобства общения. Надеюсь, я могу называть вас просто Томас? Дэймон не медля снял с головы свой шлем, явив Томасу свой сосредоточенный лик. Рассказы не врали – многие женщины сочли бы его красавцем. Это была не лощеная юношеская красота, а именно что грубая, мужская. Твердые черты лица, напряженный взгляд, ровные губы и достаточно ровно выстриженная щетина. - Ваше право, марк… ой, Дэймон! - неловко отсмеявшись, ответил Томас, с трудом потянув свой шлем со своей головы. Его сразу же охватил холод – меховая подкладка внутри шлема неоценимо спасала его, да и всех бойцов, а тут его сразу же отрезвил мороз. Зима была в своем пике, а здесь, поблизости земель Торо, она была одной из самых лютых на всем континенте. - Так-то лучше. Итак, вы вызвали меня сюда, Томас, изложив свою мысль кратко. Я собрал войска, но по большей части в цели уберечь себя на случай вашей агрессии. Откуда мне знать, что вы захотите со мной сделать? - с улыбкой произнес Дэймон, передав шлем одному из своих спутников. Томас замялся — честно, он даже не обдумывал то, что скажет при встрече, на которую он, кстати говоря, даже не надеялся. В Дэймоне он видел много плюсов: хороший военный опыт, статус легенды многочисленных битв совместно с Родриком Эрганом и без него… Это придало бы его бойцам уверенности и усилило бы их дух. Дэймон — воин, которых Томасу категорически не хватало для противостояния мощи армий Бэйла Рэндэла и Михаэля Боле. Это ум и опыт, которых до сих пор так сильно не доставало молодому Томасу Расселу. Хорошенько обдумав, Томас уверенно, будто готовил эту речь часами, произнес: - Вы знаете меня… - Не знаю, - перебил Дэймон, приятно улыбнувшись, дав понять, что готов слушать дальше. - Вы знаете, что мы боремся за правое дело — против королевского гнета, постоянных войн и того, что им сопутствует. Мы боремся за справедливость, свободу и надежду, давно уже оставившие наше королевство. В вас я вижу того человека, который сможет помочь мне выиграть нашу общую войну, возродить ту самую надежду на мир… - Какую надежду ты хочешь возродить? На что надеяться мне, человеку, потерявшему лучшего друга и не сумевшего никак ему помочь? На что надеяться его сестре, в один миг потерявшей всю свою семью: отца, братьев и родной дом? Жене моего друга, только познавшей, что такое настоящая любовь? Моему отцу, от старости теряющему рассудок и веру в нашу победу? Нет, король Томас, надежду не для кого возвращать… - Никогда бы не подумал, что маркиз Торо потерял надежду на победу! – послышался голос из-за спины Томаса. И Томас обернулся, а Дэймон, явно удивленный такими словами, сделал несколько шагов в сторону Томаса. Но никто не напрягался и не обнажал оружие – все видели, кто прибыл к месту переговоров. Среди дюжины воинов в черностальных доспехах, прибывших с опозданием к месту переговоров, явно выделялся всадник в медных доспехах. Он явно не мог не привлечь внимания Дэймона – такой гвардеец оставался один на все Загорье… - Джейсон… - протянул Дэймон полушепотом. - Маркиз, - спешившись, Джейсон быстрыми шагами направился в сторону своего сюзерена. Неожиданно и сам Дэймон направился в сторону направившегося к нему навстречу главе Черного Отряда. Никто и не думал поднимать оружия – все прекрасно знали сира Джейсона Бакстера, и, конечно же, после новостей из Загорья, его считали погибшим. Поэтому вид живого и невредимого командира гвардии Торо поначалу ошарашил всех, а затем люди озарились улыбками. И, сойдясь вплотную, Дэймон и Джейсон заключили друг друга в крепкие, дружеские объятия, смеясь и улыбаясь. - Пройдоха Джейсон Бакстер, и Черный Отряд… Я уж думал, что страшные события на Западе забрали всех моих друзей и изничтожили легендарный отряд моего названного брата. - Большую часть… Да и Родрика с нами больше нет. Как и Йена, как и всех наших союзников… И самого Загорья больше нет. Нас держала только надежда, что здесь, в землях доброго друга Эрганов, маркиза Торо, мы найдем отдых и безопасность. - Ваши надежды оправданы… Вы следовали с Томасом? - Королем земель Гидры Томасом Расселом, - Джейсон склонился к уху Дэймона, - Хороший парень. Не обращай внимания на его волнение и молодость. - Я буду аккуратен, - с улыбкой прошептал Дэймон в ответ, и, подогнав лошадь ближе к Томасу, продолжил, - И все же, стоит признать, я действительно надеюсь. Да… Ты прав, юный король. Я надеюсь, что моя жена, носящая под сердцем моего ребенка, сможет родить здорового малыша, надеюсь на то, что вернусь к ним, надеюсь на то, что смогу выиграть в войне и убить тех, кто принес мне боль… А видя тебя, Томас, я понимаю, что таких же людей, надеющихся на лучшее и сражающихся за светлое будущее, намного больше, чем один я. Томас был воодушевлен речью своего собеседника – эта легенда была человеком, несмотря на все битвы лишения, которые, он, очевидно, пережил за годы своих странствий. Было интересно и, одновременно с этим, даже волнительно. И юноша знал, куда он двигался, и не думал отказываться от своей затеи. - Дэймон, мне приятно слышать это… Но теперь, когда мы, наконец-то поняли друг друга, я предлагаю тебе союз… Представь себе Речное королевство, мощь и непроходимость земель Гидры, и герцогство Торо, для которых Рассветные горы являются «щитом» — чем не великая сила, способная свергать династии? Тут уже задумался Дэймон — предложение молодого короля было ожидаемым, но всё же, трудным для мгновенного принятия решения. Слабый, больной отец Дэймона, герцог Бенедикт Торо, совсем недавно передал свои полномочия сыну, и только теперь маркиз понял, что такое ответственность за государство. В Томасе он видел молодого себя — гордого, сильного духом, способного на великие дела и умного юношу, нашедшего в себе силы мстить тем, кто когда-то лишил его родного отца. По одному в этой войне не победить. Дэймон прекрасно осознавал этот факт, да и правление было совершенно не его стезей. Почесав покрывшуюся инеем бородку, Дэймон удивительно задумчиво спросил: -Что для вас союз? Объединение исключительно для войны, или же быть вместе, до конца, в дальнейшем? - Кхм, если для вас наш союз может значить нечто большее, чем просто союз против наших врагов, то я со всей присущей королю ответственностью заявляю, что готов пойти на этот шаг для нашего, общего блага. Дэймон улыбнулся – он знал, что этот шаг сейчас необходим – и дело тут не в том, что «враг моего врага – мой друг». Он держал мысли о союзе намного большем, чем военный альянс. Единство… Именно единство им было нужно для того, чтобы навязать борьбу их врагам. Он был един с Родриком, и они побеждали. Но земли их были далеко друг от друга, и не могли быть едиными. Ни Загорье не успело бы к Дэймону, ни герцогство – в Загорье. А здесь был настоящий шанс на успех… Да будет так! - громко, после недолгих размышлений, произнес Дэймон, увидев в решительном Томасе настоящего лидера, если, конечно, многому того научить. Дэймон и его спутники спешились, подошли вплотную к лошади Томаса, тоже спешившегося вслед за Дэймоном. Маркиз Торо ещё раз посмотрел в еле покрывшееся волосками первой бородки молодое лицо Томаса и, беззвучно покивав, преклонил колено перед королем Томасом Расселом. - Да здравствует король! - праздно и громко произнес Дэймон, что, спустя пару секунд повторили его вассалы. Томас был в растерянности – его борьба сейчас обрела новый, неожиданный для его врагов виток развития. И какая же ответственность ложилась на его юные, не до конца окрепшие плечи… - Встаньте, герцог Дэймон Торо, правитель Герцогства Торо, входящего в состав великого королевства Рек и Востока! - провозгласил Томас, глядя на то, как медленно и величаво поднимается его новый подчиненный. *** - Милорд, кажется тот человек, что прибыл из герцогства, преклонил колени перед Расселом… - шепнул всадник справа от Михаэля, усердно всматривающийся вдаль. - Я вижу… Отправляемся обратно в лагерь, надо отправить много писем… - шепотом приказал Михаэль, наблюдающий за тем, как армия Торо сливается с войском Рассела. В лагерь они прибыли быстро — мороз подгонял их, порой Михаэлю казалось, что он отморозил себе все конечности. Спешившись, он направился в свой шатер, разведенный у самой реки, в месте, где лед был наиболее тонким, а по центру вообще виднелся незамерзающий островок воды. Пройдя вовнутрь, Михаэль сразу же бросился к вину, гревшемуся рядом с пламенем, разведенным внутри шатра. Покашляв от едкого дыма, принц отпил вина и, бросив взгляд на наскоро собранный стол, направился к нему. Достав из сундука несколько бумаг, Михаэль бережно взял в руку перо и первым делом написал Бэйлу Рэндэлу. Он надеялся на его поддержку – теперь, в новых условиях, он не мог медлить и брать все в свои руки. В новых условиях он мог не пересилить мощь новоявленных союзников. Завернув тонкий свиток и скрепив его печатью, юноша принялся за второе письму, которое уже должно было отправиться к любимой его, Антее, недавно порадовавшей Михаэля новостью о том, что носит его ребенка. Он помнил этот день — следующий после победы над Дейкером, на рассвете, когда Бэйл уже собирался выступать дальше, птичник принес ему счастливую весть. На его удивление, лучший друг и соратник его, Бэйл, не разделил с ним радость и чашу вина за будущего ребенка, а лишь как-то зажато, и даже грустно улыбнулся, не объяснив причину этим переменам. Когда и это письмо было готово, Михаэль аккуратно завернул свиток и оставил на столе — птичник всегда забирал письма принца утром, когда все ещё спали. Выпив немного горячего вина и, с улыбкой представив, какой прекрасный ребенок будет у него и Антеи, Михаэль лег на свое ложе, укрылся меховым одеялом и, прогнав лезущие дурные мысли о встрече Торо и Рассела, безмятежно заснул… *** Томас проснулся рано — лучи солнца ещё даже не появились из-за вершин Аллеборских гор. Он увидел лица новых стражей, исправно сменившихся среди ночи, и, смочив горло холодным, как лед вином, поднялся с постели. Облачив