Меланхолия одиночества. Финал

      Он тяжело поднимался на второй этаж. Войдя в квартиру, остановился на пороге, стряхнул мокрую куртку и повесил её в прихожей на гвоздь. Дождь громко барабанил по крыше.       В тот день она пришла первой, он сразу понял это, по запаху еды и кофе, наполнявшим квартирку. Он запер дверь и медленно вошёл в комнату. Она подпрыгнула на месте и, словно маленькая птичка, вспорхнула с дивана, бросаясь ему на шею.       — Ну как?! — со счастливой улыбкой спросила она, заглядывая ему в глаза.       Её улыбка тут же растворилась, когда его угрюмый взгляд постарался её избежать.       — Они не захотели брать всё, — проворчал он. — Главный редактор заявил, что ему не нужен этот «флафф». Сказал переделать последние истории. Сделать драму.       — В смысле? — воскликнула она. — Это же чудесные романтичные вещи!       — Именно! — повысил он голос. — Никого не интересуют счастливые люди! — возмущался он. — Читатели хотят видеть тех, кто несчастнее их. Хотят на фоне героев быть благополучными! Это его слова.       — Что за чушь?! — выдохнула она.       — Да! Он велел… чтобы я её покалечил, убил или изнасиловал. Чтобы главный герой страдал и мучился, умирая от боли за любимую.       — Он что, больной? — иронично усмехнулась она.       — Видимо. Он бы забрал всё, что было… до нас, понимаешь? Ему всё понравилось — вся моя... «Меланхолия». А это…       Он рухнул на диван, и она села рядом, ласково обняв его за плечи.       — У тебя ведь почти уже был контракт, — нерешительно начала она. — Наверное, придётся…       — Нет. Этого не будет, — заявил он. — Редактор, конечно, дал мне ещё время, уговаривал подумать, но я отказался от договора.       — Что?! — не веря выкрикнула она. — Ты с ума сошёл? Так ведь нельзя!       — Я не продаю свою душу! — решительно взглянул он ей в глаза. — И я не стану тебя калечить, убивать и насиловать. Я ещё не совсем…       Её губы опалили его. Горячий нежный поцелуй разлил живое пламя по венам. Он ощутил вкус её слёз, а она целовала его так самозабвенно, страстно, что в груди всё разрывалось от восторга, напряжение овладело телом, распалило мужское нутро. Столько недель болезненной, мучительной нежности, что она вызывала, рушились под напором её ласки.       Шум дождя усилился. Отсветы керосиновой лампы плясали на её коже. Её руки пробирались под его джемпер, под футболку, казалось, что каждое прикосновение — электрический разряд. Он терял голову, отвечая её поцелуям, не заметил, как она оказалась у него на коленях, как её свитер упал рядом на диван, как её дрожащее обнажённое тело прижалось к нему. Хрупкая, нежная. Её естественный женственный аромат лишал рассудка. Целуя её плечи, шею, он с наслаждением утопал в её несдержанных стонах. Он понял, что не сможет остановиться, опрокинув девушку на диван, стаскивая с неё джинсы вместе с бельём, когда навис над ней. А она смотрела с таким обожанием и страхом одновременно. Её руки дрожали, когда она пыталась прикрыть аккуратную красивую грудь.       Он обнял её со всей нежностью в последнее мгновение, прежде чем принять окончательное решение, ощущая пламя между её бёдер.       — Люблю тебя, моя девочка, — выдохнул он, обнимая ладонями её лицо. — Пожалуйста, не бойся.       — Я не боюсь… тебя, — еле дыша, прошептала она. — Только… осторожнее.       Погружаясь в жгучий омут, он не сводил с неё глаз, видел, как она зажмурилась, закусила губу, приподнимая бёдра, как она вздохнула с облегчением, когда он замер, а его первое движение сорвало сладкий стон с её губ. Водоворот ощущений сбил с толку. Тело разрывало от непередаваемой страсти. Он не понимал, как это могло произойти так быстро, когда изливался на её живот с трудом успев покинуть горячее лоно.       Стало ужасно неловко, но она обняла его со всей возможной нежностью, притянула к себе, целуя его губы, шею. Он зажмурился, прижал её к себе крепко, почти безумно.       — Кажется, я ждала тебя всю жизнь, — прошептала она. — Боже, это как во сне.       И он улыбнулся, понимая, что всё так, как должно быть. Хотелось ласкать её, целовать её обнажённое тело, её грудь. Оглаживая её изгибы, быстро понял, что всё только начинается — она принадлежит ему. Только ему, и он не имеет права её разочаровать. Он ласкал её, наслаждаясь протяжными нежными стонами, её улыбкой и вздохами, пока спустя время не смог снова овладеть ею полностью, с блаженством наблюдая, как она изводилась от накативших ощущений, как она выгибалась, ловя его ритм, пока по её телу не прошла волна дрожи, её глаза распахнулись, а дыхание замерло, и с новым его движением она вскрикнула, приподнимая бёдра, выдыхая:       — Ещё! Пожалуйста!       И он, приближаясь к кульминации, двигался всё глубже, целуя её алые губы, не сводя глаз с её прекрасного лица, освещённого керосиновой лампой. Он любил её. Он понимал это, потому что никогда не испытывал ничего подобного. Ни к кому. И когда его тело содрогалось в почти болезненных, но таких необходимых спазмах, он слышал её нежный шёпот:       — Я люблю тебя…       Они смотрели друг другу в глаза, осторожно лаская кончиками пальцев усталые тела. Укутавшись в колючий тёплый плед, дышали друг другом. Дождь всё барабанил по крыше, временами ударяя в стекло. Дерево на балконе стучало в окно ветвями и во всём этом было что-то обнадёживающее.       — Я найду другое издательство, — прошептал он, целуя кончик её носа. — Не может быть, чтобы все они хотели только драмы.       — Ты прав, — улыбнулась она. — Есть ведь люди, способные радоваться за других, правда?       И он согласно кивнул. Её губы трепетно прижались к его губам, а потом он обнял её, переполняясь бесконечной нежностью.       — Спи, моя девочка, — прошептал он. — Тебе рано вставать.       — Спокойной ночи, — вздохнула она, обнимая его торс и укладываясь на плечо.       Он был полон решимости и уверенности, что всё будет хорошо. Разве теперь могло быть иначе?

***

      Они одновременно открыли глаза и смотрели в потолок. Молча. Только одна мысль могла в этот момент посетить. Кто-то подключил электричество, а значит, эта квартира вовсе не заброшена. У неё есть хозяин.       Тут же вскочив, влюблённые заметались по комнате в поисках своих вещей.       — Я опаздываю, Боже, — шептала она себе под нос. — Как я умудрилась не включить будильник?       — Не волнуйся, за одно опоздание не уволят, — пытался он успокоить любимую.       — Не уволят, но в деньгах… мне дорога каждая…       На входной двери дёрнулась ручка.       Молодые люди замерли, не веря своим ушам. Они уже были одеты, и теперь стали быстро обуваться.       — Что с вещами делать? — затараторила она. — Мы уже столько сюда натащили!       — Разберёмся. Надеюсь…       В дверь тихо, даже скромно, постучали. Они снова замерли, переглянулись. Опять тихий стук.       — Хорошая была идея с задвижкой, — растерянно улыбнулась она. — Вламывается хозяин, а мы тут голые — какая прелесть!       Он тихо засмеялся, пытаясь свернуть плед и затолкать в рюкзак. Она тем временем собирала пустые стаканчики и пакеты от еды.       — Молодые люди! — послышался приветливый женский голос с лестницы. — Я знаю, что вы там! Не тревожьтесь. Я не собираюсь вызывать полицию!       Они снова переглянулись, и он пошёл открывать дверь. Она смущённо выглянула в коридор. Открыв дверь, молодой человек впустил в квартиру пожилую женщину. Маленькая, полноватая, она опиралась одной рукой на деревянную трость и, прихрамывая, вошла в коридор.       — Доброе утро, — с улыбкой поздоровалась она.       — Здравствуйте, — выдавила девушка, парень просто кивнул в ответ.       — Вижу, вы тут уже неплохо обосновались, — заговорила дама, проходя в квартиру. — Это поразительно, что современная молодёжь может обходиться без электричества. Думала, такое уже невозможно.       — Простите нас, — тут же заговорила девушка. — Мы… не имеем права здесь быть, и мы сейчас всё соберём и уйдём.       — Не торопитесь, — усмехнулась дама. — Вы ведь не просто так тут «прописались». Очевидно, вам двоим некуда идти. Так оставайтесь. Всё равно квартира пустует.       Молодые люди растерянно переглядывались.       — Это квартира моих родителей, — с нежностью взглянула дама на потрет, висящий на стене. — Спасибо, что не выкинули.       — Мы бы не посмели, — начал он. — Простите, это я вломился в квартиру.       — Чем сделали ей только лучше, — усмехнулась женщина. — Честное слово, не представляла, что с ней делать. Я единственный ребёнок. У меня своё жильё, и нет никого — ни детей, ни внуков. Так уж жизнь сложилась. Если будете оплачивать воду и электричество — уже довольно.       — Но, как вы узнали? — смущённо спросила девушка. — Вы ведь, кажется, не живёте здесь?       — Совершенно верно, — улыбнулась женщина. — Но вы же понимаете, милая, тут все очень подозрительные, особенно некоторые. Не тревожьтесь, ничего плохого не случилось. Никто не желает вам зла.       — Мы можем найти… — начал парень, но женщина с необыкновенной мольбой взглянула на него.       — Прошу вас, не уходите. Вы не представляете, какое это чудо — узнать, что дом твоего детства стал для кого-то пристанищем, домом. Если это так, пожалуйста… — она переводила взгляд с мужчины на девушку и обратно, — оставайтесь! Может быть, когда-нибудь у вас появится возможность купить её, а если нет, просто живите и будьте счастливы!       Её глаза наполнились слезами умиления. Его сердце буквально разрывалось от ощущения, что происходит какое-то чудо.       — У меня не было детей. Никогда. Но очень хотелось. Вы мне кажетесь порядочными молодыми людьми, и я уверена, что всё у вас будет хорошо. Я не хочу многого, просто чтобы не пропадал этот милый уголок, — обвела она взглядом комнату. — Свет теперь есть, есть вода. Если вы будете их оплачивать, я буду признательна.       — Я могу платить за съём, — оживился он. — Я плачу за комнату, но немного.       — И этого хватит! — закивала женщина. — Я знаю, каково тебе, милая. Вшестером в двух комнатах тяжело.       Девушка смутилась, опустила глаза, и он посмотрел на неё с безграничной нежностью. Она до сих пор скрывала, насколько тяжела обстановка в её семье.       — Меняйте замки, обживайтесь, — улыбалась женщина. — Вот мой телефон, — и она протянула девушке клочок бумаги с нацарапанным на ней номером телефона и адресом. — И ещё…       Женщина проковыляла к пустой стене, справа от той, что была обращена к парку. Она ласково провела ладонью по выцветшим обоям, снова взглянула на портрет родителей, постучала и сорвала со стены приличный кусок обоев, за которым возник след от дверной ручки и фрагмент выкрашенной белой краской двери. Молодые люди переглянулись.       — Здесь две комнаты, мои дорогие. Знаю, это было глупо, но родители так скорбели об отсутствии внуков, что спрятали эту комнату, чтобы больше не ждать.       Она тяжело вздохнула, сглотнула с трудом.       — У вас всё впереди. Может быть, вам понадобится детская.       Растрогано улыбнувшись, она направилась в коридор. Растерянные влюблённые медленно пошли за ней. Он взял любимую за руку, и она крепко сжала его пальцы.       Женщина остановилась на пороге, взглянула на них с такой теплотой, словно родная мать.       — Спасибо вам, — тихо произнёс он, переполняясь чувством глубокой признательности.       Женщина кивнула и покинула свой дом.       Он повлёк девушку в комнату. Они замерли у большого окна, заворожённые волшебной картиной. Обнажённый осенний парк погрузился в туман. Лучи утреннего солнца освещали спящие тени высоких деревьев, а земля сверкала, покрытая белоснежной пеленой инея. Казалось, что дыхания влюблённых остановились так же, как затих безмятежный осенний парк, окутанный покоем.       Они молчали. Её рука дрожала в его руке. Он осторожно потянул её к себе, мягко обнял за плечи, зарываясь пальцами в её волосы. Трепетно целуя в висок.       — Ты можешь поверить? — с восторгом прошептала она.       — Я немного в шоке, — улыбнулся он.       — Всё будет хорошо, понимаешь? — она подняла голову, заглядывая любимому в глаза. — Ты веришь?       — Я верю, что мы должны быть здесь, сейчас, — с нежностью прошептал он. — И знаешь, даже если у меня совсем ничего не получится, если… я не стану писателем и не продам ни одной истории — это не так важно…       — Но как же…       Он остановил её поцелуем — мягким, но настойчивым, не сводя взгляда с любимой.       — Неважно, — продолжил он, чуть отстраняясь. — Я не буду сидеть на месте, и у нас будет всё, что нужно. Ты веришь?       Она быстро закивала, обнимая его крепко со всей нежностью, что испытывала. И он, переполненный чувствами, прошептал:       — Станешь моей женой?

***

      Золотой осенний парк осыпал листвой балкон, укрытый мягким мхом. Тонкая берёзка тихонько цепляла ветвями крышу, легко постукивая в стекло жёлтыми сердечками. Свежий ветер ласково трепал спутанные пряди женщины, стоявшей за стеклом. На её плечи опустился тёплый кардиган, и она поёжилась, уютно кутаясь в пушистую материю и прислоняясь спиной к его груди.       Лёгкий поцелуй, её улыбка. Она коснулась губами его руки, прижала её к сердцу.       — Снова плохо? — участливо спросил он, бережно поглаживая её плечо.       — Нет, — шепнула она, — мне очень хорошо.       — Я не пойду на это сомнительное собрание, — решительно произнёс он. — Не могу развлекаться, когда тебе плохо.       — Это не развлечение, это теперь образ жизни. Молодые авторы должны держаться вместе, так вам легче продвинуться, добиться чего-то.       — Как же я без моей Музы? — улыбнулся он, поворачивая её к себе за плечи. — Схожу в другой раз. А сегодня… — его ладонь бережно опустилась на её чуть округлившийся животик, — сегодня мы побудем вместе.       Она улыбнулась, немного вымученно, но благодарно.       — Почему я знала? Всегда знала, что ты самый чудесный человек на свете.       — Может, потому что однажды влюбилась? — усмехнулся он, пряча игривый взгляд, зарываясь носом в её волосы.       — Да… — выдохнула она, — я просто однажды влюбилась.