Da capo

Никогда не давай страху поражения удержать тебя от игры. — «История Золушки».

Азартные игры многих заводят, затягивают и разрушают. К несчастью, азартные игры для Бога не имеют того же самого возбуждающего эффекта. Этот любит играть в другие игры; реальны. Желательно…Дайте-ка подумать. Например, с людьми. Там, где ставка — твоя или чужая жизнь, где нет карт, а есть поле в виде всей Земли. Бога будоражит больше всего тот факт, что на него смотрят сотни людей, изучающих каждую его часть тела под мигающего лампы яркого фиолетового и синего цвета, и никто ничего о нем не знает. Это вдохновляет разум на новую жизнь, словно разряд тока, заставляя захлебываться в собственном самолюбие, когда он слышит все громче и громче возгласы своих фанатов, жаждущие встречи с ним, жаждущие увидеть больше, жаждущие коснуться что-то столь прекрасного – Бога. Один из этой сотни прожигающие тело Бога глаз — янтарные зрачки. Ох, точно, у этого засранца в клетки уже есть не только прозвище — Бог —, но дали ему и имя с фамилии — Джон Доу. Потом даже само Божество решило спуститься к смертным с таким «именем», подходящего его образу. Джон ловит этот ястребиный взгляд своими бирюзовыми и запалёнными азартом глазами. Губы Доу шевелятся, и зритель читает: «Поймал». От этого одного слова, которое даже не было слышно из-за громкой музыки и стука сердца, колотящейся в груди настолько сильно, что ничего кроме него нельзя послушать, а проще им завести спортивный кар. Раньше такое даже на грани жизни посетитель клуба не ощущал внутри посетитель этот. Смерть, шептавшая на ухо, не раз даже не заставляла стучать так орган в клетке из ребер. А сейчас эта чёртова штука внутри прямо бьёт по лёгким со всей дури, будто отбивает ритм громкой и быстрой песни, явно приглянувшаяся по душе этому Боженьке. Это была их первая встреча, которую не смог забыть Кейго Таками. Его сердце в тот миг обожгли так, что на нём теперь есть клеймо собственника — Джон Доу. И самое забавное в этой ситуации для пойманного птенчика — невозможность узнать, кто стал владельцем его бьющегося сердечка. А между прочим Кейго первоклассный агент ФБР, конечно, не лучше своего босса Энджи Тодороки, которым Таками восхищался с малых лет и пошел работать в службу только из-за него, но стоит сразу же после своего кумира, поддерживая его, давая опору своему номеру один. Таками уже всех в офисе заебал (никак иначе не сказать), чтобы те отыскали хоть что-то об этом Джоне Доу. Некоторые — особенно кролчиха —, к слову, заинтересовались этим Богом, ведь его правда не могли обнаружить что-то о нем найти. А это ФБР! Для них странно кого-то не найти. Совсем без следов. Поскольку после первого столкновения взгляда прошла лишь неделя, то Ястреб (такой был позывной у Кейго на службе) решил вновь пойти в клуб. Все в тот же «Рай» (ироничное название, не так ли?). Но там не выступал снова этот необычный паренек от чего даже клиентов мало, совсем мало; человек десять от силы приходят за день. Таками садиться на стул возле барной стойки и смотрит на бармена. — А вы точно не знаете его имя? — спрашивает неровным голосом ФСБшник, пытаясь не смотреть на сцену, ведь вспомнит те вечера, проведенные на этом месте, когда наблюдал за незнакомцем в танце, но ещё не столкнулся с ним глазами. — Говорю в тысячный раз: нет. Бармен уже заебался отвечать на этот вопрос куче народу. Он уверен: давали бы ему хотя бы по центу каждый, кто спрашивает об этом заводном мудаке, мог бы уже купить виллу в Италии и жить безбедно лет двадцать. А нет, уже после этого ответа, уже двадцать один. Через месяц Ястреб навещает бармена снова и уже выглядел не таким радостным и вдохновленным. Раньше каждую субботу Бог спускался с небес к смертным, но уже давно того нет. Кейго уже подумал, что после того, как столкнулся с тем взглядом, то стал проклят на невозможность встретиться с Джоном. Да, видел пару раз с того, но мельком. Вечно опаздывал, не мог уловить взгляд или что-то в этом духе. Кейго смотрит на клетку. Клетка, будто для птиц, больших птиц, на весу. Изначально в клубе их установили, чтобы в них танцевали профессионалы, однако те поспешно отказали от этой рисковой идеи, но в день, когда их собирались снять, появился Джон и планы изменились. — Налить ещё пива? — Да. Сухой голос, как душа. Таками не верит, в то, что после того слова ничего не произойдёт. Неужели «поймал» было не ему или просто брошено в шутку. И то, и другое — очень возможный вариант. Первое, потому что было много людей. Второе, потому что слышал от людей, да и сам видел, как тот часто шутил подобным образом. Флиртовал с другими, уходил с ними явно с пошлыми намерениями. Бармен ставит перед своим постоянным клиентом кружку пива. В этот момент двери распахнулись и входит тот, о ком мечтает половина города, хотя, чего тут скромничать, весь мир, — Бог. Кейго обернулся тут же и смотрел яркими глазами, наполненные восторгом и восхищением, на того, кто идёт к сцене, закинув на плечо, держа одними пальцами пиджак, словно тот самый заебавшийся офисный работник. Сегодня Джон был в костюме, явно дорогом, но эту цену одежда потеряла, ведь та в пыли, в грязи и в крови (Чей? Никто не знает). — Хей, владелец, зови зрителей. Я хочу повеселиться. Голос возбуждает моментально птенчика от чего ноги дико сводит и хочется их то ли раздвинуть для того, то ли сжать, дабы не спалить кое-что, вставшее посреди ног. Ах, этот голос…Такой властный, такой грубый, такой… Божественный. Другого слово нет. Кажется, если этот человек прикажете всем встать на колени, все тут же падут ниц без единого исключения. Владелец смотрит не менее горящими глазами на пришедшего гостя. Ему плевать, что тот выглядит так, будто вышел с поле боя и, возможно, недавно кого-то убил. Он пишет в социальные сети новость и ставит нужный хэштег, которые придумали зрители в первую же встречу с Доу. Джон бросает на пол свой пиджак. Потом его подымает, может быть. Сейчас ему охота выпить. Выступать перед пятью человек — не в его стиле. Ему нужна огромная толпа, в которой становится душно и прекрасно, ведь все кричат о его Божественной форме, о его Божественной ауре, о его Божественной жизни в танце. И именно этот азарт, именно эта игра с чужими жизнями — его возбуждает до появления стояка. — Виски со льдом? — Ты и так прекрасно знаешь ответ. — Знаю, как и то, что это за счёт заведения. — бармен ставит стакан на стойку через одно место от агента ФСБ, который, кажется, забыл, как дышать, как двигаться, как моргать, как жить рядом с этим Богом рядом. Кейго готов проглотить свой язык, смотря на то, как Джон, подойдя к стойке, выпивает залпом виски, начавший капать по подбородку и шеи, спускаясь ниже, прячась под бывшей белоснежный и глаженной рубашкой, но пришедшая в упадок по каким-то неизвестным всем, кроме этого наглеца, причинам. Да и похуй на причины. Он в этом наряде оглушительно прекрасен. И не хочется знать, убил ли он кого-то или что-то ещё сделал. Он здесь — это самое главное. — Ещё. Звон стакана об дерево стал для Таками будильником. Он вздрогнул, поскольку взгляды снова встречаются. Становится стыдно: все это время пялился на парня. Хочется спросить: «все хорошо?» Но не может даже открыть рот, дабы сказать такие заботливые слова. С одной стороны, слишком очарован взглядом на себе. Таким манящим, таким давящим, таким…Да слова нет подходящего. С другой, видя этого парня, видя, как он обращается со всеми, словно с никчемными людьми, способные лишь поклоняться Божеству, видя, как он ведёт себя и как выглядит сейчас, приходит осознание: ему ничья забота не нужна. Этот человек заботиться о себе, поэтому он тут. Ему нужна новая порция восхищения его персоной. Бог умен и может выжить, судя по виду, и лишние слова или дела — пустая трата его бесконечного времени. — Знаешь, я знаю какую песню хочу. В груди сердце разбивается у Таками, когда заинтересованный взгляд с него перебегает на бармена. Ревность заполняет горло черной смолой, хочется вскрикнуть, встать со стула, схватить за воротник этой чертовой мятой и кровавой рубашки и утащить Бога за собой, далеко и надолго, желательно навсегда. Куда? Да похуй. Главное забрать и все. Спрячет. Найдет место без единой души. — И что на этот раз? Сокровище оказывается в руках охуевшего от жизни бармена – смартфон незнакомца. — Первая песня в скаченной музыке. — видя удивленный взгляд на себе, усмехнулся. — Пароля нет, как и ничего нет. — бармен разблокировал телефон(Действительно, не было пароля, были стандартные обои и никаких лишних приложений) и открыл музыку. Там были песни только двух групп. — Если хочешь вбить свой номер — Вперед, мне похуй. Джон одним залпом выпивает стакан с двойным виски. Ставит его с оглушительным стуком на стол и смеется. Он встает со стула только после того, как выпил ещё один напиток на половину из чужого стакана, и идет к сцене. Люди начали приходить и заполнять собой зал. Пришло много народу. Очень. Все же многие соскучились, а в некоторых просто заиграл интерес: кого так в сетях Боготворят? И им было не жалко отдать за свой интерес большие деньги за вход, поскольку уже перед входом услышали тех, кто видел выступления Доу о том, какой на сколько тот Божественный и сомнения пропали.

There's a world past the curtains of eager excitement A sea of impatience, awaiting incitement It's all so enticing, it's so mesmerizing It's so hypnotizing, the rhythmic beguiling

Каждый раз это уникальный подход к тому как оказаться в клетке. И в этот раз Джон тоже решил всех удивить: отходит назад на десять шагов, благо сцена большая, и бежит, делает прыжок, словно он волейболисты, что бьёт у сетки мяч, и ладонями хватается за край дна, где открыта дверца. На высоте начинает раскачивается вместе с железякой. Все зрители в страхе. Те, кто в первом ряду уж точно боятся, ведь над их головами пролетает это. Когда клетка начинает движение обратно вперёд, то Доу делает ещё один прыжок: отталкивается своими ладонями от пола клетки и хватается за ближайшие трубки, начиная на них потягиваться. Парень залезает внутрь и закрывает дверь. Ходит по небольшой клетке так, словно она не раскачивается с огромной силой вперёд-назад и обратно. — Испугались? — спрашивает зрителей, глядя в толпу с присущем ему высокомерием. — Как это мило. — он приспускает галстук у себя, опираясь об дверцу из прутьев.

Oh, oh, oh Bring the house down Oh, oh, oh Breathe in, out In, out, in, out

И тут оказывается, что замок не в лучшем состояние и деталь от него падает вниз. Дверца открывается, и парень падает вниз. Всё вдыхают воздух полный напряжения, а потом и вовсе забывают снова выдохнуть, ведь безумец хоть и вылетел из клетки, но уцепился стопами об прутья, переплетая их с ногами. Его лицо, полное лишь наглости и насмешкой над всеми, почти пролетает рядом с полом. И когда летит клетка в сторону зрителей — лицо парня оказывается близко к зрителям в первом ряду. Те даже смогли коснутся его протянутых рук. Доу начал свой танец не сам. Его напарница — сама Смерть. Как иронично. Один бы персонаж, другой истории, сказал бы, что его партнершу по танцам отняли. Но они два Бога, никогда не встретиться. Может быть. Смерть такая дама, что может свести двух безумцев в одном месте. Но мы сейчас не о них… Бог выглядит уже так, будто весь вечер провел с ней и в итоге она, в гневе, как разъярённая женщина, начала портить его вещи и его самого. На обратном пути, к стене клуба, Джон потягивается торсом, хватается руками за прутья и забирается обратно.

When the lights come on When the crowd goes wild Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere To the stratosphere Stand up and scream it loud When the fire flies Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere

— Ваши лица — бесценны. — говорит тот, хватаясь за передние часть прутьев, выставляя свое лицо между ними. Кейго подумал на миг, хотя удивительно, что вообще подумал о чем-то в присутствии этого Божества, о простой вещи: окажись этот Доу за решёткой, то его бы не смогли в ней держать. Грешно держать Бога в клетки. Только сам Он может решать, когда Он будет в ней. Как например, сейчас. Так же Таками подчеркнул для себя умение незнакомца действовать в опасных ситуациях. Раньше тот просто танцевал и ловко, подобно акробату, забирался в клетку. Тут другое дело. Он…точно обучен, как и сам Кейго, сражаться и действовать в непредвиденных ситуациях. Или же все это было частью фарса Бога. Кто знает? Только Он. — Весёлое начало, не правда ли?

After sitting and waiting and anticipating The energy through the walls reverberating It's so captivating, the buzz generated It's invigorating I feel elevated

Всё знают: отвечать нельзя. Богу никогда нельзя ответить. Только он может говорить, когда хочет что-то услышит или увидеть. Эгоистичный, властный, самовлюблённый. Такой Бог на самом деле. Да только это не конец списка ужасных черт Божества. О них лишь все могут строить теории: какой он за пределами этого места. Конечно, были те, кто искали его партнерш и партнёров, но те поклялись в вечной верности своими словами, данные Богу. Грубо говоря: они шлют всех на хуй с просьбами и до гроба своей ебучей жизни будут молчать о нем. Парень снимает с себя галстук окончательно, разворачивается спиной к зрителям и, кажется, игнорируя законы физики, подходит к дверце. Хватает её и возвращается обратно к сломанному замку. Поскольку безопасность все же нужна, несмотря на то, что она и возбуждает, то все равно обманывает между двумя прутьями, одной к дверце, другой к основной единственной стенки клетки, свой галстук. Таким образом он закрепил надёжным узлом дверь, и та теперь не рвётся открыться и дать гравитации выкинуть танцора. Теперь чуть людишкам будут спокойнее, да и он сможет сосредоточиться на более важных аспектах, нежели следить за тем, чтобы, блять, снова не сдохнет. Всё смотрят на клетку, которая начала все тише раскачиваться от чего вернулось дыхание.

Oh, oh, oh Bring the house down Oh, oh, oh Breathe in, out In, out, in, out

— Вы такие послушный. — с усмешкой не доброй произносит юноша, начиная растягивают пуговку за пуговкой своей рубашки, облокотившись снова спиной об дверь. Все стали ненавидеть эту клетку давно. Она мешает коснутся прекрасного, мешает увидеть все чётко, ведь чёртовы тонкие трубы убирают пару жалких сантиметров обзора на роскошное тело. А сейчас зрители ещё больше возненавидят эту клетку. Она раскачивается и не даёт увидеть ещё больше. И появляется ощущение, что ты моргнул, а уже все. Ведь каждый раз, когда клетка летит к стене и зрители могут увидеть Бога, то они неровно взлетают. Слишком много пуговиц растянуть за раз успел. Раньше тот был более медленный. Сегодня все по-другому. Рубашка была снята и полетела вниз к забытому пиджаку на сцене. Всё тут же переглянулись между собой в толпе, подавляя в себе дикое зверинное желание броситься на сцену, чтобы ухватить этот чёртов трофей в виде одежды.

When the lights come on When the crowd goes wild Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere To the stratosphere Stand up and scream it loud When the fire flies Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere

А Джону было абсолютно поебать на одежду. Сюда он пришёл, не для того, чтобы, залезая в эту чёртову клетку, побыть одетым. Наоборот. Его причина быть тут — раздевание. И только сегодня он хочет, чего-то больше. Вопрос только «чего?» ещё решается под копной пепельных волос. Ястреб все это время пристально следил со своего любимого места. Далеко, да. Но его зрение позволяло сидеть далеко и видеть близко. Не зря поэтому его считают лучшим снайпером. Без прицела может чётко попасть в цель с огромного расстояния. Рука тянется за бокалом и отпивает пустоту, совсем забывая, что недавно отпил оттуда тот самый танцор. Когда эта мысль доходит наконец-то до мозга, то по телу бегут мурашки. Непрямой поцелуй. И сразу краснеет в ушах из-за этой мысли. Понимает: глупо так думать и так заливаться краской, словно он какая-то школьница перед своим кумиром. Нет, с кумиром Кейго ведёт себя иначе. А вот с этим парнем все совсем по-другому.

Oh, oh-oh, oh, oh-oh-oh Oh, oh-oh, oh, oh-oh-oh Oh, oh-oh, oh, oh-oh-oh Oh, oh-oh, oh, oh-oh-oh

И наивность в этом Ястреба помогает незнакомцу уловить всю палитру эмоций на лице, пока зритель отвлекся от танца и пристально смотрит на стакан, видя отпечаток чужих губ, и ощущая на своих губах кровь. Да, у Джона была разбита губа и со лба текла кровь. (Да, было сразу ясно: тому глубоко поебать на собственные раны и о них не стоит зарекаться) Доу не может не улыбнуться этому «ангелочку», как его назвал в голове, но эту ухмылку (да, скорее это она, или настоящий оскал хищника видящего свою беззаботную жертву) Таками не увидит, поскольку танцор ее уберёт с лица. Зато остальные увидят и будут гадать, кажется до скончания своих дней, на кого тот так смотрел, кому так улыбался. Все сейчас наблюдают как это чертов Бог проводит языком по одной из труб. Многим хочется оказаться на месте этой железяки, к которой так смачно приставлен ещё и пах парня. Сначала, как обычно, незнакомец начинает с простых, многим в зале известных, движений из стриптиза. Только делает это, когда специалист, чуть опускает ниже клетку и становиться лучше видно того, кто в ней, но не сильно, спасают лишь камеры и телевизоры, которые установили сразу же после появления Бога в Раю. (кто-то строил теорию, что бар-клуб парень выбрал из-за названия).

When the lights come on When the crowd goes wild Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere To the stratosphere Stand up and scream it loud When the fire flies Rip the roof up off of here Take it to the stratosphere

Отходит назад. Спина прижата к прутьям, правая рука обхватывает одну из труб над головой, левая – за тазом. Опускается в знаменитое плие, скользя спиной по железке. Сбрасывает голову вниз и проводит ладонями по бедрам, подымая взгляд, смотря прямо в камеру от чего всех передаривает. Сохраняя то же положение ног, делает полукруг головой вправо. Затем, прокатываясь подбородком по грудной клетке, переводим голову влево. Подходит к боковой «стенке» клетки и обхватывает другую трубу. Стоит на расстояние вытянутой руку от железяки, чуть оттягивая корпус назад. Сгибая правую руку в локтевом суставе, подтягиваем грудную клетку к тому, чем теперь хотят стать все зрители в зале. Кто бы мог подумать, что можно просто возжелать о перерождение железяки, которую почти буквально трахает Бог. Слегка откидывает голову и плечи назад, подтягивает таз. При этом он поднимаемся на пальцы. Продолжает волну, сгибая ноги в коленях и опуская таз. Тянется копчиком назад, увеличивая прогиб в пояснице и выпрямляя ноги в коленях. Подтягиваясь правой рукой к шесту, возвращаемся в исходное положение. Возвращается к «передней» части клетки, разворачиваясь спиной к зрителю. Чуть опираясь на него, хватает его пальцами сверху и снизу. Все хотят, чтобы эти длинные, слегка кривые пальцы с неровными ногтями, сжимали их тела. Потом наклоняется, меняя положение рук. И той, что оказалась внизу, ведет наверх, хватаясь за пах, сжимая его. Все сделали вдох. И забыли о выдохе. Поэтому, парень пропел с вокалистом конец распевку: In, out, in, out. To the stratosphere Все подчинились словам. Все дышали одновременно. Дальше танец был импровизации. Он снимал с себя одежду. Чуть ли трусы не снял, но остановился, начиная дразнить зрителей. И они прекрасно смогли разглядеть, как и всегда, огромный стояк. Действительно, Бога возбуждает крики толпы, восхваляющего его всего. Этот танец сегодня выглядела как сцена из книги или фильма: «Парфюмер: История одного убийцы». Но Джон не собирается заканчивать свою историю тем же актом подлинной любви. Сейчас его интересует немного то, но не в полной степени: он приказывает всем наслаждаться этой ночью, друг другом и музыкой, которая продолжалась. И воля Божья была услышана грешниками.