твои возлюбленные

Сано Манджиро. Глава Бонтена, ужасный, жестокий, пугающий даже одним своим видом и мёртвым взглядом, в котором не видно ни черта человеческого. Он расчётливый, бесчувственный, только холодный ум и трезвая голова, никаких чувств. Идеальный вариант для криминального босса. Таким его видели враги, таким его видели подчинённые, таким его видел Санзу. Но совершенно другим — ты. Вы с Майки знакомы с детства. Будучи двоюродной сестрой Баджи с материнской стороны, ты часто приходила в гости к двоюродному брату и играла не только с ним, но и его друзьями. В силу возраста мальчики сначала не хотели постоянно видеть тебя ошивающейся около них, но с тобой было так весело, что они закрыли глаза на то, что ты девчонка. Но с Майки ты всегда ссорилась. Маленькая заноза всегда смотрел на тебя свысока, не всегда разрешал тебе ходить с ними куда-то, и всё разрешилось, когда после нескольких отказов ты пошла жаловаться на него Шиничиро. Тот, конечно, знатно удивился, когда какая-то шестилетняя соплячка пришла в его мастерскую, ещё и с жалобой на его братца, но ты всё ему объяснила, насупленная, но, тем не менее, смущенная, ведь старший брат этого высокомерного Манджиро был взрослым и красивым. Майки тогда немного влетело за такое отношение к девочкам и он называл тебя ябедой, но ты своего добилась, поэтому показывала ему в ответ язык и смеялась над его обиженным лицом. Победа была за тобой. Как ни странно, ваша компания с возрастом стала только дружнее, что обычно является редкостью. Ты не состояла в Тосве, потому что мальчики оберегали тебя от всего, что связано с жестокостью и драками, да и не хотели, чтобы у тебя были неприятности. И ты была с ними отчасти согласна. Но это не означало, что вы не проводили время вместе, нет, наоборот: вы часто прогуливали школу, ходили в кафе, в парк аттракционов ближе к ночи, потому что красиво, спорили из-за всякой ерунды, играли и дурачились, и ваш смех и крики были слышны по всей округе. Вы выросли, стали сильнее, и вы все по умолчанию дорожили друг другом. Ты не умела драться, но по силе ты была наравне с ними, и тоже могла их защищать, как и они тебя. Именно в расцвет Токийской свастики ты осознала свои чувства к Майки. Ты и поверить не могла, что этот капризуля сможет когда-нибудь вызвать в тебе подобные чувства, и просто места себе не находила. Майки же сразу смирился с тем, что происходит у него в душе, когда он видел тебя или думал о тебе, и просто ждал подходящего момента. Такие вещи нельзя было отрицать, иначе сделаешь хуже себе. Майки догадывался, что нравится тебе, но сам не торопился с признанием. А вдруг ты откажешь? Вдруг посмеёшься? Или начнёшь его игнорировать? Но всё произошло само собой, когда он довез тебя до дома на своём мотоцикле, и вместо привычных колких прощаний ты вдруг быстро чмокнула его в губы и развернулась, ничего не сказав. — Ха-а-а?! Вернись, слышишь! — Ни за что! — Я хочу ещё ! — Обойдёшься ! — Тогда завтра я сам это сделаю, и ты никуда не убежишь, пока я этого не захочу! — Пошёл ты! Я сама не уйду, пока не захочу! Вы улыбались и горели от дикого смущения, пока счастьем наполнялись ваши души. Звук ключа в замочной скважине разбудил тебя. Никогда не можешь поспать спокойно и постоянно просыпаешься от любого шороха. Не сказать, что это минус, но и плюсом это было не очень. Вылезаешь из-под большого, тёплого одеяла и нажимаешь на кнопку сбоку телефона. 2:39 Ты узнаешь его шаги даже в сонном или нетрезвом состоянии. Этот Манджиро как всегда не жалеет себя, заходит к тебе только иногда, мало ест и мало спит. Радует, что он хотя бы постоянно на связи, иначе ты не знаешь, что сделала бы с ним. Черт бы побрал этот его импульс и Бонтен вместе со всеми его подчиненными, которым тридцатник, а до сих пор считают, что твой жених не человек, а машина без чувств. Черт, черт, черт бы их всех побрал! Засовываешь ноги в тапочки и выходишь в коридор, где переобувается твой возлюбленный, и трёшь глаза. Его синяки под глазами будто стали темнее, а сам Майки более хрупким и уставшим. — (Твоё имя)? Извини, я не хотел тебя будить. — Манджиро, забей уже. Меня больше волнует то, что ты пришёл ко мне в такой час. Что-то случилось? Парень стоит неподвижно, с опущенным взглядом, будто черные глаза налились свинцом и ему тяжело поднять их на тебя. — Ничего. Я просто хотел… Хотел увидеть тебя, — почти прохрипел он, и твоё нахмуренное лицо расслабляется. — И что бы ты делал, если бы я спала? — Просто посмотрел бы на тебя, а потом ушёл. Громко вздыхаешь и подходишь к нему, чтобы нежно провести рукой по чёрным волосам и бледному лицу. Майки закрывает глаза, и на его лице появляется тень улыбки. — Сколько можно тебя просить беречь себя? Хотя бы своё тело побереги, Манджиро! Вот скажи, сколько ты спал? — Хм… Час? — Не-ет, — разочарованно тянешь ты, хлопнув рукой по своему лбу. — Если не восемь-девять часов, то надо хотя бы пять-шесть, капризуля Майки. Тот слабо хмыкает на старое произвище, которым ты называешь его вот уже больше пятнадцати лет, и на душе становится как-то тепло и тоскливо одновременно. — Прости,— опять тихим голосом. — Хорошо, а что ты ел сегодня? Нет, задам вопрос по-другому: ты ел? На твоё удивление, ответ положительный, и ты вскидываешь брови, потому что точно не ожидала услышать именно это. — Серьезно, что ли? И что ел? — Ел стейк вместе с Хайтани и Коконоем, а потом тайяки и чай. Зелёный. С сахаром. Правда. Ты знаешь, что Манджиро ни за что не стал бы врать. Не говорить о чём-то — да, это в его стиле, но не врать. — Ма-анджи-и-иро-о, — утягиваешь его в свои объятия и широко улыбаешься, а потом резко отходишь и бьёшь его по плечу. — Видишь? Стоит только захотеть, засранец! Майки тихо смеётся, лаская твоё сердце и слух, и он берет тебя за руку, сжимая её холодными пальцами. — Я рад, что пришёл к тебе. Знал, что не ошибусь. — Ещё бы ты сомневался. Пойдём, нам нужно поспать. — Ты не против? — на всякий спрашивает он, и ты закатываешь глаза и опять слышишь его смех. Да, действительно глупый вопрос. Заходите в тёмную спальню, которую освещает только свет уличных фонарей. Майки переодевается в домашнюю одежду, и вы забираетесь на кровать, почти полностью залезая под одеяло. Парень загребает тебя руками, устроив голову на твоей груди, и ты целуешь его в чёрную макушку. — Солнце, тебе никуда не надо сегодня идти? — спрашиваешь ты, а Майки всё ещё не привык к тому, как ты ласково и искренне называешь его «солнцем». — Нет. Сегодня никуда не надо. Ничего, если я останусь с тобой дома весь день? — Было бы славно. Заодно вместе приготовим что-нибудь вкусное. — С радостью. Манджиро оставляет нежные и горячие поцелуи на твоей шее и кладёт голову обратно, постепенно засыпая. — Я так тебя люблю, — шепчет он. — Я тебя тоже люблю, капризуля. Никто и ничего не помешает вам безумно любить друг друга, даже спустя столько лет.