твои возлюбленные

Гадко. Просто гадко. Сидишь на парах и смотришь перед собой отсутствующим взглядом, думая о том, что произошло. Началось всё буквально сегодня ночью, когда ты пыталась заснуть, чтобы утром легко встать по первому звонку будильника. Но внезапно вспомнила один неприятный момент из жизни, а вслед за ним цепочкой пошла череда плохих воспоминаний. Лежа под одеялом, ты беззвучно плакала, стараясь быть как можно тише, чтобы в доме не услышали ни звука. Тогда ты решила пойти на балкон «покурить». Мороз холодил колени и заплаканное лицо, но ты не обращала на это внимания. Хотелось наконец бросить этих дерьмовых людей и уйти, так хотелось. Но ты знала, что с тобой тогда случится и насколько плачевно это закончится. Ты зажала белоснежную сигарету между бледными губами и поднесла медленно горящую спичку, но остановила руку в двух сантиметрах от сигареты. Холод отрезвил тебя. Выкинула сгоревшую спичку вниз, в сугроб, и стала смотреть на тусклые многоэтажки, на город, покрытый слоем снега и инея. А уже через несколько минут ты поссорилась с Санзу. Глупо как-то вышло: он в шутку пригрозил тебе, когда узнал, что ты опять чуть не закурила, а ты, злая и обиженная из-за недавних слез и нахлынувших воспоминаний, резким тоном ответила ему и холодно пожелала хороших снов. Холодное пожелание в холодную ночь. Сообщения и звонки были благополучно проигнорированы. Утром проснулась с необъятным чувством вины и с грузом в душе. Не надо было писать человеку, когда сама в отвратном состоянии. Блять. В университете поздоровалась с знакомыми и с группой, но особо не разговаривала с ними, села за пустующий последний ряд и погрузилась в свои мысли. Как твои близкие могут тебя терпеть? Как Хару, твой парень, может тебя терпеть? Это не первая ваша ссора, но пока самая крупная и долгая, и виновата в ней ты, потому что даже после десяток его сообщений с беспокойством о тебе и искренними извинениями ты не ответила ему. Потому что стыдно. Потому что не в его характере так долго извиняться и пытаться достучаться, он краток и до ужаса прямолинеен, всегда, но с тобой он ведет себя по-другому. Ты считаешь, что он даже как-то унижается, что ли, ведя себя так из-за ссоры, которую начала ты. И грубой тоже была ты. Ты ни разу не считала его виноватым в этом и уж тем более не сказала это Санзу. С самого начала и младенцу понятно, чья тут вина. Только вот как извиниться? Тебе так стыдно, что в голове проскальзывает мысль расстаться с ним, потому что в отношениях ты ни разу долго не продержалась, точнее, не продержались рядом с тобой другие. Со звонком собираешь сумку и выходишь в коридор, терзаемая мыслями и сомнениями. Харучиё заслуживает лучшего. Он неглупый, сам прекрасно понимает это. Правда, он добрый, пусть на первый взгляд не скажешь, и дорожит близкими. Может, он с тобой до сих пор из-за жалости? Вполне логичный аргумент. «Я должна извиниться перед ним и сказать, что мы должны расстаться». Но так страшно говорить это в лицо, поэтому решаешься только написать, стоя за углом университета и игнорируя снегопад и мороз. «Хару, прости меня. Я вспылила и нагрубила тебе за ни за что, прости, я так виновата. Хотя одних извинений тут недостаточно, но это всё, что я могу предложить. Ты заслуживаешь лучшего, поэтому, давай расстанемся?» Последние слова печатаешь, еле различая клавиатуру и написанное за пеленой застывших горячих слез. Ты же так уверена в своем решении, что за слезы на ровном месте? Или, может, решение не совсем то? — Я тебе постоянно говорю: не забывай поправлять воротник. А то выходишь, как разбойница. Чувствуешь, как пальцами разглаживают воротник твоего зимнего пальто и быстро смаргиваешь слезы, удалив сообщение. Поворачиваешься и сталкиваешься со спокойными голубыми глазами. — Привет. — Привет, Хару. — Теперь мы можем поговорить? Игнорировать как в сообщениях уже не выйдет, правда? — парень засовывает руки в карманы куртки и смотрит на тебя, ожидая ответа. А ты только и делаешь, что молча смотришь на него, не зная, как быть. — Ты можешь мне всё рассказать. Помнишь? Какую бы лютую дичь ты ни сделала, я помогу тебе. К счастью, он не заметил следов твоих недавних слез, это хорошо. Как ему теперь ответить? Сейчас тебе еще больше стыдно перед ним, чем до этого. Он даже потрудился прийти к тебе в университет, а ехать ему сюда не менее часа. — Прости…меня. Хару. Пожалуйста. Он вопросительно изгибает бровь. — У меня ночью случилась истерика и я сорвалась на тебе. — Боже, и ты думаешь, что я могу на такое о… — Я плохой и нервный человек, я ужасная девушка, я всех достала и никто меня терпеть не может, а ты заслуживаешь рядом кого-то намного лучше и уравновешенней, чем я, — затихаешь и с трудом сглатываешь ком в горле. Лучше не стало. — Чего? — Санзу удивлен, словно не верит своим ушам. — О чем ты вообще? Ты сильнее хмуришься и поджимаешь губы. — Кто тебе такое сказал? — Я так решила. — Неправильно ты решаешь, я тебе скажу. И вообще, — вздыхает он, — это моя вина. Очень неудачно пошутил, прости. Я не должен был так говорить тебе. Стало только грустнее. Точно ли ты заслужила такого терпеливого человека? — Ты просто беспокоился о моем здоровье, а я сгоряча сказала тебе такое. Простишь меня? Санзу вздыхает так, словно до этого объяснял базовые вещи проблемному подростку, и кладёт руку тебе на предплечье, потирая его большим пальцем. — Я прощаю тебя, всё в порядке. Ты же знаешь, что я не из обидчивых. Решили проблему? — Да, — киваешь и поджимаешь губы сильнее, мысленно приказывая себе не реветь. — Мир? — протягивает руку Санзу, слегка улыбаясь. — Мир, — пожимаешь его руку, но по твоей инициативе рукопожатие плавно перетекает в объятия. Санзу усмехается и легко похлопывает тебя по спине. — Пошли? — он берет тебя за руку и вопросительно смотрит. — Пошли. Он тактично промолчал о потекшей в уголках твоих глаз туши.