твои возлюбленные

— (Твое имя), это прозвучит совсем немного странно, но ты сможешь замаскировать мой ожог, чтобы его не было видно? — Что, прости? Иниу впервые говорит об ожоге по своей инициативе. Не из-за твоего вопроса, как было, когда вы вступили в отношения и ты осторожно спросила, а по собственному желанию. После вы больше не затрагивали данную тему, хотя ты втайне считала, что ожог даже идет Инуи и является его изюминкой, но вслух не говорила. Не хотела давить на больное или причинять ему дискомфорт, зная о трагедии в его детстве. — Ты же визажистка. Я слышал, что вы и не такое можете. Ты скроешь это макияжем? Мне… просто стало интересно посмотреть на себя без ожога, пусть он и стал мне как родной, — усмехается парень. Вы находитесь в твоей студии, освещенной закатными лучами, пробивающимися через закрытые персиковые жалюзи. Ты закрываешь журнал и откладываешь его на кофейный столик. Инуи выжидающе смотрит на тебя, ты встаешь и подходишь к нему вплотную. — Что случилось? Тебе кто-то что-то сказал? Он уловил в твоем голосе стальные нотки и сдержался, чтобы не улыбнуться. В голове пронеслось не одно воспоминание, где ты недоброжелательным взглядом испепеляла тех, кто пялился на Инуи из-за его туфель на высоком каблуке или ожога на одной стороне лица, иногда это шло вкупе. Доходило до того, что к Инуи прямо на улице придирались из-за обуви и ты чуть ли не драться лезла с этими людьми, вечно сующими нос не в свое дело. Да, твой парень не раз успокаивал тебя и утверждал, что ему плевать на них и он сам может с ними разобраться и подраться, если этого дойдёт, но, на самом деле, ему было безумно приятно, что ты за него заступилась. Это весьма красноречиво подтверждало тот факт, что он тебе далеко не безразличен. — Нет, никто и ничего мне не говорил. Просто захотелось посмотреть на себя с чистым и необожженным лицом. Тебе грустно такое слышать. Это могло быть обыкновенным любопытством Инуи, но что, если он увидит себя «прежнего» в зеркале? Его наверняка будут мучить невеселые мысли в голове, снова болезненное прошлое и смерть сестры напомнят о себе, он может начать комплексовать. Но Инуи с надеждой и мольбой смотрит на тебя, из-за чего ты, в конце концов, уступаешь ему и приглашаешь сесть перед тобой на стул с мягким сидением. Внезапно тебя озаряет одна идея. — Золотце, можно тебя у тебя кое-что попросить? — Конечно, — произнесенное мягко в его адрес «золотце» каждый раз заставляло его таять, но внешне его смущение проявлялось только в виде покрасневших щек. — Можно я сниму процесс и закину его в свой блог? — Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Спасибо большое! Я же могу сказать своим подписчицам, что ты мой парень? — Если хочешь, я не против. Обычно подобное делает аудиторию еще шире, нет? Ты хмыкаешь. — Тут ты прав. Обещаю тебе, после этого видео все будут лезть в мою личную жизнь больше обычного, но новые клиентки и их деньги лишними не бывают, верно? Хм, думаю, стрелки коричневыми тенями тебе подойдут… Парень удивлённо моргает, но ты улыбаешься и не обращаешь внимания, занятая настройкой камеры и выбором средств для макияжа. — Стрелки? Ты серьезно? — Ага. Видел, как Коконою они идут? Я тебе не хуже нарисую — даже лучше. Но это так, чтобы подчеркнуть твои красивые светлые глаза. При помощи такой нехитрой манипуляции ты добилась его согласия. Да и ему, если честно, было интересно взглянуть на результат подобного «эксперимента». — Чувствуй себя естественно и менее скованно, хорошо? Просто представь, что это наше с тобой уютное домашнее видео… — … которое помимо нас увидят сотни тысяч человек. — Это сейчас неважно, Сейшу, — щиплешь его за щеку и слышишь в ответ фыркание. — Итак: раз… два…три. Доброго времени суток, мои ненаглядные! Это видео будет немного отличаться от моего обычного формата, потому что сегодня у нас в гостях мой парень, Инуи. — Здравствуйте, — он слегка наклонился в поклоне перед невидимой аудиторией. Пока что Инуи справлялся хорошо и не нервничал, как ты заметила по его расслабленному лицу и опущенным плечам под твоими руками. — Инуи стало интересно, получится ли у меня закрасить его ожог, а еще я нарисую ему стрелки. Так как недавно я выкладывала процесс и результат закрашивания большого родимого пятна на лице моей клиентки Сакуры, думаю, в этот раз тоже выйдет неплохо. Ты достаёшь несколько предметов из аккуратного зеленого чемоданчика и показываешь на камеру. Потом растираешь по лицу парня увлажняющий крем под тип его кожи, подготавливая лицо перед макияжем. — Сначала мы нейтрализовываем аджастерами эту зону, а не перекрываем всё плотно и грубо. Так как ожог где-то неравномерного цвета, нужно знать колористику и наносить аджастеры локально и точечно, подбирая правильные цвета… После твоих выходных вы с Инуи договорились встретиться у него дома. Ты принесла выпечку, суши и фунчозу, с него требовались лишь его полупустая, просторная квартира, горячие напитки и выпивка. — Ну ебануться теперь. — Что на этот раз? — фыркает Инуи, передавая тебе бумажный стакан с клубнично-банановым рафом. Себе он взял то же самое, сразу отпил и поморщился: слишком горячий. Ты не сводишь глаз с экрана планшета, пролистывая видео на своем блоге. Парень сел на диванчик позади тебя и тоже посмотрел в экран; ты же сидела на пушистом ковре, поджав под себя ноги, и потирала лоб. — Четыре дня. Всего четыре дня я не заходила в свой блог и провела их за городом с родителями. За это время видео с тобой набрало больше просмотров, чем остальные мои видео, — ты пальцем указываешь на строку с количеством просмотров, и Инуи застывает с открытым ртом. Не может быть. — Почти семьсот тысяч… — Целых семьсот тысяч, Инуи! Офигеть! Целых семьсот тысяч просмотров! У меня почти никогда не переваливало за две сотни тысяч! Инуи удивлен не меньше твоего. Никогда, никогда бы он не подумал, что он, Сейшу Инуи, сможет привлечь столько внимания из-за одного видео, где он ничего и не делает, по сути. Оказалось, чтобы стать популярным, ему нужно не так уж и много — всего-то засветиться в блоге своей девушки-визажистки в качестве гостя. — Ну это же здорово? — Еще бы нет. Ашале-е-еть, — ты не можешь отойти от радости и зашла в раздел с комментариями: — «Какой красавчик! Ему так идет его ожог, зачем убирать?», «(Твое имя)-чан, вы такая мастерица, и руки у вас золотые. Кстати, парень тоже», «Как жаль, что он уже занят. Ему очень идут стрелки!», «Инуи-кун, появляйся почаще, ты очень классный!»… — Ладно-ладно, можешь дальше не читать, я всё понял, — машет руками парень, на лице которого смущенная улыбка. — Все от меня в восторге, я понял. — Настолько, что у меня личка взорвется от сообщений. И всё из-за одного парня, который пришел ко мне со странной просьбой. Ну не чудо ли ты? — нарочно выводишь ты его на эмоции, и румянец на загорелом лице появляется мгновенно. — Да ну тебя. Это же ты проделала всю работу. Я просто сидел. — Не прибедняйся, Инуи. Ты знаешь, что ты очень фотогеничный? Камера тебя обожает. Сейшу прыскает от смеха и начинает легко щекотать твою шею, вызывая у тебя смех. — Посмотрите, малыш Инуи смутился. — Сейчас серьезнее буду щекотать, — он в шутку угрожает тебе, делая интонацию строгой. — Как скажешь, — поднимаешь руки в знак мира и присаживаешься на диванчик. Планшет выключен и отложен подальше. — Кстати, ты мне до сих пор не сказал, почему ты хотел закрасить ожог. Ты внимательно следишь за Инуи, за тем, как он меняется в лице — даже если это трудно заметить, но не тебе, — чтобы понять, готов ли он отвечать на давний вопрос или опять отмахнется. — Интересно стало, буду я выглядеть лучше, если лицо снова будет казаться обычным, или же ничего не поменяется. — И что в итоге? — Ничего не поменялось, — зеленые глаза посветлели, и Инуи улыбается. Вместе с ним улыбаешься и ты. — Знаешь, если начистоту, мне всегда нравились шрамы людей. Прозвучит не так, как это прозвучало у меня в голове, но они правда идут людям. Добавляют им характера, что ли. Короче, не знаю, как объяснить, но за каждым шрамом стоит своя история, будь она плохой или нелепой, и они выделяют человека среди других. — Я даже тронут, — отвечает он, сделав небольшую паузу.— Рад слышать, что тебе нравится, — парень кладёт руку на твое колено, смотря на тебя с нескрываемой нежностью. Ты подвигаешься и аккуратно целуешь его в место ожога. — Главное, чтобы себе нравился, а остальное уже не так важно.