твои возлюбленные

— Доброе утро… Свинья. — Ага, доброе только из-за тебя, — пробубнил Шиничиро и не посмел обидеться на оскорбление. Потому что заслужил. Ты зевнула, потирая сонные глаза, и села за кухонный стол. Шиничиро как обычно по-хозяйски пользовался твоей кухней и собирался приготовить завтрак, хотя проснулся не более чем десять или пятнадцать минут назад точно. Ты не препятствовала этому и даже в мыслях не было высказать какие-то претензии: с этим парнем ты дружила достаточно долго, чтобы спокойно довериться ему. У тебя в квартире Шиничиро стал как родной, но, к счастью, не злоупотреблял твоим гостеприимством. — Давно проснулся? — Неа, совсем недавно. Будешь омлет с овощами? — Ну давай. Ты потянулась за мятой пачкой сигарет, лежащей на стуле, и достала зажигалку из кармана серых домашних штанов. Через несколько секунд до парня донесся твой усталый вздох. Вместе с вздохом вышел табачный дым, и ты вспомнила события сегодняшней ночи. В час ночи тебя разбудил звонок от Шиничиро, который заплетающимся от алкоголя языком просил заехать за ним и его друзьями в полицейский участок и без конца извинялся. — Т-твой о-отец же, блн, вроде в С-сибуе работает, дэа? — Дэа, — ты передразнила его и провела рукой по лицу. — Дай мне десять минут, чтобы всё уладить. Прервав пьяные возгласы благодарности с другой стороны экрана, ты наспех собралась и вышла прямо в домашней одежде на улицу. Разговор с отцом по телефону был коротким, но весьма информативным, и когда ты приехала в участок, в камере тебя уже дожидались твой лучший друг и его компания. — Вы подрались возле клуба с какими-то мужиками? Серьезно? Бенкей был в лучшем состоянии, чем остальные, благодаря толерантности к алкоголю, и вы с ним договорились, что он берет на себя Такеоми и Вакасу, а Шиничиро переждет похмелье у тебя. Однако твой пьяный друг стал настаивать на том, что Вакаса просто обязан быть рядом с ним «для общего дела», чему ты не очень обрадовалась. Но Бенкей на удивление легко согласился с ним и мягко попросил об услуге, если тебя не затруднит. Ты не обрадовалась этому, но подумала несколько секунд и согласилась. — Но только потому, что ты попросил. — Еще раз спасибо. И прости за это. С нас выпечка и сигареты. Ты махнула рукой, мол, не стоит извиняться, и села за руль своего старого автомобиля. Такеоми недовольно бухтел, что он никогда не сядет в машину, если за рулем женщина, но Бенкей заткнул его. Всю дорогу вы ехали тихо, не считая бредящих парней на задних сидениях и Бенкея, который вводил тебя в курс недавних событий. Такеоми сидел молча и смотрел в окно, изредка бросая на тебя помутневший от алкоголя взгляд. Да, ты ему не нравилась черт пойми из-за чего, но эта неприязнь была такой взаимной, что разбираться не хотелось. Пусть не любит тебя и дальше, ты не с ним дружишь. Высадив двух парней у их давнего знакомого и еле как доведя до своей квартиры оставшихся Вакасу и Шиничиро, ты со злостью пошла заваривать себе кофе. Парни, которых ты уложила на своей кровати, через несколько минут стали мирно сопеть. В отличие от них, о сне могла ты только мечтать, потому что боялась, как бы они не захлебнулись в собственной рвоте, особенно Шиничиро, который практически никогда не пил. Его хлебом не корми, дай только сигарету. Вакаса хотя бы привыкший, и то сейчас в ужасном состоянии. — Дебилы, блять. Чтоб вы от похмелья мучались. Ты накрыла их одеялом (нет, ты не засматривалась на спящего Вакасу и не очерчивала мысленно его профиль и красивую линию челюсти) и устроилась за рабочим столом с большой кружкой кофе и книгой, которую откладывала до сих пор. Настольная лампа горела до шести утра, и усталость так накатила, что ты уснула за столом, сама того не заметив. Проснувшись через четыре часа от чужих шагов в кухне, ты немедленно пошла проверить спальню, но там оказался только спящий Вакаса. Отлично, хотя бы живой. Обеспокоенная состоянием этих двоих — ты никогда не признаешься, что волнуешься за них, — ты даже не поняла, что проснулась на диване в гостиной, укрытая одеялом. В моменте это почему-то не показалось странным. — (Твое имя), не кури натощак, — парень спокойно забрал из твоих пальцев сигарету и потушил об глиняную пепельницу в виде бордового сердца. — А то что? — Это вредно. — Придет большая злая сигарета и убьет меня? Шиничиро прыснул и чуть не уронил миску со взболтанными яйцами. — Язву заработаешь! Поздно. Уже заработала одну большую, которая сейчас спит и видит десятый сон в соседней комнате. — Резонно. Ничего не хочешь мне сказать? — Эм… — он на секунду перестал жарить овощи. — Мне нужно извиниться за сегодняшнее. Это было ужасно, прости за это, пожалуйста. Девушка не должна разбираться с последствиями драки оравы идиотов, признаю. В трезвом состоянии я бы и мысли о таком не допустил. Ты покрутила в руках пачку «Camel», побарабанила пальцами по поверхности стола и посмотрела на друга: тот в ожидании не сводил с тебя глаз, оставив готовку. — У тебя болтунья сейчас сгорит. Простого «спасибо» и твоей дальнейшей осторожности достаточно. За остальных не извиняйся, ты вообще по роже больше них отхватил. Мне ты важнее, чем они, и ты это знаешь. — А Вакаса? Ты считала себя страшно опозоренной: стоило всплыть этому имени, как ты становилась нервной и излишне осторожной. Однажды два года назад случайно встретив побитого Сано Шиничиро и поделившись с ним сигаретой за спонтанным диалогом, ты незамедлительно стала частью его жизни. Ты не горела желанием знакомиться с его верной компанией друзей, в отличие от него: он чуть ли не на каждом углу хвастался тобой. Сначала те даже подумали, что их друг свихнулся и придумал себе образ девушки, которая — не может быть! — согласилась на дружбу с ним. А потом они увидели тебя с Шиничиро в кинотеатре и после фильма подошли, когда вы вдвоем вышли на перекур. — Так ты действительно существуешь? — выпалил тогда Такеоми. Тебе они сразу не понравились, особенно Такеоми, у которого язык без костей и нет никакого такта. У этого парня чуть ли не на лбу было написано, что он мудак и патологический бабник. Кейзо, или же Бенкей, был на удивление очень осторожен и создавал ощущение большого плюшевого медведя или брата, которого тебе всегда не хватало. Ты и не думала, что вы так хорошо поладите. А Вакаса… Блять, Имауши Вакаса, начало конца, кровоизлияние в мозг и внутреннее кровотечение, тихая и незаметная раковая опухоль, о существовании которой узнаешь слишком поздно, но все это время ощущала её. Как там писал Чак Паланик? «Крохотная язвочка на нёбе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но не удержаться»? Этот мужик знал, о чем пишет, отлично знал. И наверняка предугадал, что то же произойдет и с тобой рано или поздно. Иначе не объяснить, почему первая влюблённость внезапным порывом настигла тебя именно на четвертом курсе университета. Никто не верил, что тебе кто-то может понравится, что ты стерпишь любовь и привязанность от другого человека, и этот человек захочет дарить тебе их. Что ты можешь ставить кого-то выше или наравне с собой. И ты не верила в это больше остальных. — Вакаса твой друг, а не мой. — М? Мне казалось, что вы хорошо ладите, — искренне удивился Шиничиро. — Обычно он вообще с людьми не разговаривает, ему лень и неинтересно. Но с тобой он проводит время даже охотнее, чем с нами. Постоянно интересуется твоим комфортом, но так, чтобы это выглядело ненавязчиво — в своей собственной манере, короче, — предлагает помощь и подвозит тебя после учёбы, если ты поздно заканчиваешь. Да, по-моему, ты ему симпатична. Только я тебе этого не говорил! Не давай мне надежду. Не давай мне надежду. Не давай. Мне. Надежду. Я не хочу, чтобы мне стало плохо в конце. — А со мной прямо-таки интересно, что ли? — ты фыркнула и сделала безразличный вид. — Я бы сказал, что да. Он считает тебя более адекватной, чем нас. И вообще, хватит прибедняться, это не похоже на тебя. — Да я в последнее время вообще мало похожа на себя. Шиничиро вопрошающе посмотрел, и ты подняла на него глаза. Он догадывается, а ты этого не ожидала. Вы дружите больше двух лет, так почему тебе не приходила мысль, что Шиничиро может быть иногда удивительно наблюдательным? Он не создает впечатление такого человека, или просто отлично притворяется. — Мне кажется, я догадываюсь. — О чем догадываешься? Вы синхронно повернули голову на Вакасу, появившегося в дверном проеме. Он прислонился к стене, зевнул, прикрыв рот рукой, и туманным взглядом смерил вас двоих. Ты отвернулась первая и вдруг встала с места. — Я сейчас. Он отошел, давая тебе пройти, но ты все равно случайно задела его руку и, пресвятые угодники, задержала дыхание. Парни посмотрели тебе вслед, а потом друг на друга. — Она злится, — выдвинул вердикт Вакаса. — Еще бы не злиться, если честно. Что ты так зыришь? Я прервал вас на самом интересном? — Можно и так сказать, — Шиничиро вздохнул. — Садись, раз пришел. Вакаса удивлённо посмотрел через его плечо на газовую плиту. — Охуеть. И часто ты готовишь? — Примерно каждый раз, когда я у (Твое имя), — он показал другу язык. Если бы Шиничиро в этот момент не был занят перекладыванием еды в тарелки, то увидел бы застывший взгляд Вакасы, то, как его челюсть напряглась. Но Вакаса славился своим воистину буддийским спокойствием и умением держать себя в руках, потому одернул себя и сел на стул, где еще две минуты назад сидела ты. — Как твое похмелье, кстати? Хорошо поживает? — улыбнулся Вакаса. — Сам знаешь, как оно поживает. Ты лучше поешь и уходи. — А что так? Прогоняешь? Парень прекрасно справлялся с тем, чтобы показаться веселым и равнодушным одновременно, будто не его сейчас гложили самые неприятные подозрения по поводу лучшего друга и девушки, которая ему нравится. Не может быть, чтобы Шиничиро понравилась какая-то девушка и он при этом не спалился: он бы ходил с дебильным выражением лица влюблённого человека и восхвалял тебя на каждом шагу. И узнали бы о его влюблённости даже те, кому было принципиально насрать. Однако Вакасе все равно было неспокойно на сердце, будто его обманывают. Но разве мог Шиничиро так поступить с ним, даже в теории? Он и под градусом о таком бы не подумал. А ты… Вакаса полгода не мог определиться в своих чувствах к тебе. Что это: влюблённость или нечто посильнее и серьезнее? Еще полгода он наблюдал за тобой, запоминал твои привычки, предпочтения в чем бы то ни было, ненавязчиво пытался стать к тебе хотя бы немного ближе. Но к тебе было не подступиться. Ты была одной из тех «странных» и независимых женщин, которые жили в собственном мире и не считались с чужим мнением, но и со своим уставом в чужой монастырь не лезли. С тобой всегда было спокойно, немного неловко, ты не вторгалась в личное пространство и личную жизнь. Ты создавала впечатление человека, которому никто не нужен, который не будет пытаться кого-то удержать. Вот только с Шиничиро ты держалась куда более непринужденно, даже позволяла себе положить голову ему на плечо, пока выпивала с ними за компанию — что происходило редко, — или курила, сидя рядом с ним на одном диване — а это уже происходило часто, и Вакаса уверен, что намного чаще, чем ему хотелось бы. В плане физического контакта для Шиничиро ты делала щедрые поблажки, и воображение Вакасы рисует ему такие интересные — просто раздражающие неимоверно, — сцены, которые могли происходить между вами двумя, о которых вы, может, предпочли не говорить никому, что ему становится плохо. От ревности хочется блевать, настолько это разъедающее и тошнотворное чувство. Сохранить холод или погореть? Что значило: «оставить всё как есть или признаться, пойдя на поводу слишком очевидных чувств и потерпеть поражение?». Когда Вакаса позавтракал и стал приводить себя в порядок в ванной — а поел он подозрительно быстро, а не медленно как обычно, — ты нарочито уверенно зашла на кухню и сразу подошла к плите. Рядом уже лежали тарелка с вилкой. Шиничиро никак не прокомментировал твое поведение, а ты и рада. Перед ним стояла только кружка с недопитым мятным чаем и конфеты: то ли есть не особо хочет, то ли ждал, чтобы позавтракать вместе с тобой. — Он сейчас соберётся и уйдёт. — Да все равно. Он сдержал улыбку на твою очевидную ложь. Вакаса ушел, извинившись перед тобой за инцидент ночью, и ты почти забывала дышать, когда пыталась не прерывать зрительный контакт с ним и нормально ответить. Он странным голосом попрощался, добавив, что провожать его не стоит, а ты просто кивнула и слабо улыбнулась. В воздухе витала такая недосказанность, такое физически неуютное напряжение, что твой друг громко кашлянул и поторопился доесть омлет. Шиничиро мыл посуду, когда ты сидела за его спиной. — В последнее время я много думала. Больше, чем я думаю обычно. — Я заметил. Ты прикурила сигарету дрожащей рукой и почувствовала, как тебя потихоньку начинает трясти. Соберись, сейчас не совсем подходящий момент, чтобы изображать стиральную машину. — Мне нужно поговорить с тобой о том, что со мной происходит. Потому что мне… Потому что именно об этом я могу поговорить только с тобой, как ни жаль. — О чем именно? — парень продолжал мыть посуду, терпеливо ожидая, пока ты наконец-то выговоришься ему — впервые за всю вашу дружбу. — Он мне так нравится, что хочется содрать с себя кожу, вырвать себе волосы, напиться до отравления и блевать, блевать, блевать и блевать, пока не полегчает, но с каждым днем, каждый раз, когда я вижу его становится хуже! И это так ужасно, что я переживаю блядскую влюблённость именно таким блядским образом! Шиничиро резко повернулся к тебе, его руки были в мыльной пене, а лицо выражало вселенское удивление и непонимание. Он совсем растерялся, когда ты сжала сигарету в кулаке, швырнула её на пол и закрыла лицо руками. Следующий час он сидел рядом с тобой, прижимая к себе и долго поглаживая по волосам, пытаясь успокоить тебя и привести в чувство. Шиничиро никогда не видел, чтобы ты плакала. Он даже не надеялся когда-нибудь застать тебя в подобном душевном состоянии. И из-за кого! Из-за Вакасы?! — Серьезно, скажи уже. Если начал — договаривай. После тренировки, когда путь им освещали только свет в чужих окнах и уличные фонари, Такеоми ни с того, ни с чего заговорил о тебе, своей главной нелюбви и его «нет» в женщинах. К великому неудовольствию Вакасы. Зачем он вообще о тебе вспомнил и решил начать тему — непонятно. Зачем вдруг остановился на полуслове и замолчал — тоже. Он запустил пятерню в свои не высохшие после душа волосы и цокнул. — Честно? Не знаю, Вака. Какая-то она… Как бы это объяснить? Странная? И ненормальная немного. Вакаса задумчиво хмыкнул, перекатив леденец за другую щеку. — А это плохо? Она все равно притягивает к себе людей и нравится мужчинам, что бы ты о ней ни говорил. Такеоми закатил глаза. — И Шиничиро она как будто тоже нравится. Как девушка, я имею ввиду, — Имауши сам не понял, какого черта он сейчас это сказал, и предпочел не договаривать. Еще догадается, что он ревнует. — Тоже заметил? Между прочим, (Твое имя) прекрасно об этом знает и вьет из нашего парня веревки, а он и рад! Вакаса прикрыл глаза и тихо вздохнул. — Таке, что ты несёшь? Не наговаривай на человека, это вообще не в её характере. — О, а ты, я вижу, достаточно хорошо изучил характер (Твое имя)? — Акаши улыбнулся и поднял бровь. Провоцирует. — Ты, я погляжу, тоже? Такеоми вдруг рассмеялся и похлопал друга по спине. — Расслабься, Вака, эта женщина уже и на тебя плохо повлияла. Ей нужен не любовник, а психотерапевт. Вы с Шиничиро скоро перед ней на коленях будете ползать. — Надо будет, я и ноги ей оближу. Такеоми так и застыл с недоуменной улыбкой на лице, глядя на друга такими глазами, словно тот признался ему в массовом расстреле детей. Вакаса не отвел взгляда и ждал, пока тот заговорит. — Ты гонишь. — Неа. — Да ты правда гонишь! Быть того не может, чтобы тебе вскружила голову такая баба! — Еще чуть-чуть, и Такеоми начнёт нервно смеяться. — Давай ты больше не будешь так о ней говорить, а я притворюсь, что ничего не слышал. По утрам, если выдавалась хорошая погода, ты отправлялась в парк недалеко от твоей съемной квартиры. Там ты сидела на лавочке и читала книги, куря сигареты. В одной газетной колонке про здоровье ты прочла, что в день можно курить не больше пяти сигарет, если не хочешь сильнее загубить гортань и легкие. Полгода ты исправно соблюдаешь это правило. По утрам за книгой скуриваешь две или три сигареты, а оставшиеся растягиваешь до ночи. Когда погода портилась, ты шла в одну новую кофейню, куда почти не заходили люди, и выглядела она так, словно там собирались творческие люди с большими амбициями и финансовыми проблемами. Здесь царила тишина и было по-своему красиво. Ты садилась с потрепанной временем и частым чтением книгой за столик у витрины, чтобы время от времени рассматривать прохожих, могла забраться с ногами на мягкий диван и читать, читать, читать. Вакаса узнал об этом от Шиничиро в ночь, когда ты приехала за ними в участок. У Шиничиро не затыкается рот, стоит капле алкоголя попасть в его организм, а Имауши не настолько хороший друг, чтобы не воспользоваться его нетрезвым состоянием и не задать вопросы о тебе, которые в другой ситуации он ни за что не стал бы задавать. Сано благополучно забыл о том разговоре, Вакаса же держал эту информацию в голове. Многое стало ясно, и тебя он стал понимать лучше. В каком-то смысле ты была ему близка по духу и темпераменту, это радовало. Он хотел быть тебе ближе постепенно, и хотелось бы особенно в первую очередь, чтобы ты поддерживала зрительный контакт с ним и вела полноценные разговоры, а не перебивалась парой-тройкой фраз и односложных ответов, смотря куда-то в сторону или на свои ногти. Вакасе пришлось самому узнать и убедиться в том, что твоей невнимательности и глубокому погружению во внутренний мир можно было только поразиться, если не позавидовать. Он прошел перед витриной кофейни, открыл дверь, задев колокольчики над ней, сел напротив тебя — но ты оставалась всё в том же положении, не отрывая глаз от страниц книги. Имауши мог бы подумать, что твое игнорирование его достигло немыслимого уровня, но на твоем лице не дрогнула ни единая мышца. — Энн Бронте правда так замечательно пишет, или я тебя чем-то обидел? Ты вздрогнула уже на первых словах и посмотрела на него, встретившись с привычной легкой улыбкой. — Вакаса? Это последний человек, которого ты ожидала сегодня встретить. Наркобарон или группа сектантов за твоим столом и то были бы более правдоподобными и наиболее вероятными вариантами. Но не Вакаса Имауши. — Я проходил мимо и заметил тебя, подумал, отчего бы и не зайти. — Ясно, — от неловкости ты стала потирать между пальцами мочку уха. — Давно здесь сидишь? — Две минуты. Впервые вижу человека, который с головой уходит в книгу. Это забавно. А ты впервые осталась с ним наедине и понятия не имеешь, куда себя девать. Казалось бы, вот он, момент, о котором ты столько грезила в перерывах между сном, едой, учёбой и самокопанием. Ты так хотела остаться с Вакасой один на один, где будет безлюдная и приятная обстановка, а получив это, только и можешь, что выдавливать из себя слова и мечтать о позорном побеге. — Это привычное для меня дело, но жить не мешает. Ты зашел, чтобы спросить меня о чем-то? Или поговорить..? Рядом с ним умение говорить внятно просто сносит ветром, сдувает вместе с твоей хваленой уверенностью. — Вообще-то, да, — он посмотрел на тебя таким решительным взглядом, что ты начала волноваться сильнее и мять книгу у себя на коленях. — Но сначала ты. У тебя ведь есть что спросить? Ты замолчала. Конечно, тебе было что спросить у него. Вопросов было много, это и заставляло тебя заткнуться и не заговаривать с Вакасой вообще, пока он сам не проявит инициативу. Ты потерла точку между бровями и глядела то на руки терпеливо ожидающего парня, то на улицу за витриной. Очень хотелось пить. — Только будь честен со мной, иначе наш разговор не имеет смысла. — Я никогда тебе не врал. — Это было и правдой, и ложью одновременно. — Когда вы с Шиничиро были у меня, это ведь ты перенёс меня в гостиную и накрыл одеялом? Ты сейчас сгоришь со стыда. Не спасал ситуацию и Вакаса, который от услышанного выглядел немного удивленным. Он ждал что-то вроде: «я тебе нравлюсь?», но, честно, между этим вопросом и твоим не было разницы. Практически, это означало одно и то же. Он утвердительно кивнул, не прекращая улыбаться, а ты почувствовала жар на своем лице и шее. — Это всё, что ты хотела узнать? — Этого пока достаточно. Теперь ты спрашивай. Вакаса и бровью не повел, когда произнёс следующее: — Я хочу пригласить тебя на свидание. Это был самый неожиданный и самый напряженный момент за всё время вашего знакомства. Если раньше ты могла с горем пополам разговаривать с Вакасой, то сейчас… От твоего ответа зависит многое. В помещении становится невыносимо жарко, несмотря на конец осени. Это был самый неожиданный и напряженный момент за всё время вашего знакомства, но ты смогла прямо посмотреть в глаза парню, который тебе давно нравится, и даже не сразу заметила, что ты улыбаешься. — У меня нет причин тебе отказывать.