Red agony

Он никогда всерьез не считал, что его нельзя узнать в маске. Маска на глаза — тканевая полоска с прорезями, кожаная повязка, не более — служила символом, но не шифром. Дилюк знал, что все равно выставляет себя напоказ, когда с двуручным мечом наперевес ночами лишает жизни созданий Бездны. Его рыжие волосы, его ало-черные одежды вычурного кроя, его огненная магия. Все это было не скрыть черной повязкой на глаза. Он брал за установку, что встретив его, горожане привычно перейдут на обращение «Полуночный герой», вежливо следуя этикету Мондштадта. Все знали, что это он, но предпочитали его не узнавать. Так делали все, кроме Розарии. Она не спросила. Не проявила уважение. Более того, сумела застать его врасплох, проявив недюжинные способности. Мгновение блеснувшего лезвия копья, мелькнувшее рядом древко — и цепь артефакта была перерезана. Еще секунда — и древко копья вошло ему между ног. Молча рухнув на колени, Дилюк закусил от боли губу, сдерживая крик. В эти мгновения он не думал о том, что Розария творит, не думал о том, как она могла его не признать. Ему просто было очень больно. Подлый, самый что ни на есть девчоночий удар — и это от Розарии, которая никогда не демонстрировала пристрастий к подобным издевательствам. Но под покровом ночи раскрывается многое. Что еще могло помочь признать его — голос. Проглотив крик боли, Дилюк кое-как собрался с силами. — Что ты делаешь? — хрипло выдохнул он. Ответом ему было острие копья перед его лицом. В этот момент Дилюк начал всерьез тревожиться. — Розария, это я, Дилюк, — попирая собственные принципы о сохранении тайны, выдохнул он. Он был уверен, что этого будет достаточно и предвкушал извинения от копейщицы. Какими они будут? Ледяная стерва не часто снисходила до извинений. Ему не доводилось слышать их ни разу. Не услышал он и на этот раз. Розария ткнула острием копья ему в плечо, и Дилюк выдохнул стон. На ум пришло, что Розария ждет чего-то еще, каких-то дополнительных объяснений. Они повстречались ночью на границе Мондштадта и Ли Юэ. От винокурни было гораздо ближе, чем от города. Дилюк часто уходил этой дорогой и возвращался к рассвету, Розария же… Видимо, копейщица была в патруле, и это сейчас позволяло ей играть с ним в «обнаружение нарушителя». Дилюк знал, что она его узнала. Она не могла не узнать. Но чего она добивается нападением на него? Не пытаясь больше подняться на ноги, Дилюк остался сидеть на корточках, стискивая в ладонях пах, и чувствуя упершееся в плечо острие копья. Он не знал, что за игру затеяла Розария, но уже успел понять, что ему она диктовать правила не позволит. А значит, ему оставалось только стать ведомым. Роль, которую он не переносил. — Чего ты хочешь? — выдохнул Дилюк, взглядом ища артефакт, срезанный с его пояса. Была глубокая ночь, и в темноте не было видно, куда упал глаз бога. Они с Розарией повстречались даже не на дороге, а посреди леса. Трупы магов Бездны были на расстоянии нескольких лесных полян отсюда. А еще раньше он разорил лагерь хиличурлов. Не один Фатуи ему сегодня не попался. Возможно, Розария промышляла в этой части леса тем же, чем и он? — Извиняйся, — произнесенный Розарией приказ смутил Дилюка. Она, в самом деле, его не признала? Считает нарушителем границ, вражеским шпионом? Но неужели в таком случае извинений достаточно? Ему ужасно не хотелось просить прощения, тем более у Розарии, которая дважды его унизила подлыми ударами, тем более — ни за что. Не дождавшись исполнения требуемого, Розария с силой толкнула его в плечо, от чего он потерял равновесие и упал на бедра. И приставила острие копья к его паху. — Что ты!.. — Дилюк испуганно свел ноги, но это не спасло ситуацию — острие копья упиралось ему в пах. Розария надавила, и Дилюк испуганно вскрикнул. — Извини!!! — поспешно выпалил он, не понимая, за что извиняется. И на волне адреналина решился уточнить. — За что ты хочешь, чтобы я ивинялся? Я не нарушитель границ, Мондштадт — мой дом! Это я, Дилюк!!! Розария, убери копье! Но Розария не вняла его мольбам. Продолжая давить железным наконечником ему на яйца, она хмыкнула. — За Кэйю, — тихо уточнила она, и Дилюк похолодел от этих слов и от того, что она произнесла дальше. — Впрочем, это не поможет. Мне просто хотелось это услышать. Я не отпущу тебя. В наказание я проткну твои яйца. Хочешь что-нибудь сказать перед этим? — В наказание за что? — Дилюк чувствовал, как сильно бьется в груди сердце, колотится, как сумасшедшее; рискуя заглушить все звуки, шумела в ушах кровь. — Причем здесь Кэйа? — Ты все прекрасно понял. А если нет, поймёшь потом, — Розария посмотрела ему в глаза сверху вниз, и в ночной тьме Дилюк увидел в ее зрачках лихорадочный блеск. Девушка улыбнулась. — Я не видела тебя здесь этой ночью, Дилюк. Мы не встречались. Я провела эту ночь с Кэйей, он обеспечит мне алиби. Разумеется, я не выслеживала тебя, чтобы кастрировать, отомстив за все оскорбления в адрес моего жениха… Последние слова потонули в мучительном вопле Дилюка — Розария, взявшись за древко копья обеими руками, сильным толчком вонзила лезвие в спрятанные за брюками яички Рагнвиндра, отрезая их. Дилюк потерял сознание от жуткой боли, не успев до конца осознать случившееся. Розария удовлетворенно нанесла еще несколько ударов копьём, отделяя яички до конца.