Даже если мне придётся ждать тебя всю свою жизнь, я всё равно верну тебя домой.
Когда они увиделись спустя несколько лет, Манджиро даже не обратил на него внимание. Он просто прошёл мимо, не бросив на него взгляда. Будто бы это не они раньше дружили совсем близко. Будто бы это не Майки сжимал его ладонь в своей, нежно поглаживая её пальчиками. Будто всё, что между ними было когда-то — всего лишь шутка, пустяк или что-то совершенно незначимое.
Харучиё застыл, чувствуя, как сердце бешено колотится. Рука, что тянулась к старому другу, желая его схватить за ткань одежды, так и осталась висеть в воздухе. Под ногами словно земля исчезла, и на несколько секунд Санзу ощутил, будто падает. Летит куда-то вниз, а дна всё не видать. Казалось, что его и нет совсем, и юноша на всю жизнь обречён падать в бесконечную пропасть.
Горло сдавило, а изо рта вырвался непонятый хрип. Хотелось выкрикнуть его имя, позвать его, чтобы тот хотя бы посмотрел на него, но у Хару вновь ничего не вышло. И единственное, на что юноша был способен сейчас, — просто застыть на месте и наблюдать,
восхищаясь и разрываясь внутри на клочья.
А он шёл вперёд
уходил, не оборачиваясь ни на секунду, и улыбался какому-то парню, который что-то увлечённо рассказывал. И его, столь яркого на вид, который будто затмил самого Санзу, хотелось придушить. Возможно, тогда наконец-то Манджиро заметит именно его.
Юноша скрипнул зубами, сжал руки в кулаки и просверлил «парочку» гневным взглядом. Он хотел испепелить того, кто смотрел на Сано так тепло. Желал убить человека, которому Манджиро сейчас дарил искреннюю улыбку. Он будто бы уже чувствовал, как под пальцами хрустит чужая шея, отчего жутко улыбнулся, но…
Нельзя.
Не сейчас.
Не тогда, когда Манджиро пытается полностью игнорировать его существование, уходя ещё дальше, что даже рукой не дотянуться больше — слишком далеко. И Харучиё только вздохнул огорчённо, надев на волосы капюшон, а после быстро скрылся в толпе. Он обязательно вернётся сюда ещё раз и непременно найдёт всю нужную информацию о том, с кем Сано общается, где любит проводить время, а главное — с кем именно.
А потом он начнёт действовать и обязательно сделает так, чтобы Манджиро смотрел только на него, дарил нежные и тёплые улыбки только ему и держал за руку только его.
Харучиё больше не собирался терять то, что, казалось бы, навеки было утрачено в детстве. И даже если придётся использовать силу, Санзу не против, ведь Сано принадлежит только ему — никому другому больше.
***
Санзу сделал глубокую затяжку, выдыхая клубы дыма. Перед глазами всё крутилась недавняя встреча с Манджиро. Они не виделись несколько лет, но чувства Харучиё оставались всё так же неизменными и сильными. Любовь к Сано никуда не делась, а сейчас запылала в сердце только сильнее.
А Майки изменился слегка: стал чуть выше, отрастил волосы и собирал передние пряди сзади. И это, признаться, ему очень шло. Что бы Сано ни делал, он всегда будет красивым. Можно даже сказать,
великолепным. И как же раздражал тот факт, что Хару пока не способен его достичь.
Юноша прикрыл глаза, почти не слушая, о чём говорит его
любовник коллега по работе — Ран Хайтани. А тот будто не замечал задумчивости Санзу и продолжал рассказывать о чём-то своём, о чём-то, что на данный момент казалось неважным. Харучиё совершенно не хотел знать о том, как у него дела с Риндо, не желал слышать, что там на работе и какой у него завал в отчётах. А потому он лишь бросил недовольный взгляд на Рана. И Хайтани в этот момент запнулся, удивлённо скидывая брови вверх. И это выражения лица, это непонимание, что произошло, Харучиё бесило.
— Ты чего? — непонимающе спросил Ран, слегка усмехаясь, а потом, будто ему всё позволено, подошёл ближе и сделал затяжку прямиком с чужой сигареты.
На это Харучиё только недовольно повёл плечом, хотя сам не понимал, чего вообще сейчас на взводе. Возможно, его настолько ранил чужой игнор?
«Быть может, он просто не заметил… Всё же я был в маске», — пронеслась мысль в голове, которая немного успокоила, но даже так, Санзу злился и чувствовал обиду. Конечно, его не заметили, ведь Манджиро всё время смотрел на другого парня — не на него.
— Просто задумался, а ты мешаешь, — произнёс он не сразу, всего лишь через несколько секунд, когда, кажется, Ран уже не ждал ответа. А тот подошёл слишком близко, улыбаясь самыми кончиками губ, ведь видел: что-то произошло. Что-то очень интересное. И Хайтани знал точно: он должен всё узнать.
— О чём же? Поделись своими мыслями, возможно, так станет легче… — шепнул почти в самые губы Ран, отчего Хару глаза закатил, но не отстранился. В конце концов, близость от него никогда не смущала, а наоборот — успокаивала. Только, почему-то, не сейчас.
Харучиё задумался. С Раном у них никогда не было друг от друга тайн или секретов. Что бы ни случилось, они всё рассказывали, но сейчас, почему-то, Санзу замялся.
«Что, если он отберёт от меня Майки, если я расскажу?»
От одной только этой мысли по коже прошлись мурашки. Юноша сглотнул, прикусив губу, и покачал головой. Нет-нет, Ран не должен знать о том, что Манджиро здесь. Никто не должен знать, ведь иначе, кто знает, что может случиться.
Харучиё всегда доверял Хайтани, но сейчас боялся — того, что, возможно, Сано снова заметит кого-то другого, не его. Санзу же не мог себе этого позволить. Он выдохнул, бросая истлевший окурок на землю.
— Да так, о работе, — соврал парень, а после, на дав возможности Рану опомниться, крепко к нему прижался и уткнулся ему в плечо. Хару хотел успокоиться и перестать думать о Манджиро хотя бы на секунду. И желанное он надеялся от Рана получить. Тот же не растерялся: прижал к себе Санзу сильнее только, поглаживая его по волосам.
Словно желая забыться, Хару всё чужой запах вдыхал. Ран пахнет кофе и корицей, изредка дорогим парфюмом — это юноша хорошо запомнил. И ему искренне это нравилось: прижиматься к нему, обнимать, слышать чужой голос и чувствовать, что его любят.
Но не любить в ответ.
Ведь его сердце навсегда принадлежит другому.
Это неправильно: вот так обматывать Рана, но по-другому Харучиё не может. В конце концов, Хайтани дорог ему, а потерять его Санзу боялся едва ль не сильнее, чем не удержать Майки.
Он провёл по чужой ладони пальцами, оглаживая её. Ран довольно улыбнулся, переплетая их пальцы, а как Хару поднял на него взгляд, впился в его губы жадным поцелуем, прижимаясь к Санзу всем телом. А тот ни секунды не колеблелся — ответил, хоть на несколько жалких секунд отбрасывая все мысли в сторону.
Целовал парень грубо, покусывая чужие губы и зарываясь пальцами в волосы. И судя по довольному вздоху, Рану это до жути нравилось. Хайтани все пытался перехватить на себя инициативу, что делать Санзу ему не давал. А тот, кажется, лишь забавлялся с этого.
И пусть мыслей не было больше, Хару не мог перестать представлять. Как он тянет на себя не крашеные пряди, а светлые Майки. Как прижимает его к себе, а тот со всей страстью на его ласки отвечает, чуть на цыпочки становясь из-за разницы в росте небольшой, чтоб в ответ целовать. Да только перед ним был совершенно не Манджиро…
Это огорчало, а угрызение совести напоминали о себе только сильнее.
Хайтани напоследок провёл по чужим губам языком, ухмыляясь, а после прижал Хару к себе, не желая отпускать больше. Он нежно поцеловал его в макушку, заправляя пряди волос ему за ухо. И сейчас Ран, смотрящий на Санзу влюблённым взглядом, совсем был не похож на того жестокого парня, о котором слухи бродили вокруг.
— Я люблю тебя, — шепнул ему тихо на ухо.
А Хару… не смог ответить.
