Чай с шиповником

Если я позову тебя по имени, услышишь ли ты мой голос?

Огромной неожиданностью было для Санзу встретить Манджиро в своей любимой кофейне. Сюда он часто довольно заходил. Зачастую после тяжелого рабочего дня, ведь атмосфера здесь расслабиться помогала и отвлечься, будто пеленой окутывала. А вкус здешних напитков и десертов навсегда врезались в память, никогда ее не покидая. Харучиё любил это место, многие официанты уже знали его, как и он их, однако Сано он видел тут впервые. Неужели устроился недавно только?.. Казалось, ноги попросту приклеились к полу, стоило только его увидеть. Сердце забилось часто-часто, а ладони вспотели. Несколько секунд, что ему едва ли не вечностью показались, он на месте простоял, не в силах хоть шаг сделать. Не от мира сего, — верно, именно так себя чувствовал себя Хару, когда видел его. Манджиро стоял у кассы, с приветливой улыбкой принимая заказы посетителей. При таком освещении, что в помещении царило, казалось, что волосы его золотом отливают. Они сейчас собраны сзади были в легкий хвост, отчего несколько прядей из прически выбилось, на лицо спадая. И таким, в темной рубашке, поверх которой надет белый фартук, Сано выглядел очень уютно, что хотелось просто смотреть, не отводя взгляда. Ведь иначе он точно что-то упустит. Все детали не запомнит. Только почему на него не смотрели в ответ? Почему вновь улыбались не ему? Где-то в районе груди больно кольнуло, отчего пришлось стиснуть зубы и нервно выдохнуть. Неужели Сано нарочно его не замечает? Неужели специально делает вид, будто его не существует? Возможно, таким образом просто с ним играет и ждёт от него действий ответных? Что же, в таком случае, Харучиё совершенно не против с ним поиграть, ведь уверен: он в любом случае в выигрыше останется. Санзу прикрыл глаза, нервно выдыхая. Он мог бы сейчас отвернуться и просто уйти, словно ничего не было. Прекратить все, отбросить свои чувства и принять любовь Рана, однако она были вообще ни кстати. Для Санзу Хайтани был, конечно, дорог и очень важен, ведь именно он когда-то помог ему держаться на плаву; именно из-за него Хару не отчаялся и продолжил дальше жить, зная, что его поддержат и помогут; именно Ран затащил его на хорошо оплачиваемую работу (пусть и в преступной организации), где Санзу нашёл тех, на кого мог положиться в самый трудный момент. Без Рана у него многого не было бы: ни мягких прикосновений и объятий, ни долгих прогулок за руку под летним дождем, ни разговоров до утра ни о чём и обо всём одновременно, ни горячих и столь нужных телу ночей, ни ярких красок в жизни, которые сменили серо-чёрные, ни ощущение себя нужным и важным. Как приятно знать, что им кто-то дорожит и что его боятся потерять. Он сам для Хайтани был готов на многое. Бросаться в бой ради него, идти наперекор босу ради него, ехать к нему на другой конец города, если его только попросят. Санзу чувствовал к Рану глубокую привязанность, дружбу, но никак не любовь в ее чистом виде. Слова, произнесённые Хайтани столь искренне и счастливо, радовали душу, но вместе с тем, больно ранили. Из-за чего: потому что Харучиё ощущал таким образом изменял Майки или потому что не мог ответит на чужие чувства, — парень пока не особо понимал. Санзу вспомнил, как, не получив ответа, Ран в тот момент заметно расстроился. Поник весь, нахмурился, после в глаза посмотрел с надеждой легкой и с мимолётной улыбкой на устах. Он ждал, но услышав молчание, лишь тяжело выдохнул. И в тот миг, смотря, как краешки чужих губ упускаются, а в глазах тухнут искорки радости и тепла, Хару ощутил укол вины; грудь словно сдавило в тиски, а дышать стало нечем. Как и сейчас, стоило подумать об этом, стало дурно. С Раном они на эту тему не разговаривали больше, да и страшно было начинать, что уж таить. Санзу радовался, что они сейчас могут общаться, как прежде, но ощущал себя крайне неуютно. Оттого, возможно, сейчас и застыл в нерешительности уж слишком — непозволительно — долго. Исчезли в этот момент все звуки словно, когда он все же принял решение. Несколько первых шагов сделал совсем медленно, лишь после ускорился, подходя к кассе, где ему — не кому-то другому — мягко улыбнулись. В эту секунду сердце удар пропустило, а в горле пересохло. И как тут улыбнуться в ответ? «Узнал ли он меня?» — пронеслось в мыслях, на секунду забывая абсолютно обо всем. — Что будете заказывать? — спросил дружелюбно, осматривая его. Самому же Хару казалось, что черные омуты Манджиро, иначе глаза его не назовёшь совсем, его насквозь прожигали, заставляя сотни мурашек по спине бегать. «Почему же ты смотришь на меня так, будто не знаешь?» — Чай… с шиповником. Именно этот напиток когда-то обожал Майки. Санзу это отчетливо запомнил и никогда не забывал. Он и сам его когда-то пробовал: терпкий вкус после отдавал легкой кислинкой на языке. Тогда, в детстве, ему не понравилось, но сейчас хотелось попробовать вновь. Вдруг ему раскроется что-то другое? Вдруг Манджиро, подумав, наконец-то вспомнит его? Тот, однако, просто принял его заказ, ничего не спрашивая, отчего Харучиё прикусил губу. Названную цену он не услышал, ведь мысли заняты были совершенно другим. Стало больно: даже с намеком Сано его предпочел не замечать и смотрел, словно на незнакомца. За это его хотелось придушить, а потом совсем ласково целовать оставшиеся следы от хватки на шее. За игнорирование ведь требуется наказание, не так ли? — Ты меня не узнал? — совсем тихо спросил парень, отчего Манджиро слегка склонил голову в бок и нахмурился. — Нет. Подобный ответ был похуже любой пытки. Его в одно мгновение словно с головной окунули в ледяную воду, не позволяя даже воздуха набрать в легкие. По телу прошла мелкая дрожь, а сердце начало биться сильнее. Его просто забыли — билось в голове. И это самое худшее, что могло случится. Несколько секунд казались часами, когда он дрожащими руками доставал деньги из кошелька. Ещё дольше он протягивал их Сано, который теперь на него смотрел внимательно, оглядывая и словно пытаясь вспомнить, пока у самого Харучиё словно кошки внутри скребли. Появилось желание выплеснуть боль и доставить такую же Манджиро, показывая какого это — чувствовать себя забытым. — Я Харучиё Санзу, — сказал, едва ли не прошипев, хотя ярость сдерживать было трудно. Та осталась на кончике языка, отдавая чем-то ядовитым и горьким. Когда-то он точно выплеснет яд на него сполна. Когда-то… совсем скоро. А Майки застыл, услышав названное имя, и несколько секунд моргал удивлённо. Лишь потом слегка содрогнулся, словно в растерянности и не зная, как реагировать. О чем только думает — стало интересно, жаль лишь, что в чужую голову проникнуть невозможно, как и мысли прочитать. Однако он заставит его говорить о всем, о чем тот только думает; заставит делиться со всеми своими чувствами, будь они плохие или хорошие, в после — разделить все это вместе с ним; сделает все возможное, лишь бы рядом с Майки больше никого не было и… На секунду, он забыл, как дышать, когда Сано улыбнулся ему вновь, точно не как просто клиенту, а, скорее, как старому другу. Наконец-то вспомнил — подумалось, отчего внутри все буквально начало ликовать. А улыбка, подаренная ему, буквально переворачивала все органы внутри. — Прости, не узнал сразу, — ответил юноша дружелюбно, а после протянул ему сдачу. На секунду он замолчал, словно л чем-то раздумывая, а после продолжил, — неожиданно встретить тебя… но, если хочешь, можем прогуляться сегодня. Я заканчиваю в шесть. Можно после этого. — Да, конечно, — произнес Хару счастливо, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ждать довольно долго, но Санзу был готов на это. Ради Сано ничего не жалко, даже простоять около кафе несколько часов. В конце концов, издалека за ним так же интересно наблюдать.