два одиночества.

      Череп слышит, как открывается соседская дверь, и с каким громким звуком она захлопывается, и мгновенно понимает: Люси вернулась домой, и она зла. Возможно, что-то случилось в университете, возможно ее окатила водой из лужи проезжавшая машина. На самом деле случиться могло что угодно, заставить Люси вспыхнуть — плевое дело.       С кряхтением оторвав себя от дивана, Череп мельком заглядывает в зеркало. Да, он по-прежнему выглядит так, будто пять минут назад кого-то убил, и собирается сделать это снова. Разодранная местами футболка, выбритая голова, татуированное лицо, из-за которого его и зовут Черепом, татуированные под скелет руки, и хитрые зеленые глаза.       И уродливый шрам на шее, будто его приговорили к казни на гильотине, привели приговор в исполнение, а потом поняли, что ошиблись, и на скорую руку пришили ему башку обратно.       Череп выходит из своей квартиры и громко стучит в соседнюю дверь. Стучит настойчиво и жалеет, что вышел в тапочках, а не в любимых берцах: обитые железом носки создают прекрасное эхо по всему подъезду. Наконец, щелкает замок, и дверь открывает злая, как тысяча чертей, Люси, смотрит на него своими пронзительными карими глазами несколько секунд, оглядывая с головы до ног.       — Что такое? — Грубее обычного спрашивает она. — Чаю попить пришел?       Закатив глаза, Череп жестикулирует ей в ответ.       Ты чего такая злющая? Обидел кто?       Люси внимательно следит за его быстро бегающими туда-сюда пальцами, а затем грустно усмехается.       — А, да ничего такого. В универе проблемы. Препод придурок, однокурсники не лучше.       Череп улыбается, обнажая несколько золотых зубов в дополнение к обычным.       А ты самая умная и лучшая?       — Иди ты в пень, — огрызается Люси, и Череп с удовольствием заходит внутрь ее квартиры. — Чай будешь?       Череп предпочел бы пива, но чай с печеньками это тоже хорошо.       ***       Они познакомились сразу после того, как Люси въехала в соседнюю квартиру, а Череп выписался из больницы. Все еще перемотанный бинтами, он наблюдал, как тащит пару коробок за раз мелкая девчонка, и как она пытается открыть дверь, не выпуская при этом коробки из рук. Он чуток придержал верхнюю, пока она была занята замком, и когда дверь открылась, девчонка поставила коробки внутрь и подняла голову, чтобы увидеть своего «спасителя».       Она увидела татуированного с ног до головы бритого парня с бинтами на голове и шее. Череп тогда был готов к тому, что у нее случится истерика, что она выселится из квартиры через пару дней, но девчонка лишь кивнула ему, буркнула «спасибо» и скрылась в своей новой квартире.       Позже он узнал, что ее зовут Люси, что ей шестнадцать, и что она сбежала учиться в другой город от своей шизанутой семейки. Она сама ему это сказала, когда они снова встретились на лестничной клетке. Тогда он показался ей просто неразговорчивым, а потом Череп просто написал в блокноте, который таскал с собой, что лишился голоса в недавней аварии, когда разбился на мотоцикле.       Он хотел написать, что она зря так разбрасывается информацией о себе, но не стал. Люси же в ответ сказала, что понимает язык жестов, и, если ему так удобнее, он может общаться ими, но Череп тогда только-только начал его учить, и мог сказать лишь «привет», «спасибо» и «пошел в жопу». Последнее Люси на удивление отлично поняла.       К еще одному удивлению Черепа, Люси прекрасно знала, что жить по соседству будет именно с ним. Ей рассказал арендодатель на вопрос о низкой цене, и Люси было наплевать, что для шестнадцатилетней на самом деле странно, но Люси сама по себе показалась ему странной, и на фоне этой странности они иногда разговаривали.       И вот спустя два года их можно назвать друзьями. Череп не особо понимает концепцию друзей, их у него нет. Есть только повзрослевшая немного соседка, к которой он ходит пить чай, слушать ее ворчание по поводу всего на свете, а в награду получает контейнеры с едой, зачастую невкусной, потому что Люси никогда не готовила раньше, и только учится. Он говорит ей об этом прямо: Люси, вчерашняя еда — дерьмо, а она щетинится, будто рысь, и говорит ему, что у него просто вкуса нет, хотя по глазам Череп видит, что ей жаль и что ей стыдно.       Череп спросил ее как-то, не боится ли она ходить в квартиру ко взрослому тридцатилетнему мужику, на что Люси фыркнула и сказала, что доверяет ему, и от этого у Черепа скривилось лицо так, что нарисованный череп будто исказился от ужаса, потому что с таким мировоззрением она когда-нибудь попадет в беду.       А он, Череп, не будет рядом, чтобы ее спасти.       У Люси ведь тоже нет друзей, Череп никогда не слышал, чтобы Люси о ком-то рассказывала или звала кого-то в гости, и ему нравится думать, что они одни в этом мире, непонятые и непринятые, два одиночества, которые друг друга нашли. Два человека, которые исполняют роли недовольных друг другом соседей, бьют по батареям, когда в соседней квартире слишком шумно, а потом ходят друг к другу пить чай.       Так было, пока не появился этот чертов Локвуд.       ***       Люси открывает ему в очередной раз, но придерживает дверь более закрытой, чем обычно, а Череп, привыкший заходить просто так, практически ломится внутрь, прежде чем видит мужскую пару обуви на пороге, и мужской плащ на вешалке.       У тебя появился ебырь?!       Люси не понимает последнего слова, и Череп, скрипнув зубами, жестикулирует «парень».       — А, нет, — говорит Люси, заливаясь краской и заправляя прядку за ухо. — Мой однокурсник пришел помочь с курсовой.       Однокурсник выходит поздороваться, и Череп едва держится, чтобы не рассмеяться. Он тощий, как веточка, с уложенными волосами и наигранно-вежливой улыбкой, и то, как он смотрит на Люси, уже о многом говорит.       И он становится третьим в их обители одиночества, даже если его и нет рядом.       Локвуд то, Локвуд се, Люси болтает о нем, будто он — лучшее, что есть в этом мире, а когда он приходит в гости Люси одевается в более приличные вещи, и Черепа распирает от смеха, когда он заходит в гости, а Люси выглядит так, будто только что сошла с красной дорожки, но забыла в волосах расческу. Он с ухмылкой говорит ей о том, что она забыла застегнуть пуговицу, или что у нее в зубах трава, и Люси заливается краской и ругается сама на себя, а Череп беззвучно хохочет до боли в горле.       До боли, с которой ему хочется заорать, чтобы Локвуд убирался к черту, чтобы не мешал, что Люси — только его, Черепа, что они должны быть только вдвоем. До боли, с которой он сжимает кулаки, чтобы не наброситься на Локвуда, чтобы не разбить его смазливое личико.       Череп разбивает костяшки пальцев о стену и беззвучно кричит.       ***       — Люси, передай ему пожалуйста…       Локвуд не может запомнить, что он прекрасно слышит, и это дико бесит. Череп жестикулирует, а Люси на автомате переводит:       — Я тебя слышу, придурок… Прости, Локвуд, — запинается Люси, посылая Черепу хмурый взгляд.       Череп продолжает жестикулировать.       — Я не буду это переводить, — говорит Люси, и Череп со вздохом просто показывает Локвуду два средних пальца и корчит рожу.       Когда вы уже потрахаетесь?       Он показывает это Люси, и она шипит ему, что они даже не встречаются, и Череп готов взвыть. Они бесят его, слишком неловкие, слишком трусливые, хоть розовыми блесточками блюй.       Если никто не признается, я кого-нибудь из вас убью. Скорее всего Локвуда.       — Почему ты так его не любишь? — Спрашивает Люси, когда Локвуд уходит, блеснув на прощание белозубой улыбкой, от которой Люси, по жестам Черепа, едва не потекла.       Потому что я люблю тебя, хочет сказать он, но вместо этого говорит Не люблю дрищей.       ***       Череп устает от них, и на самом деле не хочет видеть, как они сойдутся. Потому что тогда Локвуд будет появляться еще чаще, или вообще переедет к ней, или заберет Люси в свой особняк, о котором как-то заикнулся. Череп не хочет этого, но понимает, что он для Люси не более, чем сосед, знакомый, возможно друг, но не такой уж и близкий.       Он заходит все реже, старается не отвечать на ее стук в дверь, старается, старается, старается, но все равно не может отказать ей, когда она приходит жаловаться на университет, и когда приносит ему еду, уже более приемлемую, чем раньше. Он не может отказать себе в удовольствии увидеть ее улыбающееся лицо, когда он скажет, что вкусно, а потом добавит «если бы я был собакой», и она тут же накинется на него с кулаками.       Он не хочет это терять, но в один день все идет не так, и вместо Люси в его квартиру ломится Локвуд, растрепанный, напуганный, и говорит, чтобы Череп дал ему какое-нибудь оружие.       Череп дает ему по лицу.       — Что случилось? — Спрашивает он, быстро набрасывая фразу в блокноте, и Локвуд, потирая щеку, говорит, что на Люси напали некто «Фиттис», черт знает за что, и что она в больнице, и что он хочет пойти и разобраться с ними, и Череп чувствует, как начинают чесаться руки врезать Локвуду еще раз, что он и делает. Локвуд падает на пол, а Череп что-то долго пишет в блокноте, затем вырывает листок и вытаскивает Локвуда за пределы квартиры, давая ему в руки бумажку.       Он захлопывает дверь и мгновенно начинает собираться.       Он знает, кто такие «Фиттис».       Он знает, на что они способны, и понятия не имеет, как Люси к ним попала.       Череп берет пистолет, к которому не притрагивался несколько лет, биту и кастет. Идет один в логово врага и надеется не вернуться. Отомстить будет достаточно, а дальше… Дальше его не волнует.       Он выжил в той аварии чудом, хотя гнал специально, чтобы разбиться, и получил лишние два года жизни в подарок. И они были неплохими, потому что с ним была Люси. Но скоро ее не будет. Скоро ее заберет парень, от которого она без ума, и Череп ощущает, что его тошнит от того, насколько все это тупо, и насколько по-идиотски он выглядит со стороны, страдая так, будто ему четырнадцать.       Но ему наплевать. Он устал.       Он пинком открывает дверь «Фиттис» и нажимает на спусковой крючок пистолета.       ***       Локвуд разжимает затекшие пальцы и читает, что нацарапал Череп.       «Защищать ее надо было лучше, дебил. Иди к ней. Я сам разберусь. Потом позовете на свадьбу».       И через несколько лет, когда они будут раздавать приглашения, они подпишут одно из них «Черепу» и воткнут в дверь квартиры, рядом с которой Люси раньше жила.       И будут ждать.