Go home

      9:10 в пользу Лис.       Горечь поражения не просто оседала на языке — она душила, как воротник черной джерси, ставшей вдруг тесной. Вороны, идеальный механизм Эвермора, дали сбой. И ладно бы их сокрушили Троянцы, но нет — их растоптала стая отбросов из Пальметто. Лисы.       Секундная, оглушительная тишина стадиона лопнула, взорвавшись нестройным, диким воем трибун. Оранжевый цвет в глазах рябил, превращаясь в сплошное издевательство.       Рико замер, пригвожденный к месту цифрами на табло. С его лица сползли все краски, оставив лишь мертвенную, восковую бледность, на которой татуированная единица казалась клеймом позора. Вокруг него клубилась не просто печаль — это была осязаемая, ядовитая аура чистой ярости и краха всего мироздания. За его спиной Лисы сходили с ума: орали как умалишенные, и в каждом их жесте Рико видел смертный приговор своей империи.       Был ли он расстроен? Нет, слово слишком слабое. Он был уничтожен. Но где-то в глубине его истерзанного эго, рядом с ненавистью, ворочалось осознание: Кевин, его личный беглец, вырвал эту победу зубами.       — Хэй, не кисни, — голос Натаниэля прозвучал сухо, с той самой ледяной усмешкой, от которой веяло подвалами Балтимора. Он по-хозяйски, почти небрежно хлопнул Рико по плечу.       Морияма медленно, словно через силу, повернул голову. В его взгляде не было смирения — там горело тлеющее огорчение, смешанное с остатками былого высокомерия, которое теперь выглядело жалко. На губах Натаниэля заиграла уставшая, опасная полуулыбка. Он видел Рико насквозь — сломленного короля без короны — и решил милостиво промолчать. В кои-то веки Натаниэль Абрам Веснински знал, когда стоит придержать язык, наслаждаясь моментом их «триумфа» в тишине       — Это конец, — едва слышно бросает Рико. Шепот капитана бьет наотмашь. Натаниэль лишь плотнее поджимает губы: он слишком хорошо понимает подтекст. Главная ветвь клана не прощает публичного унижения, а 9:10 на табло — это смертный приговор, высеченный в цифровом свете.       Натаниэль вскидывает голову, впиваясь взглядом в темное пятно восточной башни. За тонированным стеклом не разглядеть лиц, но он кожей чувствует ледяное присутствие своего Хозяина. Резко оборвав этот безмолвный поединок, он направляется к Кевину.       Тот сияет, захлебываясь победой, но стоит Натаниэлю сократить дистанцию, как радость Кевина осыпается битым стеклом. Плечи Дэя каменеют, в глазах вспыхивает старый, выжженный в Гнезде страх. Натаниэль лишь раздраженно закатывает глаза. Трусость Кевина — единственная константа в этом хаосе, которую не исправить даже золотым кубком.       — Вы прыгнули выше головы. Наслаждайся, — голос Натаниэля звучит ровно, почти бесцветно. — Но в следующем году мы вернем свое.       Напряжение в воздухе немного разряжается, и Дэй, сглатывая комок в горле, находит в себе силы коротко, вызывающе кивнуть. Вызов принят.       — Спасибо за игру, — Кевин выбрасывает руку вперед для рукопожатия. Натаниэль сухо отвечает на жест, чувствуя мозоли на чужой ладони. Но Дэй не был бы собой, если бы не вставил последнюю шпильку: — Твоя работа ног сегодня была ниже среднего. Ты заваливался на поворотах.       Натаниэль рывком высвобождает руку и лишь небрежно салютует двумя пальцами у виска, уже разворачиваясь спиной.       — Пока-пока, Кевин. Жди разбора полетов.       «Поработать над ногами», — машинально фиксирует Натаниэль, и в его голове уже начинает выстраиваться график изнурительных ночных тренировок. Ошибки стоят слишком дорого.

***

      Кабинет насквозь пропитался лавандой. Приторный, удушливый аромат — чертовски неподходящий запах для места, где ломают судьбы. Лакированный дуб рабочего стола слабо поблескивал под лампами, почти не заваленный бумагами: Ичиро Морияма любил порядок так же сильно, как и власть.       Напротив, вжавшись в кожаный диван, сидел Рико. Он выглядел жалко: сжатая пружина, настроенная на худшее, живое воплощение краха. Тишина в комнате была такой плотной, что тиканье настенных часов казалось ударами молота по гробу. Ичиро, опершись о край стола, хранил ледяное молчание, и его недовольство ощущалось кожей как приближение грозы.       Натаниэль расположился на втором диване. Редкостное барахло. Он уже сбился со счета, сколько раз советовал сменить эту мебель. Черная кожа скрипела при каждом вдохе, а габариты явно не были рассчитаны на комфорт. На нем было неудобно даже сидеть, не то что лежать, особенно когда приходится ужиматься, чтобы хоть как-то пристроить длинные ноги… Впрочем, мысли Натаниэля на мгновение вильнули куда-то не в ту степь, и он одернул себя.       Раздраженно тряхнув головой, он убрал с лица влажные после душа кудри и громко, намеренно вызывающе вздохнул. Ожидание бесило больше, чем угроза расправы.       — Позор, — выплюнул Молодой Лорд. Слово хлестнуло по комнате. В груди Натаниэля шевельнулась колючая обида — они, черт возьми, пахали на этом поле как проклятые, просто сегодня фортуна решила повернуться к ним задом.       — Стоило Кевину сбежать, как Вороны посыпались, словно карточный домик, — продолжил Ичиро, вбивая гвозди в их репутацию. — Команда разваливается на глазах, и это ваше хваленое величие?       — Всё не так безнадежно, — вклинился Натаниэль, обрывая тяжелый монолог Ичиро. Слушать бесконечный перечень грехов «Воронов» было выше его сил: он знал каждую их слабую сторону лучше, чем собственное имя. Ичиро медленно вскинул бровь, и в этом жесте сквозила ледяная угроза. — Нам нужно учиться на своих провалах, — Натаниэль почти гордо выдал цитату из лекции по психологии, стараясь придать голосу веса. Лорд лишь закатил глаза — дешевые приемы из учебников его явно не впечатлили.       — Вся ответственность на мне, — вдруг раздалось из угла. Голос Рико был тихим, непривычно смиренным, лишенным его обычного яда. — Я не справился. Как капитан, я допустил этот крах.       Натаниэль нахмурился, глядя на съежившегося Рико. Он не ждал, что Морияма-младший решит поиграть в мученика и взвалит всю вину на себя. Это было… не в его стиле.       — Тогда виноваты все до единого, — Натаниэль небрежно пожал плечами, делая шаг в сторону Рико, словно закрывая его собой.       Их отношения были странным гибридом службы и странного подобия товарищества. Рико часто переходил черту, превращаясь в безумного тирана, и Натаниэлю приходилось его осаживать, порой жестко. Удивительно, но Рико не мстил за это. Однажды он даже сквозь зубы поблагодарил Натаниэля за то, что тот не дал ему до смерти забить никчемного первогодку прямо в раздевалке.       Ичиро прищурился, явно взвешивая что-то в уме, а затем сложил руки на груди, окончательно закрываясь от них.       — Я сообщу Тэцудзи о своем решении. Свободен, — бросил он, и в его голосе сквозила такая смертельная усталость, что воздух в кабинете, казалось, похолодал. Пренебрежительный взмах руки указал на дверь.       Рико потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что экзекуция откладывается. Он вскочил с дивана, как ошпаренный, и почти выбежал из этого проклятого кабинета, даже не оглянувшись.       Натаниэль проводил его взглядом, полным немой, колючей поддержки. Для Рико выстоять перед братом было подвигом. Как только дверь за капитаном захлопнулась, Натаниэль медленно, почти по-кошачьи, скользнул к столу. Ичиро смотрел на него в упор, не мигая. Натаниэль склонил голову к плечу, ловя ответный жест: Морияма маняще шевельнул пальцем.       На губах Натаниэля расцвела его фирменная, дерзкая ухмылка. Он подошел вплотную, сокращая расстояние до опасного минимума, туда, где пахло дорогим парфюмом и сталью.       — Давно не виделись, — почти неслышно выдохнул Ичиро. Натаниэль лишь молча кивнул в такт его словам. Бесконечные разъезды с командой, тренировки до кровавых мозолей и «деловые поездки» Ичиро — если, конечно, подпольные империи и заказы на устранение можно называть работой — вычеркивали их друг у друга из графиков неделями.       Морияма тяжело уронил голову на плечо Натаниэля, по-хозяйски притягивая его к себе. Он жадно, до головокружения втянул носом знакомый аромат вишневого геля для душа, смешанный с запахом хлорки из душа Эвермора. Его руки сомкнулись на талии Натаниэля, прижимая того почти до хруста ребер.       — Ой! — вскрикнул Натаниэль, заставив Ичиро резко вскинуть голову. Тот впился взглядом в яркую голубизну его глаз, пытаясь отыскать причину этого внезапного звука.       — Не думаю, что у меня есть на это время, Лорд, — с наигранной, колючей обидой проговорил Натаниэль. — Я сегодня сыграл позорно. Еще и Кевин ткнул меня в это носом. Мне пора на поле — отрабатывать бег, пока ноги не отвалятся.       Ичиро удостоил его тяжелым, недовольным взглядом, в котором читалось явное нежелание отпускать свою единственную слабость.       — Ты невыносим, — выдохнул он прямо в губы Натаниэлю, не в силах скрыть тень улыбки.       Ичиро принялся осыпать его лицо короткими, обжигающими поцелуями, дразня и заставляя забыть о тренировках. Натаниэль невольно зажмурился, подставляя кожу под эти редкие проявления ласки. Будь он котом — давно бы выдал себя громким мурчанием, но в нем было слишком много от Веснински, чтобы сдаться так просто.       Он обхватил лицо Ичиро ладонями, чувствуя пальцами жесткую линию его челюсти, и потянул на себя. Их губы встретились в напористом, уверенном поцелуе. Натаниэль действовал смело, но с той очаровательной неловкостью человека, чей опыт ограничивался теорией и редкими урывками практики. Он был неповоротлив, слегка неопрятен в движениях и до чертиков искренен в этом внезапном порыве.       Ичиро был для него первым. И, Натаниэль в этом не сомневался, последним. Эта мысль грела его сильнее, чем любая победа на поле. Морияма же, словно читая это безмолвное обожание, мягко перехватывал инициативу: он компенсировал рваные, неумелые движения Натаниэля своими — отточенными, почти гипнотическими. Он вел их танец, плавно наставляя и задавая тот неспешный, тягучий темп, от которого внизу живота завязывался тугой узел.       Иногда Натаниэля посещали шальные мысли: главу клана наверняка обучали и этому — быть идеальным во всем, от ведения переговоров до поцелуев. Когда он однажды ляпнул об этом вслух, Ичиро лишь сухо отрезал, что это не так. Но сомнения остались. Или, что вероятнее, Натаниэль просто считал себя безнадежным учеником, неспособным с ходу освоить эти незаурядные ласки. Будь у Ичиро дар телепатии, Натаниэль точно схлопотал бы подзатыльник за такой уровень самокритики.        Собственные мысли вызвали короткий смешок прямо в губы Ичиро. Морияма отстранился, разрывая их сладкое сплетение, и замер. Несколько секунд они просто тонули в глазах друг друга — лед и пламя. Не выдержав этой паузы, Натаниэль запустил пальцы в безупречно уложенные волосы Ичиро, безжалостно портя прическу, и потянул его на себя, возобновляя поцелуй с новой силой.       Ладонь Ичиро скользнула под тонкую ткань футболки. Он медленно оглаживал шрамированное, перевитое мышцами тело, зная каждый изъян и каждую отметину на этой бледной коже. Натаниэль отозвался мгновенно: он подался навстречу чужим рукам, бесстыдно и хрипло постанывая в рот Ичиро. Когда длинные пальцы намеренно задели чувствительные точки, Натаниэль едва не превратился в лужицу прямо на этом неудобном столе.       — Натаниэль, — Ичиро отстранился ровно настолько, чтобы поймать затуманенный, расфокусированный взгляд парня. — Чего ты хочешь?       Вопрос заставил Натаниэля обиженно надуться. Они месяцами воевали с его застенчивостью, слой за слоем счищая выученную скромность и привычку задвигать свои желания в самый темный угол сознания. Подобные проверки на откровенность случались часто, но каждый раз Натаниэля бросало в дрожь от необходимости признаться вслух. Он не привык требовать. Он привык подчиняться или выживать. Но Ичиро не принимал полумер — ему нужен был не послушный инструмент, а человек, знающий свою цену.       — Хочу… — Натаниэль поджал губы, лихорадочно соображая       Тяжесть и пульсация в паху были красноречивее любых слов, намекая на единственно верный финал этого вечера. Но сказать об этом прямо, глядя в эти стальные глаза…       «К черту всё», — мелькнуло в голове. Стеснительность была роскошью, которую он больше не мог себе позволить.       — Хочу, чтобы ты разложил меня на этом столе. Прямо сейчас, — голос Натаниэля дрогнул, но окреп к концу фразы. — Трахни меня, Ичиро.       Слова прозвучали грязно, вызывающе пошло и чертовски правильно. Именно этого требовала накопленная за матч ярость, именно этого жаждало тело, измученное адреналином и поражением. Натаниэль бросил быстрый взгляд на Морияму, чувствуя, как лицо заливает жаркий, предательский румянец. Он явно переоценил свою выдержку, но реакция Ичиро стоила каждого грамма этого смущения.       В глазах Молодого Лорда вспыхнуло нечто первобытное, триумфальное. Он оценил честность. На его лице промелькнула хищная, довольная улыбка человека, который наконец-то получил желаемое признание.       — Как пожелаешь, — обжигающий шепот Ичиро опалил ухо, заставив Натаниэля вздрогнуть. От этого низкого, властного тембра внизу живота мгновенно распустился тугой цветок жара, а мысли окончательно спутались в сладкий узел.       Морияма действовал быстро и уверенно. В мгновение ока они поменялись местами: теперь Натаниэль чувствовал бедрами холодную кромку дубового стола, а Ичиро надежно закрывал его своей спиной от двери. Это был его негласный манифест — видеть Натаниэля таким, разбитым на части от желания и абсолютно беззащитным, имел право только он.       Футболка Натаниэля бесформенной тряпкой полетела на диван, следом отправился и идеально скроенный пиджак Ичиро. Пальцы Натаниэля заметно дрожали, когда он вцепился в пуговицы белоснежной рубашки Лорда. Удалось справиться лишь с одной, прежде чем Ичиро со снисходительной, почти нежной улыбкой перехватил его запястья. Он запечатлел короткий поцелуй на тыльной стороне ладоней Натаниэля, а затем парой точных движений сам расправился с оставшимися пуговицами.       Когда рубашка скользнула с плеч, обнажая безупречный рельеф пресса, Натаниэль не выдержал. Он прижался ладонями к этой светлой, горячей коже, оглаживая каждый изгиб мышц. В голове кольнула привычная, почти детская зависть: Натаниэль выжимал из себя все соки на поле, но его тело оставалось сухим и жилистым, в то время как Ичиро, вечно занятый делами клана, выглядел как сошедшее с пьедестала божество.       Ичиро не дал ему долго предаваться раздумьям. Его влажный язык широко прошелся по шее Натаниэля, замирая на середине. Короткий, резкий вдох — и Морияма всосал нежную кожу, оставляя яркое, клеймящее пятно, которое завтра станет неопровержимым доказательством их близости.       Натаниэль в нетерпении заерзал на краю стола. Дыхание сбилось, становясь рваным и хриплым. Дрожащими руками он развязал шнурок на своих спортивных штанах и нетерпеливо толкнул их вниз, открывая вид на боксеры, которые уже не могли скрыть его предельного возбуждения.       Ичиро накрыл его член ладонью, слегка сжимая, и по комнате прокатился первый по-настоящему глубокий стон Натаниэля. Это тепло, эта уверенная хватка — сдерживаться становилось не просто трудно, а физически больно. В конце концов Ичиро одним резким движением избавил его от ставших бесполезными боксеров. Натаниэль нетерпеливо отпихнул сбившуюся одежду ногами подальше — сейчас каждый лишний лоскут ткани казался стеной.       Одним широким жестом Ичиро смахнул со стола бумаги и накопившуюся «дребедень». Отчеты о доходах и графики поставок веером разлетелись по полу, освобождая место для чего-то куда более важного. Поверхность дуба оказалась твердой и ледяной, неприятно впиваясь в лопатки и копчик, но стоило Ичиро снова накрыть его губы своими, как дискомфорт растворился в чистом адреналине.       Морияма отстранился лишь на секунду, нависая сверху и открывая Натаниэлю вид на свою подтянутую грудь. Пока Ичиро, чертыхаясь под нос, пытался выдвинуть заедающий ящик стола в поисках презервативов и смазки, Натаниэль решил не терять времени даром.       Он подался вперед, ловя губами темный сосок Ичиро. Провел языком по ореоле и резко, требовательно прикусил чувствительную плоть. Сверху тут же раздалось приглушенное, рваное шипение — звук, который для Натаниэля был слаще любой похвалы. Не останавливаясь, он потянулся рукой ко второму соску, дразняще потирая его пальцами.       — Ну-ка, прекрати, — приказал Ичиро, когда зубы Натаниэля снова потянулись к его груди, вырывая из-под контроля опасные искры. Тот лишь вскинул дерзкий, затуманенный взгляд исподлобья, не спеша отстраняться.       — Натаниэль, — в голосе Мориямы прорезалось низкое, предупреждающее рычание. Он мягко, но непреклонно отстранил лицо парня от своего тела.       — А мне нравится, — выдохнул Натаниэль, и в его голосе не было ни капли раскаяния — только чистый, незамутненный азарт. Ичиро лишь укоризненно качнул головой, запечатлев быстрый, почти нежный поцелуй на кончике его носа, прежде чем вернуться к делу.       Ичиро действовал с пугающей, выверенной грацией хирурга. Его пальцы, перепачканные в прохладном геле, дразняще оглаживали складки, заставляя Натаниэля мелко дрожать. Когда первая фаланга медленно преодолела сопротивление и погрузилась внутрь, Натаниэль почувствовал, как мир вокруг сузился до этой точки соприкосновения.       Он развел стройные колени Натаниэля шире, фиксируя их локтями. Палец внутри начал свой неспешный, изматывающий танец: вход-выход, растягивая податливые стенки и заставляя Натаниэля судорожно ловить ртом воздух. Когда к первому пальцу незаметно добавился второй, Натаниэль выгнулся дугой, впиваясь зубами в собственный указательный палец, чтобы не закричать.       Точный удар по простате выбил почву из-под ног. Перед глазами Натаниэля взорвались сверхновые, а по позвоночнику пробежал электрический разряд, заставив пальцы на ногах подогнуться. Внизу живота разлилось тягучее, расплавленное золото, требующее заполнить образовавшуюся пустоту чем-то более весомым, чем просто пальцы.       Ичиро действовал с методичностью хищника, доводя Натаниэля до точки кипения. Пальцы внутри работали уверенно, растягивая податливые стенки в разные стороны, пока губы Мориямы терзали чувствительную кожу на шее. Натаниэль захлебывался в собственных вдохах, пока Ичиро не вырвал его собственный палец изо рта, заменяя его рваным, глубоким стоном, который эхом отразился от лакированных стен кабинета.       Когда третий палец вошел внутрь, Натаниэль лишь блаженно зажмурился. Боли не было — только заполняющая всё существо жажда и умелое, почти ласковое давление. Но вот пальцы покинули его, оставив после себя мучительную пустоту       Шорох расстегиваемой ширинки и тихий шелест латекса в этой тишине прозвучали громче выстрела. Натаниэль, не мигая, наблюдал за тем, как Ичиро готовится, как блестит смазка на его пальцах. Когда горячая головка коснулась сжатого кольца мышц, Натаниэль невольно задержал дыхание, вцепляясь пальцами в края стола так сильно, что костяшки побелели.       Ичиро входил медленно, давая Натаниэлю время привыкнуть к этой заполняющей, тяжелой полноте. Он наклонился, накрывая губы парня трепетным, но властным поцелуем, деля с ним один вдох на двоих. Воздух в кабинете стал густым, как патока; сбивчивое, рваное дыхание Натаниэля смешивалось с тяжелыми, размеренными выдохами Лорда.       Когда Ичиро вошел на всю глубину, Натаниэль судорожно выдохнул, запрокидывая голову. Мир вокруг перестал существовать — остались только твердость дубового стола под спиной и обжигающее присутствие Ичиро внутри. Пробный, осторожный толчок выбил из груди Натаниэля глухое, одобрительное мычание. Даже спустя десятки раз он оставался всё тем же стеснительным Лисом, прячущим свои самые громкие крики в поцелуях, но его тело врать не умело — оно выгибалось навстречу, требуя большего.       Ичиро замер на мгновение, давая обоим прочувствовать этот момент абсолютного единения, прежде чем начать настоящий, сокрушительный ритм.       Он действовал как кукловод, знающий каждую струну своего инструмента. Его охрипший голос прорезал туман в голове Натаниэля, заставляя того вздрогнуть от интимности просьбы.       — Натаниэль, не сдерживайся, — этот приказ, облеченный в форму просьбы, заставил бросить на него тот самый взгляд — смесь обожания, стыда и жгучего желания. Ичиро лишь изогнул бровь, принимая вызов       Следующий толчок был глубоким и плавным, сотрясая Натаниэля до самых костей. Наслаждение было настолько острым, что тонкая струйка слюны бесконтрольно скатилась из уголка его губ. Ичиро не дал ему опомниться: одной рукой он намертво зафиксировал его талию на дубовой столешнице, а пальцы другой грубо ввел в рот Натаниэля, придавливая язык и лишая возможности сомкнуть челюсти.       В глазах Натаниэля вспыхнуло непонимание, тут же смытое новой волной экстаза. Теперь, когда «замок» был сломан, стоны хлынули наружу беспрепятственно. Они были хриплыми, высокими и откровенно порочными — звук абсолютной капитуляции перед удовольствием. Натаниэль инстинктивно подался навстречу, посасывая пальцы Лорда, пока тот не вытянул их, оставляя между ними тягучую нить слюны.       — Так хорошо… — сорвалось с губ Натаниэля надломленным хныканьем. Ичиро в ответ резко прикусил его сосок, заставляя выгнуться еще сильнее.       Ритм сменился. Толчки стали жестче, выбивая из Натаниэля уже не просто стоны, а срывающийся, отчаянный скулеж. Морияма одним мощным движением перевернул его на бок, закидывая стройную ногу парня себе на плечо для максимально глубокого проникновения.       Когда рука Натаниэля дернулась к собственному члену в поисках облегчения, Ичиро перехватил ее на полпути. Он переплел их пальцы, прижимая ладонь Лиса к столу и давая ясно понять: сегодня его воля не принадлежит ему самому. Сегодня Натаниэль кончит только от того, что Ичиро будет раз за разом вколачиваться в его простату, доводя до безумия.       Воздух в кабинете стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Смесь аромата лаванды, пота и откровенного, первобытного вожделения заполнила каждый угол. Звуки хлестких шлепков и влажное хлюпанье ритмично отскакивали от тяжелых дубовых панелей. Натаниэль больше не заботился о том, слышит ли их охрана за дверью — в этот момент для него существовал только Ичиро и это сокрушительное, выжигающее изнутри чувство.       — Блять, Ичиро, я… — сорвалось с его губ ломаным, пьяным стоном.       Натаниэль попытался вытолкнуть признание о близости финала, но Ичиро, словно хищник, почуявший добычу, перехватил инициативу. Он жестко обхватил основание члена Натаниэля, обрывая его на полуслове и заставляя выгнуться дугой с почти ультразвуковым визгом.       — Нет, мне нуж… — очередная попытка связной речи утонула в хриплом скулеже.       Морияма работал бедрами яростно, до побелевших костяшек сжимая бедро Натаниэля, оставляя на бледной коже багровые отпечатки пальцев. Он склонился к самому уху своего Лиса, обжигая его малиновую раковину тяжелым дыханием.       — Еще чуть-чуть, — пророкотал Ичиро, и этот голос стал для Натаниэля последним якорем в реальности       Серия глубоких, вбивающих в столешницу толчков выбила из легких Натаниэля остатки воздуха. В самый пиковый момент Ичиро резко убрал руку, давая парню долгожданную свободу. Натаниэль вскрикнул, захлебываясь собственным оргазмом, пока Ичиро с последним, мощным рывком изливался в латекс.       Оглушительная разрядка дезориентировала Натаниэля. Полторы минуты он просто существовал где-то вне своего тела, чувствуя лишь сладкие судороги и пульсацию в висках. Ичиро, обессиленный, уронив голову на его тяжело вздымающуюся грудь, пытался выровнять дыхание.       Тишина кабинета теперь казалась уютной, а тяжелый запах лаванды — почти родным. Натаниэль чувствовал каждую мышцу своего тела, приятно ноющую после игры и последовавшей за ней «работы над ошибками».       — Хорошо-то как… — довольно пробормотал он, зарываясь подрагивающими пальцами в густые темные волосы Ичиро. — Сейчас бы просто вырубиться.       Морияма согласно хмыкнул, не спеша подниматься. Его вес приятно придавливал Натаниэля к столу, создавая иллюзию защищенности от всего внешнего мира с его клановыми разборками и экси.       — Только вот на этих гребаных диванах нормально не уляжешься, — охрипшим, сорванным голосом проворчал Натаниэль, кивнув в сторону злосчастной мебели.       В ответ он тут же получил чувствительный укус в область груди — Ичиро явно не собирался выслушивать жалобы на интерьер в такой момент.       — Будет время, и я их заменю, — глухо отозвался Лорд, приподнимаясь на локтях. — Если так невтерпеж, выбери и закажи сам. У тебя есть доступ к счетам.       Натаниэль недовольно пыхнул, сощурив свои ярко-синие глаза.       — Нет. Я хочу, чтобы мы выбрали их вместе.       Он почувствовал, как губы Ичиро тронула едва заметная, но искренняя улыбка. Это была маленькая победа Натаниэля — вырвать частичку «нормальности» и совместного будущего у человека, чья жизнь расписана по минутам кровью и сделками.       — Хорошо, выберем вместе. Но придется подождать, пока уляжется шум после твоего проигрыша, — согласился Ичиро. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Синева глаз Натаниэля, глубокая и штормовая, на мгновение заставила сердце Мориямы сбиться с ритма. В этом океане он готов был тонуть вечно.       Натаниэль обхватил лицо Ичиро ладонями, притягивая его к себе для финального, ленивого и бесконечно мягкого поцелуя. Когда их языки сплелись в медленном танце, Натаниэль приглушенно промычал от удовольствия       Горький привкус поражения 9:10 окончательно растворился в сладости губ Ичиро. Лисы могли забрать кубок, Кевин мог забрать триумф, но здесь, в этом кабинете, Натаниэль получил нечто гораздо более ценное. Он был доволен.