Когда уже терять нечего или бойся своих желаний!

Утром Эдвард проснулся от воя знакомых сирен. — А-а?! Что происходит?! Уинри! Эдвард спохватился и налету повязавшись простыней, выскочил в коридор. (Чисто для справки, простыней он прикрывал не голое тело). Спросонья он не успел сообразить, что происходит, поэтому не одел брюки. Кинулся спасать самое дорогое. Точнее, самую дорогую и беззащитную Уинри. — Уинри! Что происходит?! Это эвакуация?! — Не знаю, Эдвард! — ответила Уинри, стоя в одной и достаточно откровенной рубашке. Шелковая, коротенькая облегающая белая рубашка, чарующее подчеркивала линии ее груди… — Я только что ее услышала!.. И внизу звук будто громче. А так не должно быть! — Брат! Что случилось?! — послышался взволнованный крик Альфонса. — Погодите-ка… — тут до Элрика начало доходить. — Отбой тревоги! Эдвард плотнее обмотался простынёй и поспешил на кухню. Там, сладенько витая в своих снах, сложив ручки под голову, дрыхла Мирослава. А рядом, почти под самым ее ухом гудел и подпрыгивал телефон, как бешеный. Эдвард нервно ухватил чудо-техники и одним касанием отключил завывание сирен. — А ЛУЧШЕГО БУДИЛЬНИКА ТЫ НЕ НАШЛА?! — заорал Эд на Миру. В ответ — ноль на массу. — Ого, так Мира-чан не шутила, когда говорила, что ее даже звуками сирен не разбудить… — удивленно подметил Альфонс. — Что это был за ужасный звук? Я почти испугалась, — донесся голос Пинако. — Ей! Ей! Мирослава!! — Эдвард похлопал у Миры над головой, но та продолжала сопеть, лишь отвернулась в сторону, словно от назойливой мухи. — Ми-ира!! — Эд потряс ее за плечи. И только после этого девушка наконец-то открыла глаза. Она уставилась на Эдварда и сухим голосом прохрипела: — Элрик?.. Полуголый?! И тут же отшатнулась: — Ей-ей, русалка патлатая, отойди от меня! Руки убрал! — Твой будильник поднял всех на ноги, кроме тебя самой! — продолжал нависать Эд в образе греческого Аполлона, размахивая своими золотыми патлами от негодования — ты нафига его вообще включила?! — Чтобы не заставлять вас ждать меня поутру. Ну или чтобы вы меня тут не забыли и не оставили. Элрик, казалось, хотел еще ее отчитать или просто так поорать, но ответ его удовлетворил. Да и чувствовал он себя уже маленьким героем — спас жителей дома он жутких звуков. Эдвард — молодец! — Хорошо, тогда просыпайся, — скомандовал Эд и отправился обратно в свою комнату, одеваться. *** Бабуля Пинако прямо не высказывалась по поводу утреннего происшествия, но ворчала, сетуя на всякие мелочи. В свою очередь, Мира казалось тоже не стремилась ей прям уж угодить и доказать, во что бы то ни стало, что она намного лучше, чем о ней могли подумать. Чтобы немного сгладить ситуацию, Уинри решила приготовить яблочный пирог на завтрак. Сама девушка занялась приготовления теста, а Миру попросила почистить и нарезать яблоки. Без лишних протестов Мисс Малиновська взялась за дело. И вскоре пирог был готов: — Мира, спасибо тебе за помощь! Можешь оставить посуду в раковине, я потом помою. — Нет, я вымою, мне не сложно… Ох, Уинри, у вас такой острый нож… — Мира взяла вещицу за рукоятку и взглянула на свое отражение в отблеске метала. — Ла-ла…These are my friends. See how they glisten. See this one shine. *песня Суидни Тодда из "Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит" — Он хорошо заточен. Я использую его не так часто, только для чистки фруктов или овощей с толстой кожурой, — усмехнулась Уинри. Мира усмехнулась… Хороший был нож. Но в кармане не поместится, к сожалению. Слишком длинный. *** — Да уж, беру свои слова назад о том, что "яблочный пирог — это так банально!" Уинри их и вправду готовит просто… Воздушными! — будто сорвала большой куш, восхищалась Мира. Мира, Эдвард и Альфонс шли по песчаной дорожке обратно к вокзалу. На сей раз они намеревались попасть в Централ. — А то! Уинри просто мастер-шеф! — утвердительно стукнул кулаком по ладони Эдвард. Троица дождалась с необычайной радостью своего поезда. И поездка прошла без происшествий. Пока вагончик покачивался в такт колесам, между спутниками затянулся разговор: — Куда вы собираетесь теперь податься? — спросила Мира откинувшись в кресло уже с велюровой обивкой. Ну хоть какой-то комфорт! Билеты до Централа были выше классом — эконом просто тупо не продавался. — Сперва надо бы проверить, как там Лан Фан… И Мей. И Линг, что с ним произошло? — обеспокоенно сказал Альфонс. — Линг — он в порядке, братец… Но не совсем… В его тело подселили гомункула и… — Та, — прервала их драматичный и натяжной тон Мира, — не нойте, ничё с ним не случиться! Грид — ох*енный чувак, и в какой-то степени, Лингу очень повезло, что ему "подселили" именно Грида! Они дружбаны по натуре! Идеальная парочка! — Правда? — усмехнулся Эд. — Тогда хорошо… Можно хотя бы об этом не волноваться… — И с Лан Фан все в порядке, и даже с Мей, — продолжала Мирослава. — А скажите-ка мне, вы потом случайно не на Север собирались ехать? — Ну да! Мы хотели в Северный штаб, чтобы предупредить… Точнее повидать одну женщину по просьбе Мустанга… Это очень важно. — Отменяется, — махнула рукой Мирослава. — В смысле?! — Знаете, что там произойдет?.. — Откуда ж нам знать? — Там случиться ряд пренеприятнейших событий, — накручивая локон на свой пальчик начала вещать Мира, — самое малейшее, пожалуй, будет то, что вы обнаружите там некий тоннель… Вырытый гомункулами. — Тоннель? Зачем им тоннель?.. Метро строить будут? - напрягся Эдвард. — А я вам сейчас покажу, откуда на Аместрис готовилось нападение! — иронично улыбаясь заявила Мира, — но прежде… Загибаем пальцы: тебя, Альфонса и Уинри возьмут в плен… — Уинри?! А она там какими дорогами?! — вскричал Эдвард. — Поедет тебя, дурака поведать… — Но мы же виделись пару часов назад! — Это сейчас, — выпучила глаза, как змея Малиновська, — а раньше история гласила о том, что Уинри позвонит один нехороший человек из Центрального штаба и пригласит ехать вместе с ним! А потом бы стал тебя ею шантажировал… — Кто этот человек?! Имя! Скажи мне имя!!! — Не перебивай меня, это еще не все, — напомнила Мира, указывая на один загнутый палец. — Прости… Но обязательно скажи! — Зольф Кимбли. Доволен? — Да! А кто это?.. — О!.. — Мира и Альфонс нервно выдохнули, — Вот от этого бы и отталкиваться для начала. Элрик, договариваемся: пельку на петельку (рот на замок), хорошо? — Хорошо… — Второе… Повстречаете там Шрама… А Уинри, — Мира закатила глаза, — мягко говоря, неприятно удивиться, но… Их встреча закончится мирным взаимопониманием. Он ее пальцем не тронет, — уточнила на всякий случай Мирослава, а то у Эдварда уже нервный тик начался. — Снежная королева тебя будет дразнить, — усмехнулась Мира, — но по итогу пришьет очередного продажного генерала. Для политической арены это полезный момент, в частности и для Роя Мустанга. Еще там, в компании Шрама должен прятаться доктор Марко. — Марко и Шрам?! Но Шрам ненавидит таких как Марко! Он считает, что из-за таких началась ишварская война. И что из-за алхимии умерло много ишваритов, людей из его народа. — Так это ж правда, — развела руками Мира, — его можно понять. — Но ты сказала Марко будет прятаться со Шрамом? Ты имела в виду, что Шрам держит его не по доброй воле?! — Нет. Они найдут взаимопонимание и объединяться чтобы вместе одолеть… Мира запнулась. Эдвард, помня все что он видел и слышал еще в ее родных краях, сразу понял в чем дело: — …одолеть? Гомункулов?.. — Энви, — кратко выдавила из себя Мира. — Ага. И это будет решающий бой?.. — осторожно проговаривая каждое слово, но тем не менее в душе радуясь, что на одного гада станет меньше, продолжал Эдвард. — Нет! Они его не убьют! Только одолеют. Но ненадолго, — разлилась в теплой улыбке Мира. — Чёрт… Кхем-кхем! — Эдвард очень старался сделать вид, что закашлялся. — Я хотел сказать, что в таком случае, это же здорово! — Минуточку! Как это может быть "здорово?" — включился Альфонс, — Вы что, радуетесь удаче гомункулов? — Нет… Д-да!.. Не знаю как объяснить! — взмахнул руками к потолку Эдвард, неловко смотря на Миру. А та, словно в отместку, дополнила: — …а еще ты чуть не помер в одной из местных северных шахт. Все еще так хотите на север?! Письмо ей накалякайте, без штампа! Чё-нибудь нарисуйте, чтобы привлечь ее внимание! Ну там "Дорогой Оливии от Роя Мустанга, беспамятно влюблен"! И она его уж точно прочитает! — Его тогда прочитают все кому не лень, — нервно засмеялся Эдвард. — Извините… Но можно поподробнее о гомункулах? — не унимался Альфонс. — Нет, не можно, — отвернулась Мирослава, упершись лбом в велюр. — Мира-чан… Рано или поздно все равно придется затронуть эту тему… И рассказать… Ты же обещала тогда мне рассказать, помнишь? — оживился Эдвард. — Это шутка была. — А, по-моему, ты была вполне серьёзна. Да и я не шутил, — продолжал настаивать Эдвард, как мудрый старший брат. — Ладно… Вы уже знаете, что Селим Брэдли — тоже гомункул? — ЧТО?! Этот милый, невинный мальчик?!.. — спохватился Альфонс. — Как-как? Ву-ха-ха!! — Мира залилась хохотом. — Селим? Прайд?! Невинный?.. Как вы только такие слова в одном предложении говорите… — Погоди, а давай так: кто еще гомункул? — усмехнулся Эдвард. — Кинг Брэдли — Врас; Селим Брэдли — Прайд; остальных вы уже вроде видели — Грид, Глатони, Слос, Ласт и Энви. Вроде вся семерка, никого не забыла, — прищурилась Мира. — А кто такие Слос и Ласт? Их мы не видели, — подытожил Альфонс. — Слос — громадный переросток, по уровню интеллектуального развития не далеко ушел от Глатони, — Мира полезла в телефон и показала Элрикам очень красивую фан-арт картинку Семи Грехов и указала на здоровяка. Изображены они были в каноничных амплуа, но тем не менее каждый улыбался. Не скалился, а именно улыбался. Будто и не были вовсе никаким монстрами-убийцами. — А вот эта шикарная, очаровательная, восхитительная, сногсшибательная женщина-богиня, просто постояв рядом с которой тебе расхочется любить кого-либо еще до конца твоих дней — и есть Ласт!.. — залилась такой улыбкой Мирослава, будь то речь шла о святой. — О-о! Мы ее один раз встречали… И на нас она произвела совсем другое впечатление… — Так это на вас, — отрезала Мира, — но ее ведь уже… Нет? Жан Хавок ведь в больнице после тяжелого ранения в битве… — …с ней! — воскликнул Эдвард. — с этой твоей восхитительной богиней! — Ну вот, ее нет, можете вздохнуть с облегчением! — злобно заключила Мира. — Но… Я не пойму, в чем причина твоего гнева, Мира-чан?.. — не переставал удивляться Альфонс. — А ты представь, что нашлись такие, кто тоскует из-за ее кончины, — немного спокойнее, продолжала Мира. — Вы?! Ты?! — Альфонс после такой новости перестал "выкать" — ты расстроена из-за ее смерти?! Почему?! Ты что, тоже гомункул? — Не в ту степь, Альфонс, — содрогнувшись от смеха, ответила Мира. — Нет, я человек… — Тогда я не улавливаю логику! — Ага… — как бы невзначай, присоединяясь к диалогу Эдвард. — Пф… — Мира тяжко вздохнула. Как же им объяснить?.. — Как Вы думаете… Зачем они Отцу? — Чтобы они выполняли его приказы! — Пра-а-вильно, — иронично глядя на них, мол "а ну, умники, удивите!" продолжала Мира. — А как вы думаете… А что он с ними сделает, когда, предположим, все его планы достигнут финальной, успешной точки? И уже никакие приказы выполнять не нужно будет? — Наградит за верную службу! — без сомнений сказал Элрик, а Альфонс кивнул в такт. — Ошибка, — отрицательно покрутила головой Мира. — Нет. — Как это — "нет"? А зачем тогда они ему служат?.. — смутился Эд. — А что он тогда с ними сделает?! — спросил Альфонс. Мира молча сделала жест, имитирующий отсечение головы: — …а потом выкинет, как мусор. Или как ресурс вберет в себя. Они ж все — ходящие философские камни. Философский камень у них вместо сердца. Эдвард и Альфонс были шокированы. Мало того, что они не до конца осознавали, что тот самый камень, что будоражил фантазии многих находился так близко к ним все это время… Так еще и такие откровения об Отце… — Но… Я же слышал, как он их называл своими детьми… Как он может так поступить со своими творениями?.. — засомневался Альфонс. — Да ему начхать, — пренебрежительно отозвалась Мира. — Существует такой сюжет в будущем, где один из его сильнейших детей в избытке сил будет сражаться в бою с одним из вас, — Мира намеренно умолчала имя Прайда от Элриков. — Так вот, этот их Бункерный Дед даже в его сторону не глянет! Даже не шевельнётся… Потому что они для него — пустое место, расходный материал, солдаты-расходники. Живое мясо! Но пока есть философский камень, и они способны к регенерации — они полезные расходники… И они его слушаются, считают главным лидером, самым-пресамым. Уважают, по-своему, любят… Вот этот малявка-Прайд… — Мира наклонилась корпусом к Элрикам. Все трое были полностью поглощены разговором. — Он даже подначивает остальных играть в "семью"! По человеческим правилам и понятиям! Отец — значит "старший", его надо слушаться!.. И все в таком духе… Представляете?.. И это при том, что Отец им в уши вкладывает, что люди — это недостойные низшие существа, букашки-комашки, и так далее… Забавно, да?.. Но они играют в семью по правилам тех самых "недостойных людей". — Ну прям… очень интересно, — прокомментировал Эд, позаимствовав у Миры этот прием, вставлять незатейливый фразочки. — Но они же этого пока не осознают, да? Что в итоге их ждет кончина? — Не совсем… — повела бровью Мира. — Да как так?! Да каким идиотом надо быть, чтобы кому-то служить и в качестве награды желать собственной смерти? — Надо быть с очень хорошо промытыми мозгами, Эдвард Элрик, — приставила палец к виску Мира. — Поверь… Если я завтра одену рясу, заговорю твердым и уверенным голосом, и начну тебе каждый день внушать, что черное — это белое, а белое — черное!.. Что счастье в страданиях, весь мир просто не выживет без угля, а на завтрак можно есть только овсянку — ты поверишь! Вот клянусь, даю тебе гарантию! — иронично усмехнулась Мира. — И поверь, со временем перспектива, умереть за Батю покажется тебе не таким уж и бредом! А если быть точнее… — Мира снова стала серьёзнее, — он им сам говорит, что так как они его порождения, то в один прекрасный день должны и обязаны вернуться к истокам… Хех, отака х*йня, малята. — А разве нет? А разве не должны?.. — нахмурился Эд. В принципе, пока что эта теория и утверждение выглядели вполне логично. — Конечно нет, — хмыкнула Мирослава. — Даже если даришь жизнь новому существу, ты не в праве требовать от него тотального подчинения и смирения! Просто за то, что ты его родитель, потому что подарил жизнь и всякое бла-бла-бла с этим связанное. Это самая конченная манипуляция, которую только могли придумать эгоистичные родители-подонки, — скалясь продолжала вещать Мирослава, — уж поверьте, я знаю, что говорю. Да он их создал, но они не обязаны за него умирать. Они могут, и наверное, хотят искреннее, в качестве благодарности служить ему, но… Он же на этом выезжает, как ему хочется! Что Бункерному Деду в голову взбредет, то они и делают, потому что для него нет границ! Потому что есть верные болванчики под рукой! А еще он держит их в страхе, парадоксально запугивая той же самой смертью! Они вроде и готовы за него умереть, но боятся… — Мира права… Я видел, что этот Отец сделал с Энви, когда мы пришли к нему чтобы спросить, что случилось с Эдом… Он кричал на него, обвиняя в оплошности, а потом пронзил острыми копьями. Энви явно его боялся, — согласился Альфонс. — Ах!..Конченный Бункерный Дед! — сжала кулачек Мира. — Хах… Смешная кличка, — оценил Эд. — Ну а что, нет? Сидит в каком-то вонючем то ли бункере, то ли подвале, и возрастом уже с деда-маразматика. — Хах, тогда вернемся к карте… Ты говорила, покажешь, откуда готовилось нападение?.. — Да, — Мира вновь полезла в рюкзак и вытащила первый томик манги. Там на развороте был нарисован круг преобразования: — Они вот это собираются выстроить тоннелями. Догадайтесь, зачем? — Это круг преобразования… И что же… Они… ХОТЯТ ПРЕОБРАЗОВАТЬ?! — в глазах Эдварда промелькнул и застыл ужас. Скорее всего, если бы у Ала уже было тело, у него была бы такая же реакция. — Ага, — спокойно подтвердила Мира, — философский камень. Всю страну. На сырье. — Ты так спокойно об этом говоришь! — Пхе! — повела плечами Мира, — у меня дома в некотором смысле похожая ситуация… — Ужасно!! — И не говори… — отмахнулась Мира. — Мы обязаны что-то с этим сделать! Как-то остановить! — Так мы и остановим, — усмехнулась Мира, — или ты думаешь, Элрик, я сюда пришла тихо-мирно в деревне жить да алхимию изучать?.. Эдвард улыбнулся: — Думаю, нет. — И я так думаю, — усмехнулась Мира, — вот только еще немного мыслю пораскину, как нам это лучше сделать… И все у нас будет красиво! — Спасибо… Но позволь, я все же прошу еще кое-что. — Валяй. — И как тебе первая встреча с Энви?.. В ответ Мира закатила глаза. А на лице проступил еле-еле заметный румянец: — Элрик, ты шо?.. Могилу себе решил выкопать?.. — Да ладно тебе, ты уже почти рассказала все, так говори до конца! — Судя по твоим словам, твой конец, то есть кончина, случится очень скоро… — Мира-чан! — Эд ухватил Миру за запястье. — Мы уже все поняли: то, какая ты самостоятельная и бесстрашная. Но еще ты застенчива. И ты на самом деле лучше, чем пытаешься казаться на первый взгляд, — говоря это, Эдвард имел в виду привычку Мирославы скалиться и грубо-вульгарно выражаться. — Не правда. Пошел нах*й, котик, — отправила "гулять" Эдварда Мирослава. — Ой не ври мне, — повторяя ее же реплики усмехнулся Эд и сжал чуть крепче запястье, — ты не отвертишься! Внезапно Мира перестала сопротивляться… — Просто откройся нам. Ты уже так много рассказала о гомункулах и вообще... Мы хотим знать все до конца!.. Расскажи нам об Энви. — Бл*ть... И что вы хотите о нем знать?.. — Ну для начала, почему именно он? Почему, к примеру, не Кинг Брэдли? — включил в себе психолога Эдвард Элрик. — Пффф! Ты его видел, Элрик? — иронично усмехнулась Мира. — Нет, я восхищаюсь историей Кинга, но… Ему, между прочим, против его воли этот камень вкололи прям в вену! А перед ним все его товарищи померли, двенадцать человек! Как он после этого всего… Я не знаю, в террористы не записался?.. Я бы на его месте, знаете ли, тоже радостно к гомункулам присоединилась, да!.. Когда на уязвимых (людях) смертельные опыты ставят не враги, не гомункулы, а свои же, люди!.. Пиздец… Но я до его ментального уровня еще не доросла, — надула щечки Мира. Это и была основная причина. Брэдли казался слишком "заумным" Мирославе. Эдвард отметил кое-что свое… — А-аа Грид?.. — А Грид — красавчик, — расплылась вновь в улыбке Мира. — Первый, кто самостоятельно послал Бункерного Деда. Но поплатился… Они его в олове искупали… И вот теперь он в теле Линга. Но он не марает руки налево и направо. Потому что он свободен от его гнета! Он не подчиняется Отцу! — Ну так и…? — Ну так он таки молодец, красавчик, шо тут еще скажешь? Но Грид-то уже все понял и осознал. А Энви — нет! "Ах, так вот оно что!" — озарило Эдварда. — То есть… Тебя привлекает зависимость Энви?.. — Дурачье! — обозленно возмутилась Мира, — я уже тебе говорила: я сочувствую! Мне жаль, что такой, как Энви этого не видит и не понимает! Замученный фанатик, и мне жаль всех, кого коснулась такая участь! И в принципе такое отношение у Мирославы было не только к Энви, но и ко всем людям, ставших жертвами искусных манипуляций, в результате чего они ставали фанатиками. Будь то религиозными, политическими или одержимыми кумиром. Это все безумно грустно. Повисла тишина. Походу, Элрики были под впечатлением: — Ну это… Достойно! — одобрительно кивнул Эдвард. — Я раньше и подумать не мог ни о ком из них в таком ключе… — Ой, давай на чистоту: ты о них вообще раньше не думал. — Ну да... — честно признался Эдвард без капли смущения. А чего ему о них думать? — Мира-чан, ну хватит уже быть такой дотошной, мне аж неловко, все то ты знаешь!.. — вздохнул Эдвард. — Я это не из книги знаю, — усмехнулась Мира. — Ну я… Зато теперь, благодаря тебе я могу взглянуть на них и с такой стороны. — Ну взгляни… Абы тока помогло, — вздохнула Мирослава и усмехнулась. В чем-то Эд был прав… После того, как она со слов Эда "открылась", стало немного легче.