Когда уже терять нечего или бойся своих желаний!

Проехавшись немного на "Альфонс-экспресс", Мирослава окликнула: — Хватит бежать. Нас не преследуют. Элрики оглянулись — а ведь точно! Даже намека нет. Эдвард радостно затормозил и оперся о коленки: — Фух!.. Ух-хух!.. Давно так не бегал!.. Альфонс тоже затормозил и принялся помогать девушке встать на ноги. Но вместо того, чтобы ступить на твердую землю, она решила вскарабкаться выше: — Нет, я наверх! — Но Мира-чан!.. Вам так удобно будет?.. — смутился Альфонс, потому что… Мира была в юбке. Мини-юбке, которая заканчивалась выше колена. — Не стесняйся, Элрик-младший! Все у тебя нормально будет, и в один прекрасный день и не такое увидишь! — ободряюще похлопала по шлему Мира, уже вскарабкавшись Альфонсу на плечи. — Ах-ха, спасибо за поддержку! — нервно промямлил Ал, стараясь не смотреть на полуголые ножки девушки. Под юбку она ничего не поддевала — ни чулок, ни колгот. Голенькие ножки в лаковых полусапожках без каблуков. Чтобы в экстренных случаях беспрепятственно бегать. Альфонс неловко дотронулся до одной из ножек, чтобы убедиться что девушка в порядке. Ну, может ее надо было подсадить?.. — Да я тебе вангую! Предсказываю будущее! А все мои предсказания — стопроцентно верны. Да, Элрик-старший? — Мирослава тотчас устремила свой зоркий взгляд на Эда. — О да! Это правда! Ал, я не знаю, откуда она так много знает, но все что она говорит — чистая правда. Я не знал, что гомункула можно подсадить в чужое тело. И что это случилось с Лингом. А Мира знала… — делая короткие передышки, все еще хватая ртом воздух и переводя дух, сказал Эдвард. — …и поэтому твой брат меня и пригласил сюда, чтобы я вам победу без потерь подсказала-рассказала, — вяло протянула Мирослава. — Нет, не только!.. Я же сказал, что это неправда! — упрямо твердил Элрик-старший. — Я хочу, чтобы у тебя все изменилось в лучшую сторону. Чтобы ты перестала терпеть нападки долбанутых родственников и забыла о них; нашла друзей и зажила счастливо! Мира криво усмехнулась: — Заботливый ты, Элрик… Ну спасибо. Признаться, не ожидала. — А то, что ты еще и знаешь много, нам определенно сыграет на руку. — Ну-ну, ладно-ладно, посмотрим… — поигрывая со шлемом, в частности с той самой кисточкой, отмахнулась Мира. — Это место… Деревенька похожа на ту, где живет мой дядька. И что нам теперь делать? Я так полагаю, отсюда можно только на поезде уехать? Ну или неделю херачить на местном транспорте. — Ты права. Это маленький городок. Люди в основном передвигаются на поезде или повозках. — На чем?! — скривилась Мира. — На повозках?! — Ну да, а что ты хотела? В нашем мире пока что не такой техно-прогресс как у некоторых, — покосился снизу вверх Эд. — Полагаю, гомункулы тоже поедут на поезде. Вряд ли их повозки устроят, — повела бровью девушка. — И я так думаю, — поддакнул Ал. — Мы и сюда на поезде вместе приехали. — Тогда у нас два варианта: либо вернуться и позже уехать на другом поезде до Центра, чтобы с ними не пересечься. Либо искать местного и просить подкинуть… — потирая шею, размышлял Эдвард. — Но братец! Поезда тут редко ходят. До центра всего три раза в день. — И… дай угадаю: мы их всех пропустили?.. — натянуто протянул Эд. — Нет. Есть еще самый последний, на шесть часов. — …и на нем как раз будут Энви и Грид (ну и Глатони)… Е-е-ех… Перспектива так себе. — Тогда поехали в Резинбург, — спокойно предложила Мира, сложив локоточки на шлеме Альфонса, — надеюсь, этот поезд ездит чаще. И к тому же идет в противоположную сторону. — Хм… Но нам не нужно в Резинбург. — Как это не нужно? Очень даже нужно, — впервые за все время Мирослава смягчилась и даже перестала язвить. — Почему бы не заскочить к бабуле Пинако? И… еще к кое-кому, ммм?.. Я бы хотела с ней подружиться. — Ты говоришь об Уинри-чан? — оживился Альфонс. — Ага! О ком же еще? — стукнула по железной голове доспеха Мирослава. — Я не уверен, что Уинри сейчас в Резинбурге… — вздохнул Эдвард. — По-моему, сейчас самый лучший момент, чтобы это проверить, — гнула свое, но на удивительно спокойных нотах, Мира. — Хорошо! Тогда нам надо вернуться на вокзал. *** Троим путникам улыбнулась удача. Изуми жила близко к Резинбургу. Электрички в этом направлении ездили через каждые полчаса. Троица купила билеты в эконом класс и расположилась в полупустом вагоне. Ехать было не далеко — две остановки длительностью по восемь минут. Мира потребовала свой рюкзак и Альфонс, прикрываясь от других пассажиров, быстро вытащил его из недр доспеха. — Что там такого ценного, что это не может подождать? — Судьба твоего мира! — тихо прошептала девушка. Младший Элрик взволнованно умолк. А Эдвард негромко продолжил: — Ты будешь читать эту книгу? Сейчас? — О каких книгах идет речь? — встрял Альфонс. — О, Альфонс, тебе понравиться! Я захватила три разные книги: книгу вашего прошлого (с портретом Эдварда с описанием самых первых событий и приключений в Лиоре), нынешнего (с портретом Линга. Потасовка в лесу, где Эд, Линг и Энви попадают в чрево Глатони, а затем выбираются) и будущего (с портретом Отца. Там кусочек повествующей о том, что главный гомункул в облике молодого Хоенхайма добился своей цели, смог создать в руке солнце. Но затем по воле того же Хоэнхайма слабеет и его противостояние с людьми приводит к бою с Эдвардом. Повествование манги обрывается на том, как Эд во время боя пробивает дыру в теле Отца из-за углеродного воздействия). Но и там не все! А вот тут, — она достала ноутбук и нежно погладила по пластиковому корпусу, — вот тут все! В электронном виде. Бумажные книги я захватила выборочно. Чтобы мне поверили. Ведь для экстраординарных заявлений нужны экстраординарные доказательства. — Так это не все книги?! — изумился Эдвард. — Хах, нет, конечно… Вся ваша история влезет в томов двадцать. А то и больше. Я же взяла всего лишь… парочку, — вздохнула Мира. — Как это возможно, братец? Книги, повествующие о нашей жизни?.. — переспросил Альфонс. — Тут лучше один раз увидеть, чем расспрашивать по сто раз, Ал! — вздохнул Эдвард. — Точно! Ну прямо с языка снял! — артистично взмахнула рукой Мира. Затем она снова полезла в рюкзак и достала книгу, на обложке которой красовался Эдвард. Он улыбался и это бесспорно был Элрик-старший. Только на год или два младше того, который во плоти сидел напротив: — Я тут подумала: вы можете прочесть эту от начала до конца. — А-ах! — Элрики с особым трепетом ухватили мангу первого тома. — Но я не понимаю ни слова! — спохватился Ал. — …картинки рассматривай! — развела руками Мирослава. — А я понимаю… Не идеально, но… — в недоумении протянул Эдвард, — это же ядонский? — Японский, — поправила Мира, — но нет, Эдвард, не угадал. — А какой? — Английский. — Какой-какой?! — недоумевал Альфонс. — Хм! — Мира загорелась лукавой улыбкой. — Выходит… Теперь содержимое могу понять и прочесть только я… Ах-ха-ха! — И я… Почему-то, — напомнил Эдвард. — Ну, куда ж в этом мире без тебя, моя цельнометаллическая зирочка? — Мира на радостях потрепала Эда за щеки. — Мы этим воспользуемся! И исключительно в своих интересах! — Звучит… зловеще. Но мне определенно нравится! — заценил Эдвард. — Значит ты можешь перевести для Альфонса. А тут можно купить кофе? Здесь же есть проводники с такими специальными тележечками с едой?.. — девушка уставилась на них наивно-невинными глазами. — Е-е-е… Нет, такого нет… Впервые о таком слышу… Это же обычная электричка, без всяких удобств, — пролепетал Альфонс. — Е-е-е-ех! О-о-ой, деревня! — фыркнула Мира, разочарованно откинувшись на спинку деревянной скамьи, — и как мне не помереть от скуки за эти шестнадцать минут?! Но Элрики пропустили сетования Миры мимо ушей. Им уже не терпелось узнать, что же "волшебные книги" могут рассказать об их мире… Эдварду ведь уже доводилось одну такую листать. И он осознавал, какую мощь и опасность они могут нести. С неописуемой жадностью они припали к страницам книги. Эдвард шепотом переводил самые длинные и важные диалоги. Но в плане таинственности их ждало небольшое разочарование. Ведь то, что они увидели… уже с ними случилось. Они уже пережили те события в Лиоре… Там Эдвард впервые повстречал отца Корнелло… Но все же с удивлением для себя оба обнаружили, что все это время там за ними следили Энви, Ласт и Обжорство. А еще Элрикам было прискорбно узнать, какой участи подвергся сам Корнелло: — Так его, значит, сожрал Глатони?! — вскричал Эд, адресуя вопрос Мире. В ответ на Эда повалил пар. Такие густые, приятные клубни пара с насыщенным ягодным ароматом. Элрики оторвали лица от книги — а Мира vape дымит! — Ну да, сожрал. И не подавился, ха-ха! — подтвердила девушка, сделав еще одну затяжку. Кончик ее электро-сигареты засветился цветами радуги. — Ты куришь?! — спохватился Ал. "Нельзя курить внутри вагона электрички!!!" — Нет, просто пытаюсь не уснуть, — поморщилась Мира, — никотин нулевой, даже не единичка! — она увидела их абсолютно ничего не понимающие лица и спохватилась. Как бы объяснить?.. — Нету тут табака. Только фруктовый ароматизатор. — Какой у тебя интересный технологический мир, — отдал должное Эдвард. — А то! — самодовольно усмехнулась Мира. — Хм… Забавно, — Эдвард снова вернулся к книге, и указал на эпизод, где общались Ласт и Энви. Энви как раз скинул личину священника и вновь вернулся к своему стандартному облику, объясняя это тем, что хочет оставаться "молодым и красивым". — Теперь мне понятно, почему Энви так странненько выглядит. В ответ Мира молниеносно шлепнула свою тяжелую ладонь на открытую книгу: — Будете ржать или придираться — вырву пару страниц! — Ну чего ты так реагируешь? Мы, наоборот, довольны, что нашли хоть какое-то пояснение! Знаешь ли, его с непривычки легко с девушкой спутать! — Хах, — Мира снова откинулась на спинку лавки. — Ну так в этом же и суть! Сбить с толку. Чтобы вы стояли и думу гадали, кто перед вами! Разве не гениально?! — Ну прям "гениальностью" я бы это не назвал… Но это все же стоит внимания! Мира сделала затяжку и выдохнула: — Он — Идеальный Шпион. Он может выглядеть как угодно. "Шо хочу, то и ворочу" называется… Ради своей миссии он примет абсолютно любую внешность. Даже сейчас, сидя в этом вагоне он может скрываться под личиной случайного путника, — Мира сверкнула глазами. — И откуда вам и мне знать, что он не увязался вслед за нами?.. — Лучше не надо так говорить, — прервал ее Альфонс. — Почему? — добродушно улыбнулась Мира. — Береженного бог бережет! — Паранойя начнется, — грустно констатировал Ал. — Хмм… Зато вы будете начеку! Будете готовы. Полагаться, что "завтра все будет лучше, чем сегодня" — путь в пропасть! Можно полагаться лишь на себя, — снова вернулась к своему коронному оскалу Мира. — А я считаю, что нам всем следует немного расслабиться! — переключился на более позитивную волну Эдвард, — Эх! Вот сейчас приедем к Пинако в гости, чувствую, она удивиться! *** Пинако и вправду удивилась: — Что?! Кого я вижу?! Эдвард и Альфонс Элрики! — воскликнула старушка, а затем заметила Миру. Мира смекнула, что наклёвывается неловкая ситуация. — А мы с Альфонсом мутим! — резко, минуя границы дозволенного, максимально близко прислонившись к холодному железному доспеху, выпалила Мирослава. — А?! Нет-нет! Мы просто друзья! — Он стесняется, — отмахнулась Малиновська. — Угу… Я вижу. Темно на улице, проходите. Потом знакомиться будем, — с небольшим скепсисом сказала Пинако, — раз уж вы втроем пришли… Элрики не приведут в мой дом врага. Альфонс и Мирослава направились к дверям: — Мира-чан, зачем Вы так сказали?! Ну зачем?!. — Потом объясню! — процедила сквозь зубы Мира. — Бабуль, а Уинри… дома? И вместо ответа из дальнего коридора послышался звонкий голос молодой девушки: — Бабушка! Кто это там так поздно?! — Дома-дома, — скрестила руки на груди Пинако, — Эдвард, а ну-ка скажи мне: кто эта девица, что пришла с вами? На военную в гражданском совсем не похожа. — Она наш друг. Она… Хранительница ценных книг, — заявил Эд. — Каких еще книг? — Не могу рассказать. Военная тайна! — развел руками Эдвард. Но зоркий взгляд бабульки, словно сенсор, крайне пристально прошелся по Эду, а затем несмотря на свой рост она грозно побранила пальцем: — Смотри мне, Элрик!.. Хоть ты мне как родной… Как еще один ребенок. Но если обидишь Уинри — пеняй на себя! — Да вы о чем, бабуля Пинако? — неловко усмехнулся Эдвард, плавно отступая назад, словно хотел от нее отгородиться. "Совсем, Старая, из ума выжила?!" — Кхе, думаю ты прекрасно все понял, — выдохнула бабуля. Тем временем Альфонс и Мира уже вошли в гостиную и, как подобает гостям, скромно разместились на диванчике. — …больше так не шутите! — обиженно, с нотками возмущения отчитал Альфонс. Послышался топот быстро спускающихся по лестнице ног. Еще миг — и им навстречу выскочила Уинри! — О-о-о-х! Альфонс!!! Я так рада тебя видеть! А Вы… Кто? — растерялась Уинри. Мира тотчас же приклеилась к руке Ала: — А я — будущая девушка Альфонса! — Не-е-ет!!!.. — тотчас запротестовал Альфонс. — …да-а-а, просто пока что он сопротивляется! А вот как только он свое тело вернет, мы поженим… Пх-ха-ха!.. — Мира нервно, но с чувством захохотала. К счастью, недолго и сама же себя быстро прервала. — Ну ладно, это пустой трындеж! Не будем мы жениться, выдохни! — Мира что есть силы хлопнула по доспеху. — Спасибо и на этом!.. — ответил Ал. — Ха-ха-ха! — то ли нервно, то ли очень скромно засмеялась Уинри, — Понятно… А Эдвард, он с вами? — Он остался у входа на крыльцо, — подсказал Ал. — Пойду встречу! — воскликнула Уинри. Как только Уинри убежала, Мирослава тут же обернулась и шепотом и сообщила Альфонсу: — Я это сказала, чтобы никто не подумал, что я претендую на отношения с Эдвардом, понял?! Бидося*! — А-а-а… Вы и это знаете… — Да, — вздохнула Мирослава. И ей в голову снова пришла идея: — О, слушай, Альфонс… Помоги мне найти кофеин. В любом виде. Молотый или в гранулах. Готова хоть целыми зернами его употребить, как семечки! — А зачем Вам это сейчас? Кофеин бодрит, а на дворе почти сумерки! — У меня нарушение сна, бессонница. И если я сейчас не взбодрюсь, могу двое, а то и трое суток напролет спать беспробудным сном! И меня разве что сиреной разбудишь, — усмехнулась Мирослава. Тихо, чуть ли не на цыпочках, Мирослава и Альфонс прошмыгнули на кухню. Там, по памяти, Ал нашел нужную полочку и достал баночку с зерновым кофе. Мира аккуратно отодвинула белую шторку на кухонном окошке. Их общее внимание привлекла очень чуткая и трепетная картина. Там, в сумерках, объяснялись влюбленные. Эдвард и Уинри. Вначале они переговаривались. Девушка то неловко опускала глаза в пол, то просто глядела по сторонам… Но вскоре чувства Эдварда взяли верх. И вот он уже прямо и без детской робости смотрит ей прямо в глаза… Уинри все еще продолжает смущаться. А может лишь делает вид, но тем не менее… Эдвард что-то решительно говорит и отходит в сторону, засунув руки в карманы… Уинри злиться, морща свой прелестный носик, а затем и лобик. Вскоре она успокаивается и подходит к Элрику. Зовет его, дотронувшись до плеча. Эдвард оборачивается… …раздается хруст кофейного зерна… Мира, как и обещала, ухватила одно зёрнышко и принялась его жевать. …Эдвард, с обеспокоенным и опечаленным лицом резко схватил ее за руку. И не спешил отпускать. И тут он обернулся и заключил ее в объятия! Что-то импульсивно то ли сказал, то ли прокричал… Уинри бережно обняла его и сказала что-то в ответ… Потом они о чем-то шептались и вот… Наконец-то! Эдвард нежно поцеловал Уинри в губы, обняв одной рукой за талию, а второй зарылся в ее прекрасные светлые волосы. Их поцелуй был недолгим. После Эдвард неловко отвел глаза, а Уинри, было не видно, но вполне очевидно, краснея, что-то лепетала… — Уинри-чан и братец… Я всегда знал, что они друг другу нравятся, — вздохнул Ал. — Не ревнуешь? — тихо, почти ласково спросила Мира. — Нет. Я всегда это видел. Тем более, я воспринимаю Уинри только как друга, — усмехнулся Альфонс. — Классная из них парочка, — кивнула Мира и отошла от окошка. — Ага, — Альфонс последовал ее примеру. А потом заметил, что собеседница снова поменялась в лице. И снова она скалилась! Неужели на самом деле злилась? Ревновала?!. Чтобы скрыть истинные эмоции, девушка переключиться на любые активные действия. Вот, принялась искать кофемолку или что-нибудь для измельчения. Ведь Пинако не стала бы держать зерна, не имея под рукой удобной измельчающей машинки. Кофемолка все время стояла на столе, на виду. Альфонс молча пододвинул ее к Мирославе. И подойдя к девушке ближе, он понял, что немного ошибся: это был не оскал, это была грусть. Кончики губ Миры были опущены. — Ей, Мира-чан, ну чего Вы?.. Расстроились, что сердце Эдварда отдано Уинри?.. Не грустите!.. Они с детства друг друга знают, и… — Да твой брат тут ни при чем! — отмахнулась Мира. — Сейчас прозвучит грубо, но мне твой брат нахрен не сдался. Я… Я просто вспомнила свое прошлое… Своего… То, почему я одинока, — Мира угасала на глазах, как свечка. — Глядя на них… У них все так хорошо, — девушка горько усмехнулась, — они такие счастливые!.. Этим хочется вдохновиться! Заразиться этим светящимся светом, что так и исходит от обоих… Любовь прекрасна… А потом я вспоминаю, что у меня все разрушено! И мне завидно! Прости, Альфонс, но мне стало очень завидно… О, да. Мирославу пожирала зависть! Хотелось выть и кричать! Однако, при этом мешать или рушить чужие отношения — нет. Уже не впервые ей приходилось переживать подобные эмоции. Условно она называла это "белая зависть". Такой подвид зависти, когда ты все понимаешь, осознаешь, но при этом ничего не разрушаешь и никому не вредишь. Подавляешь эту волну бурной смеси из гнева, возмущения, отчаянья, грусти и разочарования в себе… Зависть — это язва души! Но есть и более страшный, черный оттенок этой эмоции. Когда испытываешь все то же самое, но не в силах стерпеть и принять, и начинаешь крушить! Ломать, разрушать, уничтожать, рушить! Чтобы хотя бы так… Или только лишь так донести до других-окружающих о том, насколько же тебе плохо!.. Но Мирослава умела контролировать свои эмоции, даже если с первого взгляда производила противоположное впечатление. По крайней мере, свою зависть она обуздала давно, еще в детские года. Но это чувство не покидало ее и настигало частенько… То неудачи в учебе-работе; то странные и гадкие поступки от родных; неудачи в личной жизни; более успешные коллеги и друзья… Зависть даже стала одной из ее любимых эмоций! Завидовать — еще не значит совершать моральное преступление. Зависть — это как испытание, с которым нужно уметь достойно справиться! — Кто-то разбил Вам сердце? — Было дело… — Очень жаль это слышать! Тот, кто это сделал — идиот! Я искреннее желаю Вам пережить этот неприятный опыт и повстречать достойного спутника! Мира еле удержалась, чтобы не рассмеяться от слов "достойного спутника"… Знал бы Альфонс все то, что знал Эдвард… И все равно. Как же больно быть преданной тем, кого искренне любишь! Еще и при таких чудовищных обстоятельствах… "Любовь — прекрасна. А на деле — ложь!" — Та-а-а… Расслабься! — отмахнулась девушка, артистично скривилась и замахала руками. — Забей! Забудь!.. Ничего не было! Минутка слабости!.. Ты ничего не слышал, окей?! Этой гнилой истории уже три, если не четыре года! — Ого!.. И все это время… болит? — Н-не-ет, не болит… — плохо соврала Мирослава. — Просто это… Очень сильное потрясение… В моей жизни, — натянуто продолжала Мира, — Так, как тогда, я не охреневала никогда, кхем… Ну, не считая того, что война началась. — Война?! У вас на родине еще и война?! "Добить его тем, что она сулит быть ядерной?.." — У меня дома вообще очень весело! Ваш Ишвар может только позавидовать, кхем… Ладно, давай о чем-то веселеньком! Хочешь vape дам покурить? — Хах, у меня нет ни рта, ни губ… — А-ай.! Точно, прости! Прости, ну тогда… Блин, Альфонс, подскажи мне, как тебя развеселить? — взмахнула рукой Мира. — А мне уже достаточно того, что, несмотря на Ваш душевный дисбаланс, Вы беспокоитесь о моем душевном состоянии. — О-о-о, ну разве можно быть такой душкой как ты?! — Мирослава сжала кулачки. В это время послышались шаги и шум открывающейся двери. *** — Ал! — Эдвард негромко окликнул брата. Они с Уинри достаточно быстро зашли в дом и оказались на кухне, где тусовались Мира и Ал. Застав их вместе, Уинри вспомнила незатейливое вранье Мирославы и усомнилась: а может, между ею и Алом действительно, что-то есть?.. — О, ребята! Что делаете?.. — Мирослава-чан рассказывала мне о своей жизни, — ответил Альфонс. То ли подыгрывая Мире, чтобы укрепить миф об их с потолка взявшейся "любви". То ли просто, как светлая душа, поделился откровением. — О, понимаю, — усмехнулась Уинри. — Мы как-то не познакомились должным образом! Я — Уинри, автомеханик! — Уинри протянула Мире руку дружбы. — Мирослава. Программист! — Мира пожала миниатюрную, но такую подкачанную всякими гаечными ключами ручку Уинри. — Круто! А что это за профессия?.. — Связанно с технической разработкой. — О, вау! А Вы бы могли починить нам тостер? Никак руки не дойдут! Мира нервно захохотала, и только из-за этого у нее тут же проступил злобный оскал: — Нет… Я не занимаюсь починкой тостеров, телевизоров, проигрывателей, телефонов и прочей техники. Я занимаюсь конкретно разработкой программ. — У-у-у, это как?.. — Эдвард, у вас тут есть такое понятие, как «чип»? — Вроде да… — Ну вот, считай, что я занимаюсь тем, что заполняю этот чип информацией. — Ооо, интересно! Но ничего не понятно, — неловко засмеялась Уинри. — А забей, не бери голову, это тягомотная робота… — отмахнулась Мира. — Ладненько. Тогда я постелю тебе в гостевой комнате на втором этаже, — начала хозяйничать Уинри. Надо же распределить, кому, где ночевать. — Пс-с, Эдвард! На минутку?! — окликнула его Мирослава. Эдвард остался на кухне, а Уинри вместе с Альфонсом удалились. И уже больше не появлялись на кухне. — У меня для тебя кое-что есть, — девушка поманила Элрика пальчиком. Эдвард подошел ближе к девушке и застыл напротив Мирославы. Она держала в руке маленькую бархатную коробочку… — Думаю, тебе нужнее, чем мне, — насильно улыбаясь, сказала она и сунула подарок прямо в руки Элрика. Тот из любопытства, преодолевая чувство неловкости, открыл… — Мира-тян!.. Это что же… Это ваши?! В коробочке лежало два обручальных кольца. — Не совсем. Я так и не успела ими воспользоваться. Фамилию не меняла… А если ты веришь во всякие забобоны про "обмены энергиями", то они не ношенные, — как на одном дыхании, пояснила Малиновська. — Вообще… Помнишь, я говорила, что с Уинри будет все в порядке? Так вот скажу тебе по секрету, так было до того, как ты пригласил меня в свой мир. Теперь история будет меняться. И неизвестно, насколько сильно все измениться. В том числе и судьба Уинри. Поэтому… Не воспринимай мои слова как запугивание или призыв к немедленным действиям, но… Давай, не затягивай! — Мира ухватила Элрика за ладонь и легонечко потрясла, мол "давай-давай!" Элрик смотрел на нее, как на приведение. Полный потрясения, переваривая полученную информацию, он уже не знал, радоваться этой новости или расстроиться… Испугаться? Но никакого страха он не испытывал: — Спасибо! — парень сжал коробочку, — я все понял. Мирослава улыбнулась ему напоследок. "Ну, хоть кто-то радуется и счастлив…" *** По ночам Мира почти не спала. Поэтому с чашкой черного кофе расположилась на кухне и вспомнила слова Альфонса о паранойе… Чёрт, может это и паранойя, но ей все казалось, что Энви их так и не покинул тогда, днем. И что он увязался за ними, ехал в поезде в образе солидного парня в костюме. А может обычного работяги в рубашке и жилетке. И сейчас бродит под окнами в образе кота или летает вороном. Паранойя была так велика, что девушка даже отворила окно и высунула голову наружу. Но никаких животных не наблюдалось. Даже ни одного признака ночной птицы! Ну, значит это чистой воды пáничка! Или Энви очень хорошо прятался! В любом случае… Мире было влом закрывать окно. В полной тишине и мраке она коротала часы… И вновь предалась воспоминаниям… О больном прошлом. Прошло всего-ничего, пять или десять минут… И было не так больно-завидно из-за чужого счастья. По голове "бабахнуло" еще и от того, что видеть двух счастливых людей именно с пустым сердцем тяжело. Ты вмиг вспоминаешь и осознаешь, насколько ты одинок… Теперь же ее "попустило" и ничего не угнетало… Было лишь немного грустно… Обычное, нормальное состояние. — Хех… Местью жить мне до конца — полюбила я лжеца… Лжецом даже по сей день она называла свою разбитую вдребезги любовь.