Тёмные воды

      К занятиям приступили на следующий же день после приезда Эвелин. И, честно говоря, девушка была несколько разочарована. Ничего такого особенного в учёбе тут не было: ни какой-нибудь особой образовательной программы, ни специфических дополнительных занятий, которых не предлагали в обычных школах. На самом деле факультативов тут не было вообще, так что учащимся нужно было развлекать себя самостоятельно. И чаще всего эти развлечения никакой пользы не приносили.       Что интересно, домашних заданий тут тоже не было. Учителя считали, что материала, разобранного во время урока, вполне достаточно, чтобы всё понять и усвоить. Но если вдруг кто-то в чём-то не до конца разобрался, они были готовы уделить отстающему ученику немного времени после обеда. Правда, делалось это через старосту, а не напрямую: все желающие позаниматься дополнительно подходили к Теодору, и он составлял список, у кого с каким предметом проблемы, после чего обходил с этим списком преподавателей и договаривался о дате и времени. Эвелин буквально в один из первых дней столкнулась с этой системой, когда решила, что ей не помешало бы закрепить тему по математике, и в итоге решила, что лучше прослывёт тупой, чем ещё раз свяжется с дополнительными занятиями.       Вечера в школе проходили, на взгляд Эвелин, довольно скучно. Самым главным развлечением было обсуждение утренней прессы. Парни обсуждали в основном политику или спорт, девушки предпочитали светские сплетни. На втором месте по популярности были карты. Играли в разное: кто в покер, кто в преферанс, кто в блэкджэк, кто в бридж. Некоторые соревновались в раскладывании пасьянса на скорость. Карты чаще всего сопровождались выпивкой. Почему администрация школы на это закрывала глаза (а может быть, даже поддерживала) Эвелин не знала и знать не хотела. И если раньше она расстраивалась, что не может купить себе даже пиво, потому что ей до двадцати одного ещё жить и жить, то теперь, глядя на эти пьяные физиономии, не хотела даже нюхать алкоголь, не то, что пробовать.       Впрочем, за две недели Эвелин почти привыкла к такому режиму. Сидеть вечером в гостиной вместе со всеми тут считалось чем-то вроде хорошего тона, поэтому она уходила к себе в спальню, как правило, ближе к полуночи. Но участия она всё равно ни в чём не принимала — и сама особо не рвалась, и другие её в компанию не приглашали. В целом её даже это устраивало, Эвелин не испытывала ни малейшего желания что-либо менять. Поэтому, когда после обеда к ней подошли её новые одноклассницы и сказали, что этим вечером собрания в гостиной не будет, Оуэн насторожилась. На её закономерный вопрос почему вдруг, девушки не ответили, сказали только, что Теодор ей позже всё объяснит.       Харди подошёл к ней ближе к ужину. Он пришёл прямо к ней в комнату со стаканом чего-то алкогольного и уселся в кресло так вальяжно, будто был у себя дома. Сегодня его волосы не были так гладко прилизаны, как обычно, но это ни капли не смягчило его образ. — Мисс Оуэн, вам Летиция и Патрисия должны были передать, что сегодня обычного вечернего собрания не будет. Вам, должно быть, интересно, почему.       Эвелин кивнула и выжидательно взглянула на Теодора. — Причина в вас. Вы наверняка заметили, что мы все здесь давно знакомы друг с другом. И только вы присоединились к нам совсем недавно. Чтобы считаться по праву одной из нас, вам необходимо пройти обряд посвящения. Это… Это мероприятие частного характера, в уставе школы оно не прописано. Придумка кого-то из бывших учеников, своеобразная традиция. Этот обряд проходят все новые ученики.       Эвелин не нравились интонации Теодора. Складывалось впечатление, будто он знает гораздо больше, чем говорит, да ещё и что-то такое, что лучше было бы никому не знать. Она не могла объяснить, почему у неё было такое ощущение, но избавиться от него она не могла. А ещё ей казалось, будто она осталась сейчас один на один с опасным хищником, и её сейчас загоняют в ловушку, из которой она не сможет выбраться. — И что… — голос Эвелин невольно дрогнул, и в этот момент ей показалось, что Теодор как-то нехорошо улыбнулся. — Что мне надо будет сделать? — О, сущий пустяк. Если вы обходили особняк, то видели позади него, ближе к лесу озеро. Собственно, этому озеру наша школа и обязана своим названием… Не важно. Вам нужно будет всего лишь окунуться в озеро полностью обнажённой и продержаться там под водой так долго, как сможете. — В чём подвох? — Эвелин настороженно посмотрела на Теодора. Не могло всё быть так просто. Что же это за обряд посвящения, если в нём нет ничего сложного. Наверняка были какие-то нюансы, о которых Харди умолчал.       И будто в подтверждение её мыслей молодой человек широко улыбнулся, почти оскалился, залпом осушил свой стакан и подался корпусом вперёд, упираясь локтями в колени. — Мне нравится ваш подход, мисс Оуэн. Подвох и правда есть. Пока вы будете в воде, каждый из присутствующих заберёт себе по одному из предметов вашего гардероба. Чем дольше вы продержитесь под водой, тем больше одежды сможете вернуть. Я не думаю, что вам хочется идти от озера до особняка голой после купания в холодной воде. Каждый элемент одежды стоит десять секунд.       Десять секунд. Эвелин тут же принялась мысленно подсчитывать, на сколько секунд на ней надето вещей сейчас и может ли она себе позволить снять с себя что-нибудь заранее. Свитер, джинсы, носки… Наверное, лучше считать каждый отдельно, как и ботинки. Трусики, лифчик. Восемьдесят секунд. Минута двадцать. Это уровень спортсменов. Она не выдержит так долго. Может, оставить носки в спальне? Но это не сильно поможет. Идти совсем босиком? А может, тогда уж вообще сразу голой? — У вас есть время подготовиться, мисс Оуэн. Я пока оставлю вас. Встречаемся сразу после ужина в холле первого этажа, — Теодор снова оскалился и, легко поднявшись из кресла, будто это не он только что выпивал, покинул комнату Эвелин.

***

      Оуэн так и не смогла ничего придумать, как одеться так, чтобы, с одной стороны, не замёрзнуть, а с другой стороны, чтобы сократить себе время пребывания под водой. И поэтому теперь, пока она шла в окружении своих одноклассников к озеру, у неё в голове пульсировала только одна мысль: «восемьдесят секунд». Она точно не справится. И что тогда у неё заберут в качестве трофея? Наверняка бельё, чтобы поиздеваться над ней. Если она совсем плохо справится, то может остаться и без свитера с джинсами. Пойдёт до своей комнаты, значит, в одних только носках и ботинках. Класс.       Около озера их процессия остановилась. Вода и днём при свете солнца казалась достаточно темной, а сейчас, когда стемнело, она была совсем чёрной. Сопровождавшие её расступились, давая ей пройти ближе. Эвелин шла неохотно, но выбора не было. У самой кромки воды она остановилась и принялась медленно раздевается. Свитер, джинсы, ботинки — всё полетело в кучу. Затем добавились носки, после них лифчик и, наконец, трусики. Под внимательными взглядами одноклассников Эвелин попыталась прикрыться руками, но это было невозможно. Единственным спасением от этих взглядов сейчас была вода.       Ступни обожгло ледяным холодом. Наверное, от неё просто решили избавиться, вот и придумали этот обряд посвящения. Она тут лишняя, это было ясно сразу. Интересно, если она сейчас попробует убежать, они сразу убьют её? Неуверенный шаг — и холод сковывает колени. Что же будет дальше? В такой холодной воде находится невозможно ни секунды, а ей надо больше минуты просидеть. Ещё один шаг — и вот вода уже кусает её за бёдра, пытается ужалить ягодицы и промежность. Назад дороги нет. Почему она не отказалась сразу? Со следующего шага Эвелин едва не закричала. Холод облизал её живот, сдавил внутренности, мешая вдохнуть. Но то ли ещё будет!       А потом дно вдруг резко ушло у Эвелин из-под ног, и она ухнула в воду с головой, не успев сделать вдох поглубже. Она попыталась барахтаться, чтобы всплыть, но не смогла, вода будто держала её, не пускала на поверхность. И Эвелин безвольно повисла в темноте, чувствуя как болит и горит всё тело от холода.       Десять, одиннадцать, двенадцать…       Она где-то слышала, что если начать медленно выдыхать, то получится не дышать дольше.       Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…       Горло начало сдавливать от желания вдохнуть, но этого делать было категорически нельзя.       Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь…       Невыносимо! Перед глазами поплыли цветные пятна, в голове зашумело. Если она сейчас же не вдохнёт, то умрёт.       Сорок два, сорок три…       Внезапно прямо перед ней в воде показался темный силуэт — ещё темнее, чернее, чем сама вода. Будто человеческая фигура, тянущая к ней свои руки. И Эвелин наконец не выдержала и вдохнула. А тёмная фигура в ту же секунду метнулась к ней и полностью окутала собой девушку.