Тёмные воды

      Как выбралась из воды и дошла до своей комнаты, Эвелин не помнила. В тот момент, когда она вдохнула-таки под водой, её лёгкие обожгло, она будто взорвалась изнутри, а в следующий момент уже открыла глаза в своей комнате. Она была в кровати, переодетая в пижаму, рядом на стуле аккуратно лежали её вещи, в которых она ходила к озеру. И никаких воспоминаний, кроме какого-то смутного тёмного силуэта в воде, который наверняка привиделся ей из-за нехватки кислорода.       Хотя, конечно, логично было предположить, что раз она вдохнула под водой, то и выбраться сама уже не могла. Значит, её вытащили и откачали. Вот только она этого совершенно не помнила. Наверное, это было не так плохо, что ей не дали утонуть. Значит, одноклассники не собирались избавляться от неё? Возможно, это действительно была проверка? Если бы она начала с ними торговаться, упрашивать, или вынырнула бы сразу, как захотела дышать, они, вероятно, восприняли бы это как слабость, и на этом её спокойная жизнь закончилась бы. Сделали бы из неё прислугу, девочку на побегушках. А теперь есть шанс, что её если и не признают равной, то хотя бы будут уважать.       Вот только реальность с ожиданиями не совпала. Не то, чтобы Эвелин ждала чего-то конкретного, нет, но точно не этого. Если раньше её в основном старались не замечать, делая вид, что её не существует, то теперь почти все её открыто сторонились, едва не шарахались от неё. И постоянно о чём-то шептались. Время от времени Эвелин слышала свою фамилию, но разобрать, о чём идёт речь, не могла. Но, судя по выражениям лиц, ничего хорошего они не обсуждали.       И на фоне этого максимально странно выглядел Теодор, который будто не изменил вовсе своего отношения к Эвелин. Он по прежнему вежливо здоровался с ней при встрече, чуть улыбаясь уголками губ; точно так же, как и раньше, придерживал ей двери, если вдруг они сталкивались в проёме. В общем, вёл себя с ней точно так же, как и со всеми другими девушками. При том, что все остальные явно стали её бояться, это выглядело дико. То ли остальные просто решили, что она сумасшедшая, а Харди был вынужден держать лицо как староста, то ли что, Эвелин понять не могла, но это её очень напрягало.       Шли дни, ничего не менялось. Перешёптывания за её спиной не прекращались, хотя Эвелин искренне надеялась, что со временем её «купание» в озере забудется, и все успокоятся. Но вместо этого девушке казалось, что обсуждают её всё активнее, и ей это совершенно не нравилось. Добавляло неприятных ощущений то, что после ночи её посвящения куда-то исчез один из парней… Оуэн их сразу выделила из общей массы — два брата-близнеца, оба довольно симпатичные, всегда ходили вместе, но при этом были совершенно разные по характеру. Но теперь на уроках, в столовой и в коридорах Эвелин встречала только одного из них — Джоэла, более спокойного и скромного.       В душу Эвелин начали закрадываться нехорошие подозрения. Наверняка что-то случилось во время посвящения. Страх тисками сдавливал горло — а вдруг Терренс полез её вытаскивать из воды и заболел после этого? Холодно же было, можно было сильно простудиться, до воспаления лёгких. Мама всегда пугала Эвелин пневмонией, запрещая купаться, когда холодно, выходить на улицу, не высохнув до конца после бассейна или душа, одеваться слишком легко зимой и осенью… Вдруг Терренс серьёзно заболел из-за неё? Вдруг попал в больницу? А если?.. Другое предположение было ещё хуже. Вдруг он утонул, пытаясь спасти её? В холодной воде утонуть легче. Достаточно какого-нибудь мышечного спазма и всё, нет человека. А ребята, помогая ему выловить Эвелин, не успели спасти его…       Мучаясь от неизвестности, Оуэн исподволь пыталась выяснить, что с Терренсом. Отчаянно прислушивалась к шепоткам за своей спиной, старалась незаметно подходить ближе, когда видела, что кто-то из одноклассников разговаривает на пониженных тонах. Но ничего не получалось. Или говорили слишком тихо, или замечали её и замолкали, или же просто говорили о чём-то другом — непонятном для Эвелин. В итоге она не выдержала.       Выловить Джоэла в коридоре одного было сложно, с ним последнее время постоянно кто-то был. В конце концов, отчаявшись поговорить с ним наедине, Эвелин подошла к нему, когда он был в компании Летиции и Патрисии. Оуэн недолюбливала этих девиц, они всегда смотрели на неё со смесью презрения и недоверия, почти никогда не здоровались, а ещё постоянно висели на старосте и каждый раз злобно смотрели на неё, когда Теодор оказывал ей хоть какие-то мало-мальские знаки внимания. Чёрт возьми, Эвелин предпочла бы поговорить с Джоэлом не при них, но сил уже не было жить в неизвестности, поэтому пришлось смириться с их присутствием. — Джоэл, здравствуй. Что с Терренсом? Его давно не видно. Он в порядке?       Услышав её вопрос, парень резко побледнел, отшатнулся от неё, как от прокажённой, и с ужасом оглядел с ног до головы. — Т-ты разве не помнишь?.. — голос Джоэла дрогнул, а Летиция с Патрисией тут же прижались к нему с боков, не то пытаясь защитить его от Эвелин, не то пытаясь сами найти у него защиту от неё. — Ты… Ты же сама его… Головой об камень… Ветром… — Что?       Теперь пришла очередь Эвелин отпрянуть. Пискнув от неожиданности, она сделала шаг назад, оступилась и чуть не упала — чьи-то сильные руки подхватили её под руки, помогая сохранить равновесие. — Осторожнее, мисс Оуэн. Вы же не хотите пополнить статистику разбитых голов, — голос Теодора прозвучал слишком неожиданно и слишком близко к её уху, и у Эвелин от этого подкосились ноги, из-за чего она буквально повисла на старосте. — Мистер Филлипс, зачем вы нагнетаете обстановку? Вы не хуже меня знаете, что это был несчастный случай. — Но… Но… — Джоэл покраснел стремительнее, чем перед этим побледнел. — Чёрт возьми, Харди! Ты видел то же, что и я! Это… Это… — Это был несчастный случай, — в голосе старосты зазвучал металл. Теодор резким движением поставил Эвелин ровно, отпустил её и шагнул к однокласснику. — Оступиться и неудачно упасть может каждый. Чем распускать сплетни, лучше бы лишний раз проверил, как себя чувствует брат.       Джоэл сжал кулаки, но вступать в перепалку не стал. Только гневно посмотрел на Харди, развернулся и зашагал прочь. Летиция с Патрисией тоже послали полные негодования взгляды в сторону Теодора и Эвелин, синхронно фыркнули и поспешили догонять Джоэла. — Мисс Оуэн, вы в порядке? — Теодор склонил голову на бок, с непонятным выражением лица оглядывая Эвелин, и под его внимательным взглядом девушка поёжилась. — Да… Нет. Не знаю, — Оуэн вздохнула. — О чём он говорил? Я почти ничего не помню о том вечере. У меня не получалось всплыть, я начала задыхаться… Терренс пострадал из-за меня? — Это был несчастный случай, мисс Оуэн. Вы ни в чём не виноваты.       Эвелин снова вздохнула. Почему-то она была уверена, что староста говорит неправду, но уличить его во лжи не могла, потому что ничего не помнила. Были только слова Джоэла против слов Теодора. — Что с ним? Он будет в порядке? — Понятия не имею, я не врач. Сейчас он без сознания. Неудачно упал и ударился головой о камень, крови было много. С каждым может случиться, — Харди пожал плечами и посмотрел куда-то мимо Эвелин. Поёжившись, она обернулась, но, естественно, ничего у себя за спиной не увидела. — Почему тогда от меня все шарахаются, если я тут не при чём?       Но Теодор не ответил. Ещё раз оглядев Эвелин, он кивнул своим мыслям, поправил волосы и ворот рубашки и отступил от неё на шаг. — Берегите себя, мисс Оуэн. Пожалуйста, — с этими словами он символически поклонился ей и зашагал по коридору прочь. В ту сторону, откуда пришёл.