Тёмные воды

      Серьёзно помочь с одеждой Эвелин Теодору не позволила, он только подал ей всё с пола. Несмотря на то, что её снова стало клонить в сон, оделась она сама. Пока натягивала трусики, обратила внимание, что между ног у неё всё было испачкано спермой, но реагировать на это сил не было. Но заметила, что внимание на это обратил внимание и Харди — молодой человек со всей силы сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Вообще, стоило им снова остаться вдвоём, его лицо снова ожило, стало более человечным. Он будто отпускал себя, позволяя ей видеть то, что другим не положено.       Надев джинсы, Эвелин забралась на диван с ногами и снова накинула на плечи пиджак старосты, кутаясь в него. Даже в свитере ей было почему-то холодно. Теодор опустился на диван рядом с ней, закрыл глаза руками и вздохнул. Потом с усилием провёл ладонями по лицу и откинулся на спинку дивана. — Я… Я не знаю, с чего начать. Это всё звучит слишком… Знаешь… — он неопределённо махнул рукой, — странно. Если бы я не столкнулся с этим, в жизни бы не поверил. Эта история началась где-то около ста пятидесяти лет назад, насколько я понял. Это был особняк семьи владельца нескольких крупнейших ткацких предприятий страны. Денег у них было немерено, влияния тоже. И вот так вышло, что сын этого… м-м-м… олигарха где-то познакомился с девушкой из простой семьи, вступил с ней в отношения. Голову ей заморочил, она собиралась за него замуж, но там то ли родители ему мозги вправили, то ли сам он передумал… В общем, он её бросил, публично унизив, и вскоре женился на девушке, на которую ему указали родители. — Не удивлена, — Эвелин пожала плечами. — В вашем кругу это обычное дело. — Да, — Теодор кивнул. — Редко когда кто-то позволяет себе выбрать пару не своего статуса. А некоторым и не хочется даже. Ладно, не суть. В общем, он ту девушку бросил, а она, естественно, расстроилась, обиделась. Он же ей наверняка наплёл всякого про неземную любовь, она ему верила… Говорят, что девушка была ведьмой, но это не точно. Может, это что-то другое, типа кармы, высшей справедливости, не знаю. Но тем не менее, она каким-то образом прокляла этого парня и всю его семью. Родители его умерли с интервалом в несколько месяцев, затем где-то через год умерла его жена, как раз та, на кого он эту девушку променял. Умерла в свой день рождения, ей тридцать исполнилось. Парень остался один с новорожденным ребёнком на руках. Разозлившись, он пошёл к этой девушке, стал требовать, чтобы она рассказала, что сделала и как с этим справиться. Она сначала не хотела ему ничего говорить, но потом всё же рассказала. Суть проклятия в том, что ни члены его семьи, ни те люди, которых он посчитает достойными пустить в свой дом, не проживут дольше тридцати.       Теодор вздохнул и яростно потёр лицо руками. Эвелин смотрела на него, пытаясь понять, что он обо всём этом думает, но видела в его глазах только усталость. — Дай угадаю. А снять это проклятие может только девушка из простой семьи, да? Очередная сказка про любовь в духе «Красавицы и чудовища»? — Я не знаю. Мы так и не смогли выяснить, как именно снять проклятие. Но да, сделать это может только человек из простой семьи. Не обязательно девушка. Ну или оно само развеялось бы со смертью последнего представителя семьи. Возможно. Я не знаю. Если бы всё было так просто… Услышав про то, что ему помочь сможет только человек более низкого социального положения, он взбесился. Накинулся на девушку, ударил её по голове, и она тут же упала без сознания. А он подумал, что убил её и решил избавиться от тела. И чтобы никто ничего не нашёл, утопил её в озере. В том самом.       Эвелин передёрнуло, и она сильнее поджала ноги, крепко обхватив себя за колени. Она даже знать не хотела, насколько мучительно могла умирать та девушка. Успела ли она очнуться перед тем, как погрузилась в воду? Чувствовала ли, как её лёгкие болезненно наполняются водой? Понимала ли, что это конец? Нет, лучше не знать, лучше не думать об этом. А Теодор тем временем продолжал рассказ. — Видимо, её смерть усилила проклятие… Потому что больше этот парень не мог покинуть свой дом, стоило ему выйти за ограду, как он начинал задыхаться. То же самое происходило и с его маленьким сыном. Зато посторонние, кого он приглашал к себе, без проблем могли уйти. Но каждый, кто оказывался у него в гостях, либо умирал мгновенно, либо в свой тридцатый день рождения. — Поэтому моих родителей не пустили… — Эвелин не спрашивала, а утверждала. — Если бы они прошли, упали бы замертво. И я тут же бы заподозрила, что тут творится что-то неладное… — Теодор молча кивнул на рассуждения девушки, и она продолжила. — Почему вы никому не рассказали? Вы же можете выходить наружу. — Нам никто не поверит. Ты сама-то прямо сразу и во всё поверила? — Ну… — протянула Эвелин, на секунду задумавшись. — Звучит бредово, конечно… Но слишком уж мудрёно для выдумки. Обычно стараются придумать что-нибудь более простое и убедительное. А если одну и ту же историю расскажут все… — Всё равно не поверят. Может быть, решат, что тут секта, разгонят всю эту шаражку, но проклятие не снимут. — И вы все умрёте в тридцать лет. Понятно. Вам в первую очередь важнее свои задницы спасти, чем предупредить всех остальных, — Эвелин недовольно поджала губы. — Да, — Теодор не стал спорить. — Кстати, пока проклятие не снято, ты тоже в списке тех, кто умрёт. Скажешь, тебе свою задницу спасти не хочется? И потом… Если мы снимем проклятие, то и предупреждать никого ни о чём не надо будет. Все в плюсе. — Ну в целом да, справедливо. Получается, мне надо каким-то неизвестным образом всё это разрулить, так? — Эвелин наклонила голову на бок, задумчиво нахмурившись. — Хотели меня в тёмную использовать? — Да, хотели. Я не был уверен, что ты захочешь в этом участвовать. На самом деле до сих пор не уверен. — Как будто у меня есть выбор. — Выбор есть всегда, — Теодор заметно помрачнел и покосился в сторону тела преподавателя.       И тут Эвелин поняла, что именно её смущало во всём рассказе старосты. Сначала она отмахивалась от этого смутного ощущения, но тут её буквально осенило. — Погоди-ка… Стой. Ты говорил про тридцать лет. Но наши преподаватели! Им же всем явно больше тридцати! Разве они не должны были давным давно умереть?