Тёмные воды

      С подачи Джоэла Теодору объявили бойкот. Впрочем, он, видя изменившееся отношение одноклассников к себе, старался лишний раз ни к кому ни с чем не лезть. Всё ещё пытаясь делать вид, что всё в порядке, он по прежнему ходил по коридорам с бесстрастным лицом и всячески старался показать, что его не заботит чужое мнение. Но это было лишь игрой на публику. С того собрания у озера Харди стал всё чаще приходить в комнату к Эвелин, и в эти моменты она видела, насколько он сломлен происходящим. Он привык к тому, что был всегда авторитетом для всех. К нему прислушивались, к нему обращались за помощью, с ним хотели быть в хороших отношениях. Иногда его даже опасались, потому что он действительно имел влияние и в школе, как староста, и за её пределами, как богатый и влиятельный наследник. А теперь он разом лишился абсолютно всего.       Но зато Эвелин наконец-то узнала от Теодора про преподавателей. Прижав старосту с вопросом, как она могла убить О’Брайена, если его даже не трогала, она наконец-то получила вразумительный ответ про всё, что ещё было за пределами её понимания.

***

— Он вампир, — ответил тогда Теодор. — Ну, не в привычном нам понимании, конечно… Никого не кусал, кровь не пил. Но вампирить людей можно по-разному. Он подпитывался жизненной энергией тех, с кем занимался сексом. Они все тут такие, и директор тоже. Помнишь, я тебе говорил тогда ещё, что выбор есть всегда? — Эвелин кивнула, и Теодор продолжил. — Вот это и есть выбор. Обходной путь. Не снять проклятие, но приспособиться к нему. — Приспособиться? — Эвелин тряхнула головой, зажмурившись, потом снова посмотрела на Теодора. — Подожди. Но как они узнали, что это можно сделать? И как они этого добились? — То, что я знаю… Выяснилось случайно. Помнишь, я рассказывал? У того проклятого был маленький сын. Проклятый умер в тридцать, как и положено, но оставил сыну записи — всю эту историю с проклятием, с утопленницей, про тридцать лет. Естественно, став старше, сын это всё прочитал, пришёл в ужас. Он и до этого обращал внимание, что вокруг него вся прислуга моложе тридцати и часто меняется, а когда прочитал, понял, почему. Испугался, конечно, умирать не хотелось, и он пошёл против всех принципов своей семьи. Затребовал себе девушку из простых, чтобы она сняла проклятие, пообещал заплатить хорошо. Ему нашли какую-то барышню, привезли. И тут оказалось, что никто не знает, что делать дальше. Как снимать проклятие, было не ясно. А время поджимало, впереди был тридцатый день рождения. Но девушка не знала, чем помочь, и тогда парень впал в ярость, накинулся на неё. Что у него в голове творилось, я не знаю. Видимо, он решил, что если уж всё равно умирать, то хоть получить перед этим удовольствие по максимуму. Оставшиеся пару дней до своего дня рождения он держал девушку взаперти, привязанной к кровати, и жёстко насиловал её. И в один из разов он перестарался и задушил её в процессе. — Фу, мерзость какая, — Эвелин не сдержалась, перебив Теодора. — Согласен. В общем, девушка умерла прямо под ним, но его это не особо смутило. А вот после этого началось самое интересное. В тридцатый день рождения он не умер. Сначала он решил, что проклятие снялось, но покинуть свой особняк он не смог, так что его первая мысль оказалась ошибочной. Но в любом случае это было лучше, чем умереть, поэтому он расслабился. На радостях начал приглашать к себе гостей, устраивал пьянки и оргии. А спустя какое-то время все его молодые знакомые, дожив до тридцати, умирали. Не то, чтобы это его сильно беспокоило, но он становился старше, ему было сложнее, не имея возможности выйти наружу, находить себе новых молодых знакомых. И он начал экспериментировать, чтобы понять, как именно он сам смог обойти проклятие и не умереть. — Даже знать не хочу, что он там экспериментировал, — Эвелин поёжилась. — Я так понимаю, он выяснил, что хотел, да? — Да, выяснил. Чтобы стать вот таким — по сути вампиром, нужно было во время секса убить своего партнёра. А дальше, уже для поддержания жизни, достаточно было просто секса. В идеале — без согласия второй стороны, так энергии удавалось заполучить больше. Ну и, конечно, чем моложе жертва, тем лучше. Поэтому ему в голову пришла гениальная, как он думал, идея — открыть частную школу, чтобы иметь постоянный доступ к молодым девушкам и парням. — А, то есть, он и мальчиками не брезговал? — Не брезгует. Наш директор живее всех живых. Преподавателей набрал себе таких же, которые оказались способны на такое. Но в любом случае текучка кадров есть, потому что старым сложнее себе заполучить жертву. А если не подпитываться, они умирают через какое-то время. Только директор никуда не девается, ему всегда есть, кого использовать. Шарлотта — далеко не первая его дочь. Он ещё с каких-то давних пор выбрал себе девушку, за счёт которой подпитывался, а она через какое-то время родила ему девочку. Потом та девушка умерла, её дочь подросла, а директор решил, что она ему подойдёт для утех. Так продолжается уже долго. Каждая очередная его дочь, когда дорастает до определенного возраста, рожает ему новую. — Фу, Господи, Теодор! Избавь меня от подробностей. Зачем ты мне это рассказал? — Потому что Шарлотта ещё недостаточно взрослая. Дезмонд рассказывал, что её мать была старше, когда родила. Они были одного возраста с ней. И я не понимаю, почему он вдруг решил с Шарлоттой начать раньше. — Хватит! Я не хочу об этом даже думать. Это отвратительно. Лучше объясни мне, почему с О’Брайеном так вышло.       Теодор вздохнул и пустился в очередные объяснения. Дезмонд был одним из бывших учеников школы. Кто-то из их ребят случайно нашёл дневник, в котором были записи о проклятии, о вампиризме и прочем, и когда они всё это прочитали, пришли в ужас. И решили, что должны снять проклятие обязательно. Кто-то из парней заморочился и добился того, чтобы в школу зачислили простую девушку, не из богатой и влиятельной семьи. Но у них никак не получалось снять проклятие. А потом об их попытках узнал директор. Рассвирепев, он изнасиловал, а потом утопил ту девушку.       После этого в школе начала твориться совсем уж чертовщина: взрывались стёкла в окнах, двери закрывались сами, и открыть их не получалось, падали шторы, светильники, в дальнем крыле частично обвалилась лестница, из-за чего умерло несколько учеников и один из преподавателей. Спустя какое-то время ещё двоих преподавателей нашли в своих комнатах мёртвыми в таком же виде, что и О’Брайена — бледными и со вспухшими и почерневшими венами.       Примерно тогда же ещё не отчаявшиеся ученики провернули ещё одну махинацию. Нашли девушку из простой семьи и, выдав за родственницу одного из них, добились того, чтобы её приняли в школу. Но вскоре тайна раскрылась, и тогда директор приказал утопить девушку сразу. Но девушка не утонула, в неё будто вселилась какая-то сущность, благодаря которой она смогла вырваться из воды. Не прикасаясь ни к кому, она разметала по берегу озера всех преподавателей, убив этим двоих. Третьего она, будучи всё в том же полубессознательном состоянии, изнасиловала, от чего он умер всё с теми же признаками — чёрными вспухшими венами по бледной коже. Но довершить начатое ей не дали, у кого-то из учителей при себе был пистолет, девушку застрелили.       Что странно, после этого неведомый полтергейст в школе успокоился, проявляя себя только самопроизвольно загорающимися свечами. Но ученики, потеряв в короткий срок двоих человек, которых сами же и привели, решили больше не рисковать. Некоторые смирились с тем, что умрут в тридцать, одна из особо впечатлительных девушек не стала ждать этого и сразу повесилась, а вот О’Брайен решил, что сдаваться нельзя, но надо сменить тактику. Случай представился уже ближе к концу обучения.       К Дезмонду подошла мать Шарлотты, тогда ещё беременная. Почти всё время директор держал её при себе, не выпуская, но в один из дней ей удалось вырваться. Она умоляла убить её вместе с ребёнком, ей было тошно от осознания, что всё это будет повторяться из поколения в поколение. И тогда у Дезмонда в голове мгновенно созрел план: помочь однокласснице в её просьбе, при этом стать вампиром, чтобы со временем сблизиться с директором, а самому искать способ снять проклятие и помочь последующим поколениям учеников с этим.       Всё прошло, как задумывалось, за одним исключением. Ребёнка — Шарлотту — тогда спасли. Впрочем, это было на руку Дезмонду, он тогда изрядно наврал директору, как мечтал стать таким же, как он, а его дочь-негодяйка хотела его предать — родив, убить и себя, и ребёнка, а он такой замечательный, понимая, что это единственный шанс спасти ребёнка, убил её мать… И много чего ещё говорил в таком духе, но директор ему поверил. И постепенно Дезмонд втёрся в доверие директору настолько, что тот сделал его своим заместителем, поручив именно ему отслеживать, кого допускать к учёбе в их школе, а кого нет. И именно благодаря этому Дезмонд смог организовать зачисление Эвелин.       И до последнего времени директор даже не знал, что новая ученица — потенциальное оружие против него. Даже смерть Дезмонда на неё никак не указывала бы, можно было всегда сослаться на снова активизировавшийся полтергейст. Вот только с учениками, обозлившимися на Теодора, теперь могла выйти проблема. Случайно или намеренно, но они могли выдать Эвелин. — И всё-таки… Я не понимаю, как я могла что-то ему сделать, — Эвелин пожала плечами. — Как это работает? — Я и сам точно не знаю, как именно, но это придумал Дезмонд. При нём много разного произошло ведь. Первый раз был самым проблемным. Девушка уже была испорчена вампиром, поэтому озеро не помогло ей. Вроде как там, в воде, до сих пор живёт дух той девушки, что наложила проклятие. И первой погибшей ученице он помочь не смог, но освободил её душу для того, чтобы нести возмездие. Вторая девушка была не тронута ещё вампиром, и дух озера помог ей, но надолго этого не хватило. Дух защищает только от вампиризма, но не от смерти. И только тех, кто не имеет отношения к богачам, — Теодор провёл руками по лицу, вздыхая. Разговор был слишком долгим и тяжёлым, выматывающим. — Это случилось при мне уже. Пару лет назад зачислили девушку одну. Мы все думали, что она будет, как ты — без пафосной родословной и многомиллионных банковских счетов. Но оказалось, что она — дочка очередного олигарха и криминального авторитета, которую семья скрывала, чтобы конкуренты не решили через неё надавить на главу семьи. Дух из озера решил, что его хотят обмануть, а он не любит обман. Когда в озеро заходит человек с искренними, открытыми мыслями, озеро ему не вредит. Каждый из нас честен сам с собой, мы знаем кто мы, мы это не скрываем и признаем, и дух нас не трогает. Тебе он помог, как своей, такой же простой девушке. Ту же девчонку дух превратил в страшное создание, которое принялось истреблять всех, кто попался на пути. Не разбирая, вампир это или нет. — Вы её убили? — Да, пришлось. Дезмонд прикончил её, пока никто ничего не понял и ни о чём не догадался. — А меня с ней сравнивают из-за Терренса, да? Они думают, что я такая же? — Возможно. Но я почти уверен, что тут дело в чём-то другом. Если бы ты была такая же, ты бы убивала, пока не убили бы тебя. Так что, думается мне, что-то не так с Терренсом. — Понятно… — протянула Эвелин. — А что, мне теперь надо будет перетрахаться со всеми учителями и директором? — Что? Нет! Нет, что ты! Это… Это просто защита, чтобы от тебя не могли подпитаться. Это ведь твои жизненные силы. Они могут понадобиться, чтобы снять проклятие. А если их растратить, то ничего не выйдет…

***

      С момента того разговора прошло почти две недели, с ними по-прежнему никто не разговаривал. Зато Эвелин поняла, что имел в виду Дезмонд, когда говорил Теодору перед смертью, что должен был проверить, а заодно и почему вдруг так резко решил перейти от флирта к сексу. Теодор по какой-то причине скрывал от преподавателя, что они были на озере, а она рассказала, чем и спровоцировала его на эту своеобразную проверку.       Харди последнее время всё хуже справлялся со своими эмоциями. Всё чаще можно было увидеть, что он чем-то озабочен, обеспокоен. Всё реже он появлялся на уроках или в столовой в привычном идеальном образе молодого аристократа. Растрёпанные волосы и морщинка между бровей стали его постоянными спутниками. И Эвелин ловила себя на мысли, что ей это нравится. Конечно, это всё говорило о том, что Теодору очень плохо на душе, а желать другим чего-нибудь плохого было неправильно. Но теперь он выглядел гораздо человечнее, чем раньше, с таким Теодором хотелось больше общаться, больше проводить времени вместе, узнавать его.       А потом он вдруг не пришёл на занятия. Завтрак он иногда пропускал, Эвелин уже давно заметила, что по утрам у Теодора совершенно нет аппетита, поэтому он время от времени позволял себе пропустить этот приём пищи. Но пропускать уроки было не в его стиле. В прошлый раз он так сделал, когда получил письмо от дяди с обвинениями в том, что замешан в криминале и позорит семью. Но сейчас видимого повода для пропуска занятий не было, и Эвелин забеспокоилась. Не досидев до конца всех уроков, она отправилась его искать.       Бродить по пустынным школьным коридорам было страшно — особенно после всего, что узнала Эвелин. Преподаватели-вампиры, насилующие учеников, чтобы продлить себе жизнь; полтергейст — дух погибшей девушки, который балуется с огнём, зажигая свечи, может захлопнуть дверь, заперев человека навечно в пустой комнате, или вообще обвалить под ногами лестницу или пол…       Внезапно за поворотом мелькнула какая-то тень. Эвелин вздрогнула от неожиданности и, вынырнув из размышлений, поспешила следом. — Теодор? Теодор, это ты? Постой!       Но, повернув в следующий коридор, Эвелин никого не увидела, только чей-то силуэт, скрывшийся за следующим поворотом коридора. Девушка побежала следом, но тот, кого она преследовала, будто ускорился вместе с ней. Так они добрались до лестницы, и Оуэн побежала вниз, потому что силуэт снова мелькнул уже на первом этаже. Как бы она ни старалась, а догнать его у неё не выходило.       Когда она спустилась вниз, на первом этаже уже никого не было, но зато была призывно приоткрыта входная дверь, и Эвелин решительно отправилась на улицу. Это был уже вопрос принципа — догнать этого человека и выяснить, за кем она гналась и почему он не откликался. Уже было не важно, Теодор это или ещё кто-то. Она должна была выяснить.       Тень мелькнула, заворачивая за угол особняка, и Эвелин снова побежала следом. Обогнув здание почти полностью она оказалась на поляне, которая была между школой и озером. И только тут она увидела, кого преследовала всё это время. Полупрозрачный призрачный силуэт летел, не касаясь земли, в сторону озера, иногда останавливаясь и оборачиваясь на Эвелин, будто проверяя, идёт ли она следом. — Стой! Кто ты? — Эвелин предприняла ещё одну попытку начать разговор, но тень нетерпеливо махнула рукой и полетела дальше. И девушке ничего не оставалось делать, кроме как идти следом. В конце концов, самое страшное, что с ней могут сделать, — это убить. А при том, что ей всё равно придётся умереть слишком рано, если она не справится с проклятием, такой исход пугал уже не так сильно, как мог.