Тёмные воды

      Разговор с призраком сильно впечатлил Эвелин. Значит, ей достаточно рассказали? Достаточно для чего? Слова утопленницы про проклятие никак не шли у неё из головы. Почти снято, но этого недостаточно… Почему? До конца не снимется, пока есть вампиры? Или что? Нужно было хорошенько обо всём подумать, возможно даже записать куда-нибудь. Вот только постоянное присутствие Теодора сбивало с мысли.       После того дня, когда Эвелин была вынуждена внепланово искупаться, он буквально не отходил от неё ни на шаг. Стал садиться рядом с ней на уроках, провожал в столовую и в комнату, постоянно находил поводы зайти к ней. С одной стороны, это было приятно, но с другой стороны, Эвелин подозревала, чем именно вызвано такое его поведение, и это раздражало. В конце концов Оуэн не выдержала. — Да что ты за мной всё время ходишь?! — Эвелин… — Теодор растерянно посмотрел на неё, явно не ожидав, что она так вспылит на ровном месте. — Ты что, думал, что я сама решила утопиться?! — Я испугался… Прости… — Испугался чего? Что останетесь без человека, способного снять проклятие? — Н-нет, я… — но Эвелин его уже не слышала. Громко щёлкая каблуками, она поспешно удалялась от Теодора прочь по коридору.       Как ей всё это надоело! Иногда ей начинало казаться, что Харди относится к ней как-то по-особенному, не так, как к другим девушкам. Вся эта забота о ней, беспокойство в голосе и глазах, даже какая-то нежность — хотелось верить, что всё это для неё. Но потом она вспоминала, для чего её сюда вообще пустили, зачем она им тут. Вспоминала, что Теодор рассказывал про других таких девушек, как им помогали сюда попасть, и становилось сразу очень неприятно. Неужели её родителям тоже помогли? Она здесь нужна только для того, чтобы спасти их задницы. Чтобы они могли жить, не становясь убийцами. И сразу вся эта забота становилась противной и раздражающей. Будто он пытается прикрыть ей свои истинные намерения.

***

      Разговор возымел действие. То ли Теодор обиделся, то ли просто решил оставить её в покое, но следовать за ней тенью он перестал. Эвелин, конечно, продолжала ловить на себе его взгляды, но по крайней мере могла расслабиться и не волноваться, что он явится к ней в комнату, когда она переодевается или принимает душ. Ну и, конечно, появилась возможность поразмышлять обо всём, что она узнала.       Картина получалась неприглядная. Из-за давнишнего проклятия все здесь умирали ровно в тридцать лет. Чтобы не умереть, нужно было или снять проклятие, или убить человека, чтобы стать вампиром, а потом ещё и подпитываться регулярно. Чтобы снять проклятие, нужен человек из простой семьи и что-то ещё. Но, если верить призраку, этого недостаточно. То ли оно не снимется до конца, то ли что, но надо уничтожить вампиров. Чтобы от них избавиться, надо или лишить их подпитки, или подложить им как раз человека из простой семьи, которого защищает призрак из озера. Директора или членов его семьи можно ещё выгнать за пределы школы.       Всё это Эвелин изобразила в виде схемы на последней странице одной из своих тетрадей, чтобы было нагляднее. И, в общем-то, почти сразу поняла, что утопленница была права. Чтобы справиться с вампирами, у неё информации было достаточно. Или почти достаточно. Если рассматривать вариант с прекращением подпитки — наименее жестокий — возникал вопрос, как часто это должно было происходить. И тут Эвелин вспомнила, о чём Теодор просил Летицию. Она должна была сообщать ему обо всех необычных заказах на лекарственные смеси… Видимо, он как раз хотел выяснить, кто и как часто подпитывается энергией, чтобы попытаться это или пресечь, или хотя бы выяснить частоту этих подпиток.       Пожалуй, стоило помириться с Харди. В конце концов, чем бы там он ни руководствовался, а всё же он о ней заботился и беспокоился — единственный из всех её одноклассников. И пока она была вынуждена торчать здесь, стоило ценить любое проявление расположения.       Но стоило ей принять такое решение, как Теодор куда-то снова исчез. И Эвелин это уже начало порядком раздражать — каждый раз, как Харди пропускал занятия, это в итоге заканчивалось какими-нибудь неприятностями. Решительно настроенная на этот раз найти старосту, ни на что и ни на кого не отвлекаясь, Эвелин собралась выйти из класса, не дожидаясь начала следующего урока, но её планам было не суждено сбыться. Прямо в дверях её поймала Шарлотта. Была ли девушка на прошлых занятиях, Эвелин не смогла бы сказать даже под пытками, но, как оказалось, сейчас её в классе ещё не было. Оуэн хотела обойти директорскую дочку, но та придержала её за локоть и сунула ей в руку сильно скомканный листок. — Возьми, — Шарлотта говорила так тихо, что Эвелин едва могла её расслышать. — Я забрала у него. Он и так всё это знает, ему не нужно. А тебе, мне кажется, это пригодится.       Убедившись, что Оуэн не собирается выкидывать листок, Аллен тут же отпустила её локоть и прошла в класс, позволяя однокласснице наконец выйти в коридор. Ничего не понимающая Эвелин развернула листок почти сразу и едва не вскрикнула. Это было то, чего ей так не хватало в её схеме. Итоговые записи директора о его «исследованиях» о частоте подпитки вампиров.       И, конечно же, не заметила, что за ней пристально наблюдали.