Подземелья Снежной

В казематах Царского Замка Снежной никогда не было уютно. Иней покрывал камень стен, под ногами потрескивала корочка льда, то там, то тут появляющаеся на месте постоянно образовывающихся луж. Крики из пыточной не стихали ни днем ни ночью. В Снежной умели подходить к выведыванию информации с должным усердием. Пытки — особое искусство. Чайлд редко спускался сюда. Одинадцатому предвестнику было чем заняться, зачастую, ему не приходилось выполнять такую работу самостоятельно. Но сегодня особый случай. Царица призвала его еще на рассвете, отозвав от задания в Мондштате, с требованием лично заняться новопреобретенным пленником. Его привез Скарамучч. Те, кто составлял его команду говорят, что даже для паршивца это было не простое задание. Намучался же он, бедняжечка. Тарталья терпеть не мог мелкую заносчивую куклу, но, что говорить, жестокости и находчивости Скарамуччу не занимать. Раз так — пленник и правда непростой. Тарталья знал, о ком идет речь. И не был рад. Лучше бы его поручили Синьоре или еще кому, кто получает удовольствие от изтязания зафиксированных тел. Да, Чайлд любил делать людям больно и не гнушался крови. Но все это на поле боя. Его подпитывала ярость врага, а не страдания жертвы. Но Царица — не тот монарх, с которым стоит обсуждать приказы. Короткое «Ваша воля исполнится, моя госпожа» — все, что Тарталья смог ответить на требование. Выяснить, куда спрятано Сердце Бога Контрактов. Прошлая миссия провалена с треском. Синьора надолго после того случая впала в немилость. Тарталья, которому, как выяснилось, отводилась другая роль, такой участи избежал чудом. Моракс надежно спрятал свое сердце и никто, кажется, кроме него самого не знал, куда. Даже без сердца Бога Чжун Ли оставался сильным врагом. То, что Скарамучч смог его пленить — удивительный результат для мелкого ублюдка. То, что Царица решила пойти ва-банк, бесцеремонно выкрав архонта, говорит о том, что более «дипломатичных» решений у нее не осталось. Нельзя отпустить его живым. Нельзя дать ему умереть до того, как он скажет, где Сердце. И все это тепер работа Тартальи. Почему? Знал бы он сам. Парень искренне считал, что это не лучшая его роль. Царица же, напротив, кажется, уповала на то, что эти двое были неплохо знакомы со времен командировки в Ли Юэ. Чайлд пересекал замерзшие коридоры подземелий и размышлял о стратегии своего поведения. Справится ли он? В конце-концов Чжун Ли вызывал у него симпатию, когда-то, сто лет назад, когда Чайлд еще не знал, кто же скрывается под этим именем. Так или иначе, у него есть приказ. А Фатуи никогда не нарушают приказов. Он — идеально заточеный инструмент в руках Царицы. У него нет права на ошибку. Дверь охраняли двое солдат и дюжина охранных заклинаний. Такрталья вошел молча. Внутри, на цепях, пропитанных древней магией, висел измученный мужчина. Цепи опутывали запястья и локти, лодыжки и колени, проходили по ребрам. Фатуи явно не хотели, чтобы он сбежал. Глядя на все это, Тарталья тоже не хотел бы. Он не видел Чжун Ли почти год. После проваленного задания в Ли Юэ они больше не разговаривали. Чайлд уехал, не прощаясь, да и было ли для чего? Бог не сказал бы ему ничего хорошего после того, как Чайлд чуть не разрушил город. Самому же Чайлду нечего было сказать существу, которое он по ошибке считал лишь консультантом бюро Ваншен. «Я водил тебя за нос, не зная, кто ты есть, пытался убить твоих людей и не думал о твоей собственной жизни, но, знаешь, мне нравилось проводить с тобой время…» — так бы звучала его прощальная речь? Тарталья грустно усмехнулся. Сейчас, разглядывая знакомое лицо, Чайлд отмечал, что мужчина не растерял своей красоты не смотря на плен и явные страдания. Ему сильно досталось от тех, кто приходил сюда раньше. Или Скарамучч самолично оставил эти кровоподтеки на прекрасном бледном лице? Чжун Ли поднял глаза на вошедшего. Чайлд ждал увидеть там что-угодно: ненавись, страх, слепую ярость, но… Взгляд был теплым и ласковым, как тогда, когда они бродили по вечерним улочкам и Чжун Ли пересказывал истории мягким низким баритоном, да снисходительно улыбался на Чайлдовы дурачества. — Здравствуй, Аякс — чистым и мягким голосом заговорил мужчина. Чайлда поразило не спокойствие его, но то, как голос его остался таким же теплым в этом промозглом помещении. — Как же случилось, что великого архонта камня пленил паренек в дурацкой шляпе? — Чайлд перешел на насмешливый тон. — Какой же из меня архонт без Сердца Бога? — улыбается мужчина, словно цепи — это какое-то дурацкое недоразумение. — О нем я и пришел поговорить — посерьезнел Чайлд — давай разберемся по-быстрому: ты скажешь мне, где его спрятал, а я отпущу тебя. Мне не придется приносить тебе ненужной боли, а тебе — ее сносить. — Мы оба знаем, что никуда ты меня не отпустишь. Не в твоих полномочьях. Зачем обманываешь старого друга? От слов про дружбу Тарталью легонько передернуло. — Ты понимаешь, что у меня нет выбора? — он старается сделать голос построже, чтобы случайно не показаться жалким — Царица отдала приказ. Я обязан получить ответ. И, прости меня, друг, я не хочу ломать тебе кости. Правда не хочу — вкрадчиво добавляет парень. — Это никак не поможет, но ты можешь попробовать — грустно заканчивает Чжун Ли. — Твою мать! — Чайлд неожиданно выходит из себя — Если Царица решила что-то получить, то она это получит! И дело не в том, что ты постараешься выбить из меня сострадание. Дело вовсе не во мне, видят архонты, я не хочу этого. Если не я — придет другой. Так что будь добр, давай-ка мы пропустим главу, где я тебя калечу и сразу перейдем к ответам. Эта часть все-равно наступит, рано или поздно. — Архонты то видят — смеется Чжун Ли — но я и правда не могу сказать. Чайлда накрывает волна злости. Чертов придурок, что он себе возомнил?! Каким бы сильным он не был в обычной жизни, сейчас он безвольно висит на магических цепях в казематах Снежной. Так глубоко, что никакие адепты не спасут его отсюда. Чайлд с размаху бьет мужчину в улыбающееся лицо. Так сильно, что того отбрасывает назад. Чайлда охватывает отвращение к самому себе. Повисает тишина. Чайлд отворачивается к дальней стене, где на деревянном столе разложены инструменты. Возвращается с плетью в руках. Пурвый удар разрезает тишину свистом и приходится на плечо. Ткань плаща разодрана, рубашка под ней тоже. Чайлд видит тонкую полоску кровоточащей кожи. Второй не заставляет себя ждать и рассекает бедро. Чайлд глубоко дышит, не столько от напряжения физического, сколько от скрежета эмоций, борющихся внутри. Он поднимает глаза и взглядом встречается с золотым глазами мужчины. Они соверешенно спокойны. Чжун Ли лишь слегка прикусывает губу. Даже кулаки не сжал. Чайлд перехватывает плеть и наносит несколько ударов, складывая всю силу в них. Ноги страдают больше, один приходится по лицу. Кожа на щеке рассечена, рана кровоточит, заливая лицо багровой жидкостью. Чайлд не хочет смотреть на результаты своей работы. — Просто ответь мне, Моракс, зачем беречь сердце, которое не дает тебе сил? Ты ведь смертен без него, что толку хранить его под каким-нибудь матрасом? — Чайлд зол, это видно даже слепому. — Называй меня Чжун Ли. — мужчина лишь немного охрип — Пожалуйста. — Ты не в том положении, чтобы о чем-то меня просить. Отвечай. — За тем, что оно охраняет дорогого мне человека. — бесхитростно говорит он. Чайлд не выдает удивления. Значит сердце можно кому-то передать? Значит ли это, что хранитель получает власть бога? Парень спрашивает и об этом. — Нет, что ты. Разве подаренная корона сделает человека королем? Но вот голову от стрелы прикроет. — Чжун Ли смеется. И смех его напоминает Чайлду закатное солнце Ли Юэ. Он оставляет плеть на столе и выходит не прощаясь. Он больше не может это выносить. Больше похоже на то, что пытали его самого.