Подземелья Снежной

Чайлд не приходит два дня. Он распорядился обработать раны пленника и кормить его дважды в день. Мысли о том, что Сердце Бога сейчас у кого-то, кто дорог Мораксу настолько, что тот готов страдать и умирать за него, вызывает неприятные чувства. Кто этот человек? Человек ли на самом деле, или это лишь фигура речи? Кто-нибудь из Адептов? Путешественник? Член Цисин? Чайлд преребирает варианты и не находит ответа. Достаточно ли хорошо он успел узнать Моракса, чтобы судить о его привязанностях? «Чжун Ли» — поправдяет себя Чайлд, ведь другое имя режет язык. Он не хочет сново спускаться в подвалы. Ему не хочется видеть мужчину в цепях, не хочется причинять ему боль и впервые не хочется выполнять приказ Царицы. Но приказ есть приказ. Вечером Чайлд отпирает замок и морозность камеры контрастирует даже с холодным коридором. Золотые глаза встречают его единственним теплым омутом во всей Снежной. Чайлд краем глаза замечает, что раны Чжун Ли подзатянулись и перестали кровоточить. «А ведь ему должно быть очень холодно здесь. Даже мне, привыкшему к климату, после нескольких часов в темницах нужен горячий чай» — думает парень и кассается руки пленника. Пальцы ледяные. Конечно же. — Как тебе погодка? — ехидно спрашивает он вслух. — Тут всегда так холодно? Не удивительно, что тебе так понравился Ли Юэ — улыбается Чжун Ли — Я рад, что ты вернулся — добавляет он. — Соскучился по боли? -продолжает ехидничать Чайлд, направлясь к столу с инструментами, критично его оглядывая. «Он безумен? Может Скарамучч что-то сделал с его сознанием, если он говорит такое?» — Рад видеть дорогого сердцу друга. Сейчас это не частое удовольствие. Чайлд готов завыть. Он не хочет этого слышать. Пусть бы Чжун Ли кричал или плевался ядом, только не этот доброжелательный тон. Он бьет наотмаш, на этот раз плетью с крюками. Много раз, не считая ударов, поворачиваясь так, чтобы не глядеть пленнику в лицо. Когда дыхание сбивается он, наконец, опускает руку. Как долго он делал это? Ощущение времени стерлось. Тело в цепях висит безвольной куклой. Всюду раны, кровь скапывает на пол, образуя понемногу небольшую лужицу. Чайлд подходит, поднимает опущенную голову мужчины за подбородок. Без сознания. Чайлда начинает тошнить, не от вида крови — к этому он привык давно, но от отвращения. К самому себе. Он понимал, что все это бесполезно, с первого дня знал, что Чжун Ли скорее умрет, чем выдаст тайну, которую считает важной, но… Страшно подумать, что кто-то другой будет делать с ним это. Но чем лучше Чайлд? Пусть лучше кто-то другой, он больше не может это выносить. Как только Царица поймет, что ответа не будет — она убьет пленника. Чайлд этого не хочет. Он точно знает, что не выдержит вида этого мертвого тела. Парень не видит выхода. Плеть гулко бьется о камянный пол и Чайлд выходит вон, громко хлопая дверью. Его шаги стихают в глубине коридоров. Его мучают кошмары. В них он бьет и бьет изможденного мужчину, но тот все улыбается в ответ. Чайлд кричит на него. Чайлд хочет это прекратить, но мужчина только ласково улыбается. «Ты можешь делать это сколько угодно, я не стану относиться к тебе плохо. Ты ведь не со зла. Я знаю» — слышит парень и кинжалами вспарывает бледное тело. Просыпается Чайлд задыхаясь. Зубы стучат от холода или от накатившей паники. Это какие-то глупости. Он не может вести себя так, он, мать твою, Одинадцатый Предвестник Фатуи. Чайлд вскакивает с кровати, одевается и дергает ручку барного шкафа. Не глядя хватает бутылку и делает несколько крупных глотков прямо с горла. Становится лучше. Он выдыхает, садится в мягкое кресло, наполняет бокал. «Если есть в мире свет — то ты. Если праздник — то твой визит.»* — цитирует Чайлд. Он думает, каковой была бы его жизнь, останься он в Ли Юэ. Невозможно, он знает, но если бы? Поговори он тогда с Чжун Ли, после всего, что случилось — оказались ли бы они сейчас здесь. Чайлд знает, что это ничего бы не изменило, Царица хочет сердце и один маленький Предвестник не может этого изменить. Он очень хочет знать, кто же тот неизвестный, кому Чжун Ли подарил свое сердце, мысли об этом заставляют его напиваться сильнее и сильнее, но больше всего на свете он хочет это все прекратить. Спустя несколько часов неожиданная мысль пронзает его сознание. Он хватает бутылку и теплый плед с кровати и торопится в подземелья. Мужчина смотрит на раскрасневшегося гостя удивленно. Раны его обработаны, как и было приказно, мимоходом отмечает про себя Чайлд, и мысль эта немного согревает душу. — Соскучился? — выдает Тарталья. Он стоит совсем близко, так, что Чжун ли слышит запах алкоголя у себя на губах. Он набрасывает на мужчину плед и подтягивает себе стул. — Соскучился — бесхитростно отвечает Чжун Ли — Не спится? — Смешная игра слов — Чайлд пьяно посмеивается — Пей! Он подставляет к лицу мужчины бутылку и тот послешно делает глоток. — Что-то празднуем? — Пленник немного морщится от крепкого алкоголя, вызывая у Чайлда еще один приступ веселья. — Было бы что праздновать — мы бы пили в другом положении — он кивает на цепи. — Прости — голос Чжун Ли полон раскаяния и насмешки одновременно. — Да что уж, с кем не бывает — подхватывает парень. Он делает еще один большой глоток и подносит бутылку к лицу мужчины. Еще один послушный глоток. — Всегда бы ты делал то, что я прошу… — хрипловато тянет Чайлд, опуская глаза. — Я всегда был на это готов, ты же помнишь. — Ага. Пока я не развалил твой любимый город? — Я не держу на тебя зла. Чайлд удивленно смотрит, не в силах поверить в то, что только что услышал. — Правда? — Конечно. Ты же не думаешь, что я бы оставил такого юного озорного Фатуи без должного присмотра? — улыбается Чжун Ли. — Так ты все знал! — ахает Чайлд — А я все это время изводил себя муками совести! — Ну не так уж ты себя и изводил, будем честны. Да и кто сказал, что немного совести тебе во вред? Пораженный Чайлд снова подает мужчине бутылку и спрашивает то, что давно хотел знать: — Есть какой-нибудь шанс, где ты отдашь Царице Сердце? Что я должен сделать? Я хочу заключить с тобой контракт! Повисает тишина. Чайлд пытливо всматриваетя в лицо собеседника. Тот задумчив. — Пожалуй, я готов это обдумать. Подай мне еще глоток. Чайлд не знает, чему удивляться больше. Неожиданной удаче или тому, что Чжун Ли напивается прямо из его рук. Тарталья пытается вспомнить хоть раз, где мужчина бы выпил больше крошечного бокала сладкой настойки, и не может найти такого в глубинах памяти. Парень послушно протягивает сосуд. Чжун ли больше не морщится. Так они потихоньку приговаривают остатки. Чайлд поправляет одеяло, сползающее то и дело с плечей неудобно подвешенного пленника. Поддаваясь неведомому импульсу, парень проводит пальцами по этому плечу. Мышцы напрягаются под его пальцами и рука скользит ниже по груди к животу. Холод отступил и под тонкой тканью рубашки Чайлд ощещает тепло его тела. Чайлд подается вперед, касаясь его тела своим. У парня кружится голова. Он поднимет голову и встречается взглядом с затуманенными глазами мужчины. Еще одно короткое движение и их губы встречаются в невесомом поцелуе, трепетном и нежном. Так проходит несколько мгновений и Чжун Ли первым разрывает поцелуй. Взгляд его все так же затуманен и он удивленно глядит на юношу. Чайлд отскакивает назад, осознавая произошедшее. — Я… Прости. Это было неуместно. Я пожалуй пойду. Он ошарашен, это видно. Делает еще шаг назад, собираясь ретироваться, но отчетливая фраза останавливает на полпути: — Постой! А как же контракт, за которым ты пришел? Чайлд смотрит на него во все глаза. Ему нужно несколько секунд, чтобы смысл сказанного дошел до мозга. — Да. Конечно. Я уже и не ждал… Так что же ты хочешь? Повисает тишина. Длинная, как Снеженские ночи, липкая, как казематные стены. Чайлд успевает подумать о том, что все эти дни он приносил столько страданий этому человеку. Мало того, что он, ведомый вероломными интересами, чуть не погубил все, что дорого ему тогда, в прошлом году, чуть не уничтожил, вместе с городом, и его самого, и как Чжун Ли признался, что его это вовсе не тревожит. Чайлд смотрит на рваные раны на теле Чжун Ли и видит в них свою работу. Боль захлестывает его. Хуже всего, что сейчас осознавать собственное уродство рядом с этим прекрасным существом. А ведь Чжун Ли терпел все это, защищая кого-то, кто так сильно ему дорог. Ревность, смешанная с восхищением хватает его за горло. — Я передумал. — глухо проговаривает парень и хватается за цепи, удерживающие мужчину — С меня хватит. Я должен тебя отпустить. — цепи лязгают, падая вниз. Чжун Ли валится на колени, лишенный их веса. Чайлд оборачивает его одеялом, помогая подняться. Чжун Ли ошарашено смотрит в лицо Предвестника: — Что ты делаешь? Сумасшедший, Царица убьет тебя, не успею я выйти отсюда. — Плевать. Я выведу тебя. Я и так сделал слишком много того, за что никогда себя не прощу. — Нет. — Что значит «Нет»?! — Чайлд не в состоянии понять сказанного — Уходи! — Нет. Я не могу. — Тебя там ждет «дорогой друг» с Сердцем, ты не можешь просто бросить его! — слезы душат парня и ему приходится прикладывать много усилий, чтобы не дать голосу звучать жалко. — Я хочу заключить Контракт. -Чжун Ли скрещевает руки на груди. Чайлд беспомощно вздыхает: — Какой еще контракт? — Ну ведь это Царица хочет сердце Бога? По всему видно, что с ней. — Как скажешь. Я передам твои слова незамедлительно. Отлично. Тарталья обязан быть счастлив. Задание вот-вот будет выполнено и его явно ждет награда. Сломить волю Архонта не каждому по силам. Если повезет, и Чжун ли безопасно отправится в свой любимый Ли Юэ и будет там жить счастливо и долго, сладкую человеческую жизнь. А он, Одинадцатый Предвестник, останется здесь, на службе у великой Царицы. Ему ужасно горько невесть от чего. — Я должен спросить тебя — проговаривает Чжун Ли задумчиво — Я должен спросить тебя, или ты не против… Расстаться с Сердцем Бога? Чайлд в мгновение разворачивается и с ужасом глядит в золотые глаза. Что он только что сказал? Я не понимаю. Это невозможно! Чжун Ли видит, что парень вот-вот задохнется от переизбытка эмоций и понимает, что, пожалуй, стоило как-то нежнее преподносить эту информацию… И не придумывает ничего лучше, чем притащить парня в обьятия. — Пожалуйста, не забывай дышать. Будет глупо расстратить силу Сердца такой дурацкой смертью — смеется Чжун Ли ему в макушку. Чайлд, все же, послушно втягивает воздух. — Ты можешь обьяснить мне, идиоту, почему у меня должно быть твое сердце? Я не брал его! — бухтит Чайлд в испачканый плащ. Руки парня тем временем обвивают чужую талию, прижимаясь крепче. Так тепло. — Конечно не брал. Я сам отдал его тебе. Ты же не пришел попрощаться — как бы я мог тебе сказать? — А что, если бы пришел, ты бы сказал? Чжун ли смеется. По-видимому, ответ «Нет». — Почему у меня? Зачем ты это сделал? — Чайлд заглядывает в лицо снизу вверх, пытаясь угадать правду. — Потому, что ты, глупый Предвестник, все время лезешь в самые небезопасные переделки. Чтобы ты не умер, как наглый щенок в неравном бою! — Горячится Чжун Ли и сжимает парня крепче в объятиях. Вздох срывается с губ Чайлда и тонет в новом поцелуе. Чжун ли целует глубоко и нежно, кассаясь языка парня своим, взывая волны удовольствия самыми невинными движениями. Чайлд отвечает не сразу, но пылко, углубляя поцелуй еще больше, показывая им все, что не может сказать словами. Когда воздух в легких заканчивается, они нехотя отрываются друг от друга, не разрывая объятий. — Почему ты сказал именно сейчас? — не понимает Чайлд. — Потому, что теперь я собираюсь забрать тебя с собой. Я очень надеюсь, что ты согласишься. — Лицо Чжун Ли и правда выражает надежду. Он терпеливо ждет ответа. Чайлд успевает опомниться, когда Чжун Ли начинает заметно нервничать. — Конечно! Да. Да, да, да, я хочу поехать с тобой! — улыбается он и мужчина облегченно вздыхает. — Но Царица… — Царица хочет Сердце. Я хочу тебя. Думаю, это достойный обмен. — хитро проговаривает Чжун Ли. — Ты чертов гений — смеется Чайлд и целует мужчину вновь.       Они сидят в маленьком ресторанчике, неподалеку от пристани и Чайлд слышит, как море лижет камянную кладку. Чжун Ли улыбается счастливо и беззаботно. Чайлд держит его руку и думает, что за это он готов был отдать все свои звания, бросить их среди вечных снегов, лишь бы только этот мужчина всегда так улыбался. Чжун Ли думает, что их ждет долгая, полная светлых событий жизнь, и за то, чтобы рыжий юноша держал его руку, отдать Сердце Бога — не самая большая цена.