Аксиль

Багряные капли мерещатся на руках и рубашке каждый раз, когда он начинает погружаться в сон. Аксиль боится. Боится, что ему вновь придётся окунуться в круговорот боли, ожидающий за пределами врат собора. Ему страшно покидать божье пристанище, ведь как только он покинет здание на него вновь нападут, Аксиль знает, чувствует фантомный вкус железа на языке и понимает—смерть дышит ему в спину, совсем близко, не давая расслабиться. Он до сих пор не может поверить, что умер, но вернулся к жизни. Даже в мыслях это звучит, как какая-то шутка. Умереть и вернуться во времени к тому моменту, когда на него ещё не успели напасть. Аксиль чувствует себя зомби: вроде умер, но почему-то жив, словно вернувшихся воспоминаний о самой первой смерти ему было мало. Кто-то скажет, что он везунчик, а он на данное высказывание покрутит указательным пальцем у виска, выражая этим действом всё, что об этом думает. Слишком много событий с ним произошло за последние время, лучше бы и дальше наслаждался обществом современного мира, проживая жизнь обычной, слегка наивной, девушки. Тогда небыло никаких серьёзных проблем, родные любящие люди, свобода. Всё это у него было. Пытаясь абстрагироваться, Аксиль не ожидал, что случится что-то похуже внезапного перемещения меж.. Вселенными? Времени? Перемещаясь, он был хотя бы живым. Боль, которую принесла женщина в тёмном, никогда не забудется. Хрупкое нутро бывшей девушки готово забиться в самый тёмный угол, плакать навзрыд и не вылезать из своей скорлупы, а храброе естество юноши готово бороться и понадавать блондинке по заслугам. Аксиль разрывается между противоречивыми чувствами, словно две личности никак не могут найти общий язык, две жизни, два разных человека отличающихся друг от друга. —Почему каждый раз это именно живот?.. —Ты о чём? Венти недоуменно перевел взгляд бирюзовых глаз на друга, что в последние дни витал в облаках, размышляя над чем-то не самым приятным, судя по серьёзному выражению лица, что появляется каждый раз, стоит тому погрузиться в свои мысли. —Да так, ни о чём. Мягкие пушистые волосы, цвета вороньего крыла, были приятны на ощупь, и от того, как знакомо блестели эти локоны на свету, Венти готов был вновь расплакаться, зарываясь в них трясущимися ладонями, с трепетом перебирая. Самое близкое существо на свете дышит, в нем теплится жизнь, колотиться сердце, чего ещё мог желать Архонт ветров? Только вот его волнует состояние этого ожившего чуда. Он слишком часто выпадает из реальности, уходит от прямых вопросов (косвенные он мастерски не замечает), ночью просыпается, хватаясь за ткань белоснежной рубашки, судорожно сжимая её и осматривая испуганными глазами, словно пытаясь найти что-то, но со вздохом переводит взгляд, успокаиваясь, не отыскав то, что ожидал увидеть. В такие моменты его взгляд стекленеет, а искусанные губы сжимаются в тонкую полоску. Венти переживает, что тот каждый раз в своих сновидениях видит не самые приятные моменты из жизни, например, свою смерть. И ведь не ошибается, только откуда ему знать, что его милый друг на днях пережил ещё одну кончину, не менее болезненную. Аксиль ломано улыбается, и от этой неестественной улыбки что-то внутри Венти сжимается, а душа наполняется волнением и вязкой горечью от столь фальшивой радости, что отражается на лице парня. Аксиль лежал на коленях у вновь перевоплотившегося архонта, наслаждаясь лаской от аккуратных поглаживаний, периодически ловя полный тоски взгляд бирюзы от которого хотелось спрятаться где-нибудь, дабы как в старые добрые не сорваться и не рассказать всё, что творится у него в мыслях. Не хотелось погружать Венти в свой кавардак и медленно протекающий чердак в черепушке, ему бы для начала самому разобраться в себе, успокоиться и продумать свои дальнейшие действия. Умирать вновь ему не хотелось, а кому бы хотелось? Уж точно не Аксилю. Он уже понял, что даже после смерти покоя ему не найти, лишь очередное разочарование в лице новой жизни. Хотя, стоит признать, что жизнь простой школьницы ему пришлась по душе. Можно ему обратно пожалуйста? Было столько домашних забот, увлечений, ресурсов и знаний, которые он получал бесплатно, в отличии от первой жизни, где для того, чтобы научиться читать и писать пришлось изрядно постараться, дабы купец, у которого он работал, смиловался и выделил время для какого-то мальчишки с улицы, хоть и полюбившегося. Столько произведений и выдумок людей по уже придуманным творениям нес в себе тот мир. Прекрасные места, к которым он стремился, каждый раз с восторгом фотографируя особо понравившиеся пейзажи, страны с их неповторимой культурой и люди. Не те замученные бедняги, чей взгляд был полон грусти и несбывшихся мечт из-за тирании, а довольные собой личности, с яркой улыбкой и звонким смехом. Они делали, что хотели, ходили где вздумается, жили в своё удовольствие, хоть и не без своих проблем. Тот мир был незабываемым, он навсегда останется в сердце юного барда, что так стремился к свободе и получил её, хоть для этого и понадобилось умереть, чтобы вновь воскреснуть, словно Феникс. —Барбара говорит, что твоё физическое здоровье в норме, но.. Ментальное остаётся под вопросом, Аксиль понимает. —Всё в порядке, думаю, что уже можно покинуть собор, я чувствую себя хорошо. Хоть Аксиль и говорил так, но страх был виден в его потемневших глазах, что сейчас напоминали волнующееся море. Ушла ли та женщина? Ведь не может ведь она вечно караулить у собора, правда? По первому таймлайну он уже должен был откинуться, но прошло два дня, а он так и не вышел на прогулку, как в тот раз. —Тогда.. Как насчёт сегодня? Не думай, я не тороплю, но мы можем выйти на свежий воздух, погулять по городу. Разве тебе не интересно, что изменилось? Какие красоты тебя ожидают? Венти видел проблеск страха, мелькнувший в глазах лежащего, но он не мог больше видеть, как родной человек вариться в своем собственном котле из переживаний и тревог. Ему нужно взбодриться, и Архонт прекрасно понимает, на что давить, хоть он и чувствовал легкую вину за подобные манипуляции. Интерес Аксиля можно было чуть ли не руками потрогать, когда Венти пообещал ему показать самые чарующие места страны свободы. —Хорошо.. —Хорошо что? —Твоя взяла, хитрая ты задница! Подобных выражений он нахватался в прогрессивном мире, считая это нормой и произнося без стыда и совести, считая это нечто естественным, как умение дышать. Венти не стал обижаться, но мысленную пометку сделал. Всё же, Аксиля он знал хорошо, и раньше он так не изрекался, Венти точно знает. Что же повлияло на него? Что заставило измениться? Изменения в поведении он заметил сразу и сначала это вызывало вопросы и недоверие, но потом он подумал, а что случаются с людьми после смерти? Не все становятся призраками или духами, большая часть умерших исчезают из мира живых. И куда же они в таком случае уходят? В загромный мир или перерождаются в других мирах? Он хоть и бог, но не вездесущ. Теория умерших интересует многих Архонтов. Путешественник утверждает, что не из этого мира, что делает возможным то, что Аксиль мог прожить новую жизнь в другом мире, с другими ценностями. Это бы объяснило его рвение есть всё с хлебом, и бурчание о каком-то порнхабе, когда тот из окна замечает библиотекаршу Лизу. Стоит ли упоминать, что это юное дарование запивало горячий суп холодной водой? Венти хотелось бы узнать, что происходило с Аксилем, но на данный момент он старается с этим не спешить. Когда тот захочет, сам расскажет, Архонт не сомневается в этом. Ему остаётся лишь быть рядом с его лучиком. *** Аксиль под зорким взглядом Венти сжимает в руках свой плащ, смотря на врата. Во рту от волнения чувствуется кислый привкус, а горло по ощущениям словно пустыня. Он перебарывает себя и делает пару шагов навстречу возможной опасности. Рядом с ними находятся Итэр и Паймон, что ободряюще ему улыбаются. Они тоже решили выйти прогуляться, да и путешественник восстановился и готов к новым приключениям, поэтому в собор они уже не вернутся, скорей всего. Сейчас он не спешил выходить первым, выбрав вариант поддержать нового друга. Тело пробивала дрожь, а глаза слегка слезились от напряжения и испуга. Сам Аксиль был бледным, словно поганка "ну хоть соответствую вкусам азиатов" думается ему, когда подобную нездоровую бледность он впервые увидел в зеркале. Взяв себя в руки, он открыл врата, тут же вдыхая свежий утренний воздух. Нужно было отпираться до последнего, чтобы отложить прогулку до обеда, когда народу на улицах будет больше, но он же самый умный. Хотя кто ему поверил, если бы он сообщил о какой-то злой бабе, желающей прибить его неизвестно за что, вышедшая словно из журналов плейбоя? Он понятия не имел, кто она, но одежда была достаточно необычна для его восприятия. Даже в воспоминаниях первой жизни он не смог найти подобных одеяний, даже у аристократов, которых не увидеть в окружённом ветрами городе было трудно. Как только он вышел, в голове образовалась пустота. Было слышно, как бешено колотится его сердце. Утренняя прохлада не принесла ему того удовольствия, как в первый раз, а рассвет своей красотой заставлял вспоминать то утро. Больше минуты он так стоял, успокаиваясь и приводя дыхание в порядок. Его не тревожили друзья, давая ему время прийти в себя, за что он им как и благодарен, так и не очень. Хотелось прижаться к уютному боку Венти, почувствовать себя в безопасности. У него было плохое предчувствие, и оно его не подвело, когда он почувствовал под ногами мороз. Паника вновь охватила его разум и он медленно повернулся к своей убийце, что эффектно появилась на сцене ужаса, качая бёдрами и мерзко ухмыляясь. Господи, она тут каждый день караулила их что ли? А если бы они вышли ночью? Никого не смутила эта мамзель? Сглотнув вязкую слюну, он почувствовал, как воздуха стало не хватать. Не в силах смотреть ей в глаза, Аксиль опустил взгляд. Этого не может быть. Ему снится, а это всего лишь игры его больного разума. Женщина, как и её компаньоны—иллюзии, что генерирует его мозг. Да, это так. Правда? Но боль в ногах от холода говорит о другом. Вдруг перед его глазами мелькнул знакомый зеленый плащ, а тело обволок яростный порыв ветра. Аксиль с неверием смотрел на защищающий его ветряной купол. В ногах ветер становился горячее, освобождая ноги от плена льда. Венти стоял сейчас перед ним, защищал его.. Как только он увидел перед собой спину друга, на душе сразу же стало спокойно, словно теперь ему точно ничего не грозит. Хотелось расплакаться от радости, ведь в этот раз он не один. Ему не придётся испытывать ужас и боль в этот раз, так как рядом есть тот, кто сможет защитить его, а ласковые языки ветра будут обволакивать его дрожащее тельце, обнимая. Аксиль почувствовал легкое головокружение и слабость. Картинка перед глазами темнела, но он упорно продолжал стоять на онемевших ногах. Холод уже не ощущался, ведь тёплый ветер сумел согреть продрогшее тело и освободить от оков льда конечности. Он не мог видеть выражение лица Венти на данный момент, но судя по стальным ноткам в голосе, тот находился в ярости. Переговоры явно велись не шибко удачно, судя по всему. Потоки ветра становились яростнее, выдавая ярость Архонта. Эта женщина ухмылялась так нагло, держалась непринуждённо, словно не она только что напала на самое дорогое существо для Венти. Всё его естество рвалось наружу, чтобы создать для этой холодной королевы сущий ад. Венти можно считать алкоголиком, никчёмным божком, которого чаще всего можно увидеть за барной стойкой, но за родного человека, который к нему вернулся спустя столько времени, он готов создавать смерчи, что переломают все кости, призывать ураганы, что не позволят грешнику остаться в живых. Посягать на то, что находится под его защитой —высшая степень глупости и бессмысленной храбрости. И это приведёт несносную блондинку в могилу.