Аксиль

Гнев Архонта—страшная вещь, Розалина это знает не по наслышке. Царица всегда внушала ей страх и уважение к ней. Она была прекрасна, как античная мраморная статуя, холодна, как каменная плита, сквозь которую не может пробраться простое человеческое тепло. Прекрасная, но грозная, грациозная и опасная. Царица оправдывает своё прозвище: ей хотелось кланяться, трепетать перед её величием, послушно склонять голову и вверять свою жизнь, в надежде искупить свои грехи, найти спасение в служении своему Богу. Сейчас перед Розалиной открылась картина, которую она не ожидала увидеть никогда—разгневанный Архонт Ветра в своём истинном обличии. Её родной Архонт, Бог её Родины и некогда любимой страны. Его мощные крылья вызывали тот самый трепет, а горящие бирюзой глаза пугали. Сейчас перед ней не тот дурашливый бард из досье—перед ней один из могущественных Архонтов. Старее него мог быть лишь Властелин Камня. В теле ощущалась дрожь. Она не чувствовала такого уже давно. Даже перед Царицей она не ощущала подобных чувств. Она считала, что ненавидит Барбатоса, ведь он не слышал её молитвы раньше, не дал знак своего присутствия, не был рядом с ней в трудные минуты, подорвал ее веру в него, но сейчас она ощущала невиданный восторг. Алые губы растянулись в улыбке, а на щеках появился едва видный румянец. Её Бог был прекрасен—прекрасен, как смерть, которую он ей подарит. Он мог подарить ей покой, который она искала очень долго, желая отомстить. Сердце было полно боли от смерти возлюбленного, она желала справедливости, но услышана не была. Её молитвы не долетали до Архонта и она осталась у разбитого корыта. Атаки яростного ветра были жестокими, но не настолько, как у Царицы. Жалел ли её Бог Розалину? В голове каша, вроде бы у неё была другая цель, верно? Но почему же она не может отвезти взгляда от этих мерцающих ярких глаз, наполненных гневом? Ах, кровяные брызги пролетели перед её глазами, красиво кружась в ветряных потоках. Что же это? Боль в теле заставила её осесть, судорожно вздыхая. Так вот в чём дело. Это её кровь. Веки потяжелели, а тело налилось свинцом. Мороз ощущался на кончиках пальцев. Стало холодно, но не страшно. Теперь уже нет. Голубые глаза остекленели, боль перестала ощущаться так явно, отступив на задний план. Дышать стало сложнее, но страха по-прежнему не было. Может, теперь она сможет увидится с ним? Вдохнув аромат жизни последний раз, сознание покинуло её, как и жизнь. Она не бессмертная и не всемогущая, Розалина обычный человек, которому не повезло прожить с болью в груди и горящим пламенем ненависти больше лет, чем может себе позволить обычный человек. Простая женщина, которая хотела спасения. Закрыв глаза, её разум погрузился во мрак. Последнее, что она ощутила перед тем как раствориться—шершавые мозолистые руки, такие родные, бережно сжимающие её собственные. Даже спустя столько лет он её не покинул, не забыл. Как же она скучала! От былой бури не осталось и следа, лишь лёгкой прохладный ветерок трепал волосы и развивал одежду. Тело молодой на вид женщины лежало, а на её устах застыла легкая улыбка. Черты лица разгладились. Хоть Венти и был зол на неё, но смерть подарил спокойную и даже воспользовался иллюзией, чтобы та не чувствовала сожалений. Он был Богом, не человеком. Их жизнь невелика, по сравнению с Архонтом, но эта женщина может гордиться, что прожила такую длинную жизнь. Венти узнал в ней своё дитя—ребенка страны ветров, поэтому смиловался, не став высвобождать свой гнев полностью. Почему то он чувствовал, что всё должно было сложиться иначе. Чувство дежавю неприятно ощущалось краем сознания, но конкретный образ так и не всплыл, приводя Бога в ступор. Его интуиция никогда ему не врала, что-то тут было нечисто. Чтобы убить Синьору, нужен был повод, но ярость настолько затмила сознание, как и страх потерять Аксиля, что он не думал, что та даже и сделать толком ничего не успела, было ощущение, словно она уже что-то сотворила. Странное ощущение, но угрызения совести он не ощутил. Будто так и надо. Да и она посмела покусится на то, что принадлежит ему. По спине пробежал холодок, а внезапная мысль промелькнула как гром среди ясного неба. Аксиль не вещь, он не принадлежит ему, как мог он думать о нём, как о своей собственности? Сложив крылья и опустившись на землю, он сжал руки в кулаки, опустив голову. Сзади него что-то приблизилось, и он не успел повернуться, как его обняли, молчаливо роняя слезы. Мысли о женщине и о своём нездоровом отношении к другу испарились, а желание успокоить и прижать появилось, вытесняя самобичевание на второй план. Всё же повернувшись, он обнял дрожащее тело Аксиля, прижимая к себе. Объемными белоснежными крыльями он скрыл их от посторонних глаз. —Всё в порядке, тебе больше не нужно бояться. Ты же из-за неё переживал, да? Последнее предложение само слетело языка, он даже не успел подумать. С чего он это решил? Не мог же знать Аксиль, что на него нападут, верно? Испуганные глаза говорили об обратном, но допытывать находящегося на грани истерики парня ему не хотелось. Шепча что-то успокаивающее ему на ушко, он услышал чьи-то возгласы. Опустив одно крыло, он увидел отсутствие трупа, как и испуганных подчинённых почившей ведьмы. Так быстро унесли? Оперативные ребята. Вокруг них образовалась толпа, восхищенно на них взирая. Лица, наполненные восторгом и радостью от встречи с божеством, которого они в живую видят в первый раз в жизни, окружили их. Из собора вышли сёстры и среди них была та самая, что прогнала его в тот раз, когда он просил лиру и называл себя их Богом. Она прижимала ладонь ко рту, а глаза ее были переполнены слезами. Где-то на фоне восторженно молилась Барбара, жадно осматривая каждую часть его тела, запоминая, чтобы потом с ещё большим усердием служить Архонту ветров, вспоминая его лик. Кричали радостные дети, восклицали старики. Но Венти не обращал на них внимания, только Аксиль нервно поёжился, испытывая желание сбежать куда-нибудь подальше от пытливых взглядов—пожирающих и неприятных. По-доброму улыбнувшись, он прижал тело друга к себе, бережно, но крепко обхватывая, и в тот же миг Бог взмахнул крыльями и оттолкнулся, взлетая вверх. Толпа восторженно кричала. —Слава Барбатосу! —О Святой Архонт Ветров! —Да здравствует Барбатос! От страха высоты Аксиль вцепился до боли в костяшках в топ Венти, округлив глаза от переполняющих эмоций. Волосы растрепались и лезли в лицо, а любимые косички расплелись, так как он где-то уже успел потерять резинки. Симпатичные, между прочим—Барбара подарила. Господи, о чём он только думает?! Перед ним только что человека убили, а он размышляет о утраченных кусках ткани. Вздрогнув от мягких поглаживаний, Аксиль испытывал противоречивые чувства: вот вроде бы и жаль ту женщину, но она сама нарвалась. Убила его, а потом попыталась сделать это вновь—хорошо, что Венти был рядом! Они взлетели достаточно высоко и Аксиль мог чувствовать себя неуютно и тревожно на такой высоте, но Венти и об этом позаботился: мягко, но настойчиво уткнул друга в своё плечо, не позволяя смотреть вниз. Архонт мягко смотрел на предмет его долгих страданий в пустоте и мире разврата, одной рукой крепко держа за талию, а второй поглаживая взъерошенные лохмы. Не долго думая, Архонт полетел к пещере близ разрушенного давней войной города, не забывая проверять состояние дрожащего товарища, что всё никак не мог прийти в себя. Голубое небо, облачённое пушистыми облаками, было поразительно ярким, даря спокойствие бушующему внутри Венти смерча, сотканного из переживаний и дикой ярости, что до сих пор бурлила в душе Архонта. Где-то, очень глубоко, он сожалел, что дитя его земель пало, но так же он понимал—это было заслуженно. Что предвестница могла забыть на охраняемой им территории? Очевидно, выкрасть что-то, и судя по всему—его сердце Бога. Туда, куда она целилась Аксилю, у него находился могущественный артефакт. Они с его дорогим другом были копиями друг друга: она могла ошибиться, приняв его за него. Но для чего же ей понадобилось сердце? Точнее, зачем оно Царице? Венти не знает, чем помышляет Богиня льда и холодов, но он не собирается ей в этом помогать. Не после того, что случилось. Ему понадобиться больше силы, чтобы защитить дорогое сердцу существо, так как нет никакой гарантии, что нападение не повторится. Ему не жаль эту безделушку, находящуюся внутри его тела, но он не позволит нападать на то, что принадлежит ему. И если для защиты ему придётся и дальше нести бремя Архонта, он готов. Даже если это была случайность, он не собирается её игнорировать, а смерть Синьоры только начало. Пускай послужит предупреждением. Если его эмоциональный порыв будет встречен объявлением войны, то он готов защищать свой народ, ведь того же хотел бы и Он. Его личная муза, взгляд которой всё так же вызывает приятную дрожь в теле, его успокоение и умиротворение. Зная характер Аксиля, он первым понесётся в бой, сражаясь за свободу и справедливость, так почему бы Венти не позаботиться о нём? Не огородить от всех опасностей? Защитить всех, дабы душа его музы была спокойна. В бирюзовых ярких глазах Бога полыхнуло что-то тёмное. Как хорошо, что Аксиль был слишком занят самобичеванием, доверчиво уткнувшись ему в шею. Своё сокровище он не даст в обиду. Больше никогда. Ох, он опять привязывает друга к себе.. Серьезное выражение вмиг спало, когда Аксиль внезапно опалил горячим дыханием его кожу, вызывая табун мурашек и лёгкое смущение. —О чём ты думаешь? Догадался. Даже не видя его лицо он, как-то образом, почувствовал напряжение в его теле. В этом весь он. Хмыкнув, Венти игриво улыбнулся, резко целуя парня в висок, тут же смеясь на возмущено-смущённое фырканье. Что ж, в эту игру они способны играть оба. *** Пещера заросла, но при этом выглядела всё так же волшебно. Разрушенные сооружения вызывали печаль и сожаление, но и лёгкую радость — они смогли. Свобода народу была подарена, хоть и такой ценой. Раньше город выглядел красиво, Аксиль не преувеличит, если скажет, что величественно—настоящее дизайнерское чудо. Но хоть он и был великолепен в своём величии— он был клеткой. Красивой, но клеткой. Стены пещеры, покрытые мхом отдавали неким уютом и спокойствием, а горящие кристаллы и летающие анемо-бабочки вызывали восхищение и нежный трепет в сердце. Это место хоть и изменилось за эти года, но всё так же дарит ему ощущение безопасности, словно дома оказался. Сложив белоснежные крылья, которые Аксиль успел за шуточной перебранкой ощупать, Венти уверенным шагом отправился вглубь. Кончики его косичек ярко светились мягким голубым цветом, а блестящие мятные глаза горели озорством и предвкушением. Усмехнувшись, парень последовал за Архонтом, что начал напевать приятную слуху мелодию. Его ангельский голос, что звучал в стенах пещеры ещё более удивительно и гипнотически, словно мед обволакивая уши, создавал волшебную атмосферу. Венти точно не сирена какая-нибудь? Аксиль хихикнул, догоняя Бога и перегоняя, расставив руки в стороны и закружившись, вздыхая полной грудью свежий воздух. На такое ребячество Венти лишь улыбнулся. Дальше их ждало небольшое подземное озеро с кристально чистой водой. Казалось, что она светилась. Чувство ностальгии вскружило сердце обоим и переглянувшись, они не сговариваясь прыгнули в озеро. Аксиль успел лишь скинуть плащ, чтобы не мешал при плавании. Вода была чуть холодна, но от этого было лишь лучше. Она радушно приняла в свои объятия двух созданий, мягко обвивая их тела живительной жидкостью, даря им незабываемое ощущение удовольствия. Венти убрал свою божественную форму, создав себе лёгкую объёмную рубашку, доходящую ему до коленей. Они дурачились и плескались, а камни в своде пещеры переливались разными цветами, своей яркостью освещая пространство. Это было их тайное место, их убежище. И они тут, вдвоём, как в старые добрые времена. Резко захотелось забыть об всех проблемах и заботах, с головой окунаясь в этот заманчивый омут блаженства и искреннего счастья. Их звонкий смех разносился по всей пещере, отражаясь от стен и делая его громче. Тут можно забыться и почувствовать долгожданный покой. Как же он скучал по этому месту. Месту, о котором знают только они. Месту, которое принадлежало лишь им одним. *** —Аксиль, ничего не хочешь сказать мне? —Пожалуй, это долгая история.. —Мы не торопимся.