Ты меняешься

      Тучи сгустились над Академией Юэй, зелёная молния, перемежаясь с ярким оранжевым всполохом, стремительным зигзагом озаряла помещения и мягко растворялась в сумерках дымовой завесы. Мидория и Бакуго выясняли отношения, обвиняя друг друга в смертных грехах, психических отклонениях и осквернении святого образа Героя, не давая покоя никому ни днём, ни ночью, едва сдерживаясь лишь во время уроков. Полуразрушенное общежитие упрекающе осыпалось, от арены остались лишь воспоминания, а проблема всё никак не решалась. Противостояние достигло своего апогея во время обычного классного часа.

***

      — Надо было заодно и щупальца твои пообрывать, чтоб неповадно было.       — И это говорит наследник воли Символа Мира, наш будущий спаситель, можно сказать. Не стыдно тебе? — Бакуго казался искренне огорчённым.       — Это ты мне говоришь? А сам-то? Что ты сделал, пока я беспомощно лежал и совершенно не мог тебе противостоять?! — Мидория в отчаянии схватился за голову, забывая, что превратился в банан лишь в убедительной версии Киришимы и Ашидо.       — Деку, ты похоже часто об этом думаешь, не так ли? У тебя больше никаких фигурок не завалялось? — Бакуго аж глаза прикрыл и, жмурясь от удовольствия, доверительно продолжил, — я бы с радостью показал, с каким манящим хрустом они могут разрушаться под моей ступнёй.       Совершенно обезумев от подобного предложения, Мидория схватил парту и швырнул в Бакуго. Тот, легко уйдя от прямого удара, вызывающе оскалился и приготовился к следующей атаке — тёмные усики уже хватали всё, до чего могли дотянуться, и кручёным движением отправляли в сторону противника. Бакуго отскакивал от парт, ловил верещащих одноклассников и взрывал в ответ. Один из усиков нетерпеливо змеился около Киришимы — Мидория очевидно раздумывал, стоит ли использовать его как особо прочный и острый снаряд.       Среди всего этого безобразия никто и не заметил появления хмурого классного руководителя. Окончательно взбешённый будущий Символ Мира особо убойным щелбаном направил ударную волну в сторону ненавистного противника. Киришима, паникуя, схватил первое, что попалось ему под руку, и намереваясь использовать это как щит, ринулся в сторону друга. Айзава резко проснулся и бросился вперёд. Он мог бы успеть, но Асуи, напуганная источающим смертельную угрозу лицом учителя, бросилась ему наперерез. В отчаянной попытке защитить Мидорию, она не раздумывала о причинах и последствиях — её тело двигалось само.       Во внезапно наступившей тишине явственно слышалось, как спальный мешок Айзавы грустно опадал матерчатыми хлопьями. Учитель, потемнев лицом, молча вышел, оставляя после себя давящее ощущение тревоги — все вполне небезосновательно полагали, что подобное не может остаться безнаказанным. Так и вышло.

***

      Очередной урок начинался непривычно: вместо ожидаемого классного часа ребята коротали время на спортивной площадке, не вполне понимая, зачем им здесь парты и стулья, и почему отсутствуют два главных нарушителя спокойствия. Потому, когда классный руководитель наконец подошёл, ученики, изрядно нервничая, с опаской поглядывали на него в ожидании пояснений. Увы, его внешний вид способствовал возникновению ещё большего количества вопросов — мешки под глазами обвисли настолько, что, казалось, вполне могли бы вместить парочку трупов, а сам учитель выглядел совершенно истощённым, но подозрительно довольным.       — Дорогие ребята, — Айзава, не обращая внимания на шокированные лица, благожелательно продолжил, — сегодня мы с вами будем изучать поведение индивидов, попавших под воздействие обращающей причуды моих добрых друзей из Австралии и России. Бакуго и Мидория на добровольной основе любезно согласились нам помочь. Вы разделитесь на две команды и всё тщательно законспектируете. Группа Киришимы следит за Бакуго, Асуи — за Мидорией. Я ожидаю детальный разбор факторов, влияющих на их взаимодействие, а также доказательный вывод о сохранении человеческого разума независимо от внешней оболочки. Плюс Ультра.       Вызывающе спокойно смакуя школьный девиз, Айзава кивнул в сторону подполья:       — Киришима, принеси Бакуго. Там не очень светло, но ты его не пропустишь. Он уже под австралийской причудой и ждёт тебя внизу.       Тот замер и неверяще уставился в ответ. Мина, что-то успокаивающе прошептав, ощутимо стукнула его по спине в подбадривающем жесте, буквально выпихивая вперёд. Киришима же, беспощадно душа разгулявшуюся фантазию, грозно свёл брови и твёрдой поступью направился в сторону затхлого подвала, что уже приветственно скрипел ветхой дверью, буквально умоляя посетить его скромную обитель. Ребята оживлённо загудели, и будь среди них Мидория, он бы уже нетерпеливо подпрыгивал с ручкой наизготовку — шутка ли, обращающая причуда человека из страны, столь знаменитой своей ужасающе разнообразной флорой и фауной.       Киришима уже возвращался обратно, отрешённо неся на вытянутых руках горшок, в котором расположилось нечто, напоминающее грязно-серое яйцо. Сквозь полупрозрачную оболочку, наполненную вязкой жидкостью, виднелось что-то копошащееся. Яйцо подрагивало в тревожном ритме и дышало, словно живое. Киришима поставил горшок на землю и, изо всех сил сдерживая себя от панического бегства, развернулся в сторону людей. Ухватившись взглядом за обеспокоенное лицо Мины, он неторопливо шёл, лишь периодически активируя причуду с каждым судорожным вздохом.       Сковавшее ребят ошеломление понемногу ослабляло свою хватку, Каминари уже радостно суетился в попытках организовать тотализатор, а вокруг разгорался ожесточённый спор: кем же теперь должен оказаться Мидория, чтобы составить Бакуго достойную конкуренцию?       — Медведь!       — Чебурашка!       — Медведь!       — Чебурашка!       — Борщ!       Ах, Каминари, если бы. Не было ни единого шанса превращения Мидории во что-то столь обыденное — Асуи видела, что он подготовил для Киришимы. Поминая недобрым словом проклятущий спальный мешок, она с подступающей тошнотой силилась понять, что уготовано ей, но Айзава молчал и даже не предлагал ей спуститься в подвал, пожалел или…       Айзава достал небольшую шкатулку, приоткрыл её, и оттуда вылетела муха.  Блеснув на солнце металлической зеленью, она приземлилась на парту и, что-то прожужжав, начала деловито оглядываться.       — Тсую, что с тобой? Это связано с твоей причудой? Лягушки же едят мух, верно? — Очако бережно сжала плечо оцепеневшей подруги и, заметив, что та прикрыла глаза и начала мелко дрожать, торопливо добавила, — не волнуйся, пожалуйста, Айзава-сенсей же здесь, я уверена, он не допустит…       Увещевания Очако потонули в сдавленном крике — Киришима, окончательно потеряв контроль над причудой, вцепился в своё лицо заострившимися пальцами. Началось.       Яйцевидная оболочка вспучилась, и наружу с оглушительным треском разрывающейся плоти вырвалось несколько бледно-розовых отростков, напоминающих щупальца. Взмыв вверх, они чуть вздулись и начали медленно опадать вниз, демонстрируя рыхлую поверхность, местами покрытую странной тёмной слизью. Окончательно раскрывшись и распространяя пыльный аромат гниющего мяса, морщинистые щупальца ласкающе протянулись в призывном движении. Муха пока оставалась на месте, настороженно перебирала волосатыми лапками… и нет-нет да поворачивалась в сторону застывшей Асуи.       — Когда я хотел увидеть, как тентаклиевый монстр совращает невинную жертву, я не это имел в виду.       — Да брось, Минета, лучше сделай ставку! Эй, почему так мало на Мидорию?       Солнце светило, урок продолжался, а Айзава, лелея в мыслях почивший спальный мешок, смотрел на своих проблемных детей и размышлял, пора уже пригласить кого-нибудь на должность школьного психолога, или и так сойдет?