II. i'll keep on moving on

«I heard you settled down and that you married happily Oh, do you remember when I told you that I'd love you to the bottom of the sea?»

Kodaline — Moving On

Прага. Сэм быстро поднимается по лестнице, тихо матерясь себе под нос, потому что если он не поторопится, Барнс снова свалит из страны и оставит его разгребать свой бардак. И сделать это в хрен-знает-какой раз, он ему точно не позволит. Этот засранец еще и успевает заглядывать к нему на конспиративные квартиры и оставлять какую-нибудь дурацкую записку с птичьим каламбуром рядом с упаковкой сладостей, будто пытается вызвать у Уилсона не только нервный срыв, но и диабет. Сокол раздраженно фыркает от подобных мыслей и на ходу отпивает кофе из стаканчика. Оказавшись на своей лестничной клетке, Сэм практически бегом добирается до входной двери и, доставая ключи, злобно бормочет: — Богом клянусь, еще один каламбур о гребанных голубях, и я его из-под земли достану. Шутник хренов. Он открывает дверь и первое, что замечает, это бумажный пакет на журнальном столике, прямо посреди комнаты. Он уже ощущает, как в нервном тике начинает дергаться левый глаз, когда, подняв взгляд, он так же замечает самодовольную рожу Барнса, сидящего на окне. Сэм пытается сдержать раздражение и входит в квартиру так, будто вся эта ситуация его совершенно не волнует. — Удивлен, что ты еще здесь, — говорит он, проходя мимо того самого столика и оставляя на нем свой недопитый кофе. — Думал, твоя задница уже где-то на границе с Германией. — Часто думаешь о моей заднице, Уилсон? — с ухмылкой спрашивает Джеймс. — Конечно! — саркастично отзывается Уилсон, подходя к бару и вытаскивая оттуда бутылку вина и бокал. — О чем же еще мне думать одинокими ночами? Половина всех сексуальных фантазий только о ней. Сэм открывает бутылку и наполняет бокал на половину, затем закрывает бутылку и ставит обратно в бар. Он опирается на кухонную стойку с бокалом в руке и, сделав глоток, бросает на Барнса вопросительный взгляд. — Так что это? Визит вежливости? — вопрошает Сокол. — Не совсем, — на глазах становится серьезнее Зимний и опускает взгляд, будто замешкавшись. Сэму это не нравится. Он слишком привык к обмену остротами, мудацким ухмылкам на лице Зимнего и тому, что тот больше не теряется в разговоре с ним. «Эта резкая смена поведения не сулит ничего хорошего», — встревоженно думает Уилсон. — Что насчет обмена? — вдруг предлагает Барнс, резко поднимая голову и встречаясь с ним глазами. — Я уже обменял свои нервные клетки на твои кондитерские подачки, — иронизирует Сокол с ничего не выражающим лицом. — Чего еще ты хочешь? — Твои друзья сейчас громят остатки Гидры, — констатирует факт Джеймс. — Я могу дать наводку. База с кучей оборудования и прочим хламом. — И что ты хочешь взамен? — искренне интересуется Сэм, делая еще один глоток из бокала и оставляя его на стойке. — Информацию, — коротко отвечает Зимний. — Мне казалось, ты и так неплохо справляешься, — комментирует Сэм, непонимающе прищуриваясь. — Не о Гидре, — объясняет Барнс и отводит взгляд. — У меня была младшая сестра, — тихо роняет он. — Ее звали Ребекка. Сэм застывает и какое-то время просто моргает, пытаясь осознать суть просьбы. Он почему-то никогда не задумывался о семье Зимнего и знал ли тот, как сложилась судьба его близких. Он невольно думает о Саре и понимает, что не отказал бы в просьбе, даже если бы не имел с этого выгоды. Они с Зимним снова встречаются взглядами и Сэм согласно кивает. — Нарою все, что смогу, — отвечает он. — Спасибо, — хрипло благодарит Джеймс, а затем, уже с едва заметной улыбкой, указывает в сторону пакета с едой. — Не забудь гостинец, когда будешь уходить. — Серьезно, что за привычка таскать мне еду? — с выражением лица святого мученика вопрошает Уилсон. — Не знаю, — все еще улыбается Барнс, собираясь вылезти в окно. — Наверное, меня это успокаивает. — Успокаивает? — непонимающе переспрашивает Сэм. — Ага, как кормить голубей в парке, — отвечает суперсолдат, расплываясь в мудацкой ухмылке и скрываясь за окном прежде, чем до него добирается несущий возмездие Сокол. — Шутник хренов, — злобно бормочет Уилсон, наблюдая из окна за спускающимся по пожарной лестнице Барнсом. Брюссель. Уилсону понадобилось чуть меньше недели, чтобы раскопать все, что было известно о судьбе Ребекки П. Барнс. Поручи он это Романофф, справился бы и того быстрей, но он не решился делиться с ней какими-либо деталями этого дела. Не захотел рисковать и случайно выдать их с Барнсом так называемое «сотрудничество». Конечно, он все еще чувствовал себя паршиво из-за того, что приходилось врать Стиву и скрывать от него правду о Зимнем. Но он знал, что он никому не сделает лучше, рассказав ее. Спустя неделю, будто по хлебным крошкам, Барнс приводит его за собой в сердце Бельгии. Сэм уже предчувствует, что ему скоро достанется гостинец в виде бельгийских вафель, поэтому даже не собирается предпринимать никаких попыток отыскать Джеймса, потому что знает наверняка, тот скоро сам к нему заявится. Он закрывает за собой дверь в съемную квартиру и устало бросает папку с досье на диван. Единственное, чего ему сейчас хочется, это принять душ и немного вздремнуть. Сэм оставляет дорожную сумку на кровати, вытащив оттуда только сменную одежду, и отправляется в ванную. Уилсон возвращается в гостиную всего двадцать минут спустя. Он смыл с себя усталость и дорожную пыль, и теперь чувствовал себя готовым терпеть присутствие Барнса. Подумав о суперсолдате, он бросает взгляд на диван, где он оставлял досье на Бекки Барнс, и в замешательстве понимает, что папка исчезла. Сэм чувствует как по коже скользит сквозняк и ловит себя на мысли, что он не оставлял окно открытым. Догадавшись, что произошло за время его отсутствия, Сокол раздраженно вздыхает и направляется к распахнутому окну. Взобравшись по пожарной лестнице на крышу здания, он застает Барнса сидящим на краю и неотрывно всматривающимся в собранное Сэмом досье. Уилсон чувствует себя не в своей тарелке, он несколько мгновений неловко топчется на месте, пока, мысленно выругавшись, не решает устроиться рядом с Зимним. Они несколько минут сидят в тишине и Сэму даже начинает казаться, что Барнс его и вовсе не замечает, пока тот не нарушает затянувшуюся тишину внезапным вопросом. — У тебя есть братья или сестры? — Сестра, — немного сбитый с толку отвечает Сэм. — Младшая, её зовут Сара. — Она замужем? — продолжает спрашивать Джеймс. — Да. А что? — чувствуя, что теряет нить разговора, уточняет Сокол. — И кто вел ее к алтарю? — задает очередной вопрос Зимний. — Я, — невесело хмыкает Уилсон. — Наш отец не дожил до этого момента. Уверен, будь родители еще с нами, мне бы эта честь не досталась. — Бекс всегда хотела, чтобы именно я вел её к алтарю, — отвечает на это Барнс и Сэм наконец-то понимает, к чему были все эти вопросы. — Мне жаль, — искренне произносит Уилсон, не зная, что еще он может сказать. — Я должен был быть рядом, — тихо говорит Джеймс и на его лице отражается больше эмоций, чем Сэм наблюдал на нем все эти долгие месяцы. — Это не твоя вина, Джеймс, — хмурится Сокол и сам не замечает, как впервые за время их знакомства называет парня по имени. — Она ощущается моей, — сквозь комок в горле произносит Зимний, сжимая в руках тонкие листы досье. На лице Сэма отражается сожаление и он опускает руку на плечо Барнса, пытаясь хоть как-то выразить свою поддержку. Они сидят в тишине, которую разбавляют только отдаленные звуки гудящего жизнью города. Уилсон вспоминает о своих родителей, о том чувстве вины, которое свалилось на него после их смерти. Думает о том, что отчасти понимает Джеймса. — Я все еще жалею о том, что оставил их, — говорит вдруг Сэм и Барнс поднимает на него взгляд. — Моих родителей. — уточняет Сокол. — Что так и не смог поговорить с ними прежде, чем навсегда потерял шанс это сделать. Он замолкает на мгновение, будто собираясь с мыслями, и затем встречается глазами с суперсолдатом. — Но чувство вины отравляет. И быть виноватым в чем-то и чувствовать вину — иногда совершенно разные понятия, — уверенно произносит Уилсон. — И если чувствовать свою неправоту — это нормально, то корить себя за ошибки, которые мы не в состоянии исправить — это значит разрушать себя изнутри. И легче от этого никому не станет, — тяжело вздыхает Сэм и отводит глаза, обводя взглядом открывшийся с крыши городской пейзаж. — Этому тебя в отделе консультирования ветеранов научили? — с едва заметной улыбкой спрашивает Барнс, закрывая папку с досье. — Вообще-то да, — со смешком отвечает Сокол. — Залез в моё личное дело? — Есть немного, — без тени стыда признается Джеймс и откладывает папку в сторону, после чего протягивает Сэму фирмовый пакет из французской кондитерской, который тот изначально не заметил. — Серьезно? — ухмыляясь спрашивает Сэм, принимая пакет из рук Солдата. — Ма всегда говорила, что нельзя приходить в гости с пустыми руками, — немного смущенно хмыкает в ответ Барнс. — Ну, тогда спасибо, — не скрывая улыбки, благодарит его Уилсон. — И тебе, — кивает в ответ Джеймс. — Мне нужно было знать, что с ней произошло. Была ли она счастлива, — задумчиво произнес он. — У нее осталось двое внуков, ты мог бы спросить об этом сам, — предлагает Сэм и Зимний бросает на него скептический взгляд. — Это был бы очень неловкий разговор, — все с тем же скепсисом хмыкает Барнс. — Но он дал бы ответы на все твои вопросы из первых уст, — приводит аргумент Уилсон. — Я не готов вернуться, — тихо отвечает Джеймс, отводя глаза. — Я понимаю, — искренне кивает в ответ Сэм и по приятельски хлопает его по плечу, поднимаясь с насиженного места и забирая с собой гостинец. Барнс поднимается следом, прихватив папку с досье. — Если понадобится что-то еще — заглядывай, только Бога ради, заходи через дверь, — произносит Сэм, когда они стоят друг напротив друга. — Я подумаю, — ухмыляется суперсолдат только для того, чтобы Сокол раздраженно закатил глаза. — И в следующий раз лучше прихвати пиццу, — озвучивает просьбу Уилсон, махая пакетом со сладостями. — А то я себя чувствую, как Чарли на шоколадной фабрике. — Если это отсылка, то я понятия не имею о чем ты, — со смешком отвечает Джеймс. — Просто принеси пиццу, Барнс, — тяжело вздыхает Сэм. — Как скажешь, — с легкой улыбкой соглашается Зимний. — Вот так просто? — Уилсон приподнимает брови в удивление, на что Барнс только пожимает плечами. Сокол обводит его взглядом полным подозрения, пока тот сохраняет непринужденную, пусть и не очень заметную улыбку. — Ладно, — сдается Сэм. — Но я слежу за тобой, — тычет он пальцем в сторону Солдата, начиная потихоньку отходить к лестнице, но при этом не разрывая зрительного контакта. — Поверь мне, я в курсе, — иронично бросает в ответ Барнс. — До встречи, Крошка Енот*, — отвечает Уилсон, после чего зажимает в зубах пакет со сладостями и спускается вниз по пожарной лестнице. — Все еще не понимаю о чем ты! — звучит ему вдогонку. Сэм возвращается в свою квартиру через распахнутое окно и закрывает его за собой, погода сегодня была ветряной и он не хотел оставлять сквозняков. Уилсон присаживается на диван и с любопытством заглядывает в преподнесенный ему пакет с едой. Внутри оказываются слоеные пирожки, посыпанные сахаром. Пахнут они яблоками, корицей и почему-то ромом. Но затем он замечает небольшой зип-пакет лежащий среди выпечки и с удивлением достает его оттуда. Через прозрачный зип-пакет виден небольшой клочок бумаги, на котором, немного неаккуратным почерком, были выведены координаты. — Хороший гостинец, — улыбается Сэм, только сейчас вспоминая о второй части их с Барнсом уговора. Теперь только оставалось придумать оправдание тому, как в его руки попали координаты базы Гидры. — Какой же Барнс стал беспечный, — бормочет себе под нос Сэм, доставая из сумки телефон и набирая номер Стива, — оставляет такие важные записи на своих старых конспиративных квартирах, — наигранно негодуя, он цокает языком и закидывает в рот один из пирожков, пока ждет ответа с той стороны.