Сборник драбблов на Кинктобер 2022

Стив думает, что Эдди клёвый. Не то, чтобы раньше это было под большим сомнением, но сегодня Стив убедился в неоспоримости данного факта. Заботливый, харизматичный, отвзяный, если требует ситуация, и всегда обходительный с дамами. Боже, да он даже парням отвешивает комплименты так, что хочется бахнуть сто виски и закадрить девушку на вечер, потому что, чёрт подери, сам Эдди Мансон верит в тебя – значит, успех обеспечен. Он стоит в своей лучшей косухе, которую купил в очередной поездке в Инди, обвесил её значками и нашивками, которые привёз с концертов ДИО и Металлики в Чикаго. Его любимые джинсы с глубокими дырами на коленях вместе с хэллоуиновской «тыквенной» футболкой сидели, как влитые. Кудрявая копна волос затянута в свободный хвост, концы его небрежно спадали на плечи, скрывая фиктивные укусы на шее и ключицах. И теперь Стив смотрит на Эдди и понимает, что ничего вокруг не привлекает его внимание так, как Мансон, с завязанными в пучок волосами, рваными штанами и прокуренной старой косухой на плечах. И градус в теле уже на той отметке, когда ты совершаешь дикие поступки. И он почти решается на отчаянный шаг, и в эту секунду Мансон поднимает на него глаза. Стоит, смотрит пристально. Кивает кому-то невпопад. И улыбается. Самой слащавой улыбкой, которую имеет в запасе. Возможно, кому-то из собеседников, но Стив почему-то думает, что Эдди улыбается ему. Он надеется на это. Кадык против воли дёргается. Ему приходится откинуться спиной к стене и судорожно выдохнуть. Потому что это чертовски тяжело. Потому что Харрингтон не может выдержать цепкого, изучающего взгляда. Он теребит дужки очков, играется с ними в руках, пока Мансон не вздёргивает вопросительно бровь и не отворачивается на миг к девушке из компании. Обидно. Очень. Стив прикрывает глаза и делает глоток пунша. Дужка очков прячется во рту, пока свободная рука нарочито медленно проводит пальцами по бедру. Поднимается выше, чуть задевает края чёрной футболки и снова ведёт вниз по шву выглаженных брюк. Ноль реакции, лишь толпа, снующая туда-сюда, закрывающая вид на увлечённого Мансона. Пальцы цепляют край футболки выше, обнажая выпирающую тазовую косточку, и Эдди боковым зрением замечает это. Он поворачивается и замирает на секунду, чтобы отсалютовать пластиковым стаканчиком и протиснуться сквозь народ к нему. Стив сглатывает слюну напоследок и старается вести себя максимально непринуждённо: - И что же такой красавчик делает здесь в гордом одиночестве? - Просто наслаждаюсь вечеринкой, Мансон. Как и ты? Эдди снисходительно кивает, осматривая Харрингтона с ног до головы. - Да, вижу. Странно, что тебя ещё не облепил рой девушек, желающих заполучить кусочек Короля Стива. - Брось, ты давно не в школе. Ты прекрасно знаешь, что я не пользуюсь популярностью среди девушек, как раньше. - Разве? – Мансон улыбнулся, чуть склонив набок голову. – Что-то мне подсказывает, что Стив Харрингтон просто не замечает жаждущие глаза прекрасного пола. - Или не хочу замечать. Харрингтон призывно вздёрнул подбородок, подмигивая. Мокрый язык скользнул вдоль дужки очков, покружил вокруг и спрятался. Лапка зажата меж зубов так, чтобы повиснуть во рту полностью. Обе свободные руки спускаются к ремню брюк, подлезая большими пальцами под него. Мансон как-то подвисает ненадолго, и Стиву смешно с его растерянного лица. Он оттягивает немного пряжку ремня, и Эдди широко ухмыляется, залпом допив свой стакан. - Так что, Король Стив не замечает да – чего же тогда хочет Король? «Тебя», - едва сдержался Харрингтон и усилием воли заставил себя пожать плечами. - Ты мне скажи, Мансон. Эдди театрально складывает руки в замок под подбородком и в задумчивости хмурит брови. Думает ровно минуту, пока Харрингтона не пропирает на откровенный смех. Эдди смеётся с ним, тихо, почти шёпотом, чтобы слышал только Стив. Всё внимание Стиву, все улыбки Стиву, смешные шутки для Стива, истории из поездок – тоже для Стива. И это короткая странная беседа в самой гуще толпы, столь же интимная, как если бы они были парочкой, уединившейся для приватного разговора. - Слышал, Карвера хотят утвердить капитаном нового состава Тигров. - Пусть что хотят, то и делают. - А как же баскетбол? Команда? Помнится, когда ты был капитаном, то гонял, как бешеный. - Как выяснилось, из Харгроува вышел лучше капитан, раз они дошли до полуфинала, - огрызнулся Харрингтон. - Прости, не хотел давить на больное, - Эдди положил руку поверх стивовой на пряжке ремня, мерно поглаживая большим пальцем. Это было ещё одной отличительной чертой Мансона: забота. Наверно, Мансон – единственный, кто тактично закрыл тему баскетбола, потому что Билли – мудак, который каждую тренировку запугивал Харрингтона в раздевалке, и едва не придушил, когда Стив узнал о Макс и спрятал у себя дома. Но рассказывать об этом не хотелось никому, кроме Эдди. Он поймёт, не станет осуждать за побег и страх перед неуравновешенным психопатом. Он обязательно выслушает, даст прикурить и констатирует: «Дерьмо, Харрингтон, но ты поступил правильно». Они стоят в полной тишине, если таковую можно назвать в разгар вечеринки. Мозолистые от струн пальцы продолжают водить по чужой руке, изредка задевая виднеющуюся полоску кожи кольцом. Стив цепляет одним пальцем палец Мансона. Голова клонится к прижатому плечу в косухе. - Скучная вечеринка? - Очень. - Может, разнообразим? И Стив не может не улыбнуться в ответ, потому что Эдди Мансон склоняется к нему и невесомо касается губ. Совсем чуть-чуть, как будто воздух мазнул по губам. Парни неторопливо поднимаются на второй этаж. Мансону хватает наглости осмотреть каждую явно занятую комнату и не находит ничего лучше, чем прачечная в конце коридора. Запихнув Харрингтона внутрь, он закрывает дверь на щеколду и накидывается с рваными поцелуями. Стив срывает с себя футболку в нетерпении, прилипает обратно губами к губам Мансона, широко проводя языком по дёснам. Эдди стонет в поцелуй, он рывком поднимает парня под ягодицы и усаживает на сушилку. Куртка с нашивками летит в дальний угол, следом идёт повязанная на пояс рубашка и футболка. Теперь можно воочию увидеть расписанную гримом и накладками шею, быстро вздымающуюся, с редкими волосами грудь и жуткие татуировки демонов и монстров под ключицами и на руках. Его ведёт от ядрёного запаха сигарет на пальцах и терпкого одеколона под челюстью. Стив не замечает, как начинает тереться носом о щетинистую щёку, ведёт кончиком под челюстью, и зубы не нарочно прикусывают кожу, снимая часть мейк-апа. Противный привкус краски и латекса заставляет скривиться, отчего Эдди низко смеётся. - Ни за что бы не подумал, что Стив Харрингтон будет помогать мне снимать макияж таким образом. - Поверь, я могу многое, - сплюнул грязь Стив. И чёрт его дёрнул подмигнуть. Потому что Мансон звучно хмыкает и резко притягивает сидящего Харрингтона ближе к себе. Явный стояк упирается в собственный, полные губы блуждают по шее, оставляя лёгкие укусы даже на ключицах. Он чувствует стальную хватку на бёдрах и треск ткани за ней. Руками Эдди хватает Харрингтона за задницу, до боли сжимая. Стив издаёт слабый стон, притираясь к Мансону ближе. Губы Мансона мягкие, совсем не похожи на то, что представлял Стив. Он почему-то был уверен, что, при всей идеальности парня, движения его грубы и причиняют боль. Не ту приятную, от которой у Стива в штанах сейчас дымится, а ту, которая оставляет чёрные гематомы и отметины вокруг запястий. Нет, ни разу. Эдди нежен с ним настолько, насколько можно быть нежным в их ситуации. В ситуации, когда ширинка трещит от напряга, а низ живота искрится в предвкушении. Томный вскрик прерывает хаотичный поток мыслей. Эдди оставляет яркий засос в основании шеи и вытаскивает – когда успел? – расстёгнутый ремень из шлёвок. - Эдди-и, - Стив натурально задыхается, чувствуя жёсткую руку в штанах. Эдди слишком активно водит ею вдоль паховых мышц, пропуская ствол члена между пальцев. – Боже, Эдди, прекрати… - Правда хочешь этого? А мне казалось, ты просто мечтал попасть со мной на «7 минут на небесах». Стив издаёт смешок. Не получается не краснеть. Не тогда, когда Мансон вжимается пахом в его, трётся, будто дрочит обоим, часто и непрерывно. Он краснеет настолько, что его блестящие от слюны губы открываются шире, хватая кислород вокруг. Эдди нежно целует Харринтона в шею, ровно отпечатывая кольцо губ вокруг двух крупных родинок слева. Дыхание учащается, щёки краснеют в тон помады, оставленной незнакомкой после «бутылочки». - Харрингтон, ты такая милашка, знаешь? Сначала строил глазки, вытворял свои фирменные штучки с очками, а теперь краснеешь, как девственница в брачную ночь. - Заткнись. - О, мы умеем ругаться. Что ты ещё умеешь, большой мальчик? Мансон вытаскивает руку из штанов и отходит на два шага. Хвост давно распущен, грудь также часто вздымается. Молния на джинсах вжикает, Эдди приспускает их, освобождая член. Вздох облегчения заставляет Стива вздрогнуть, скинуть остатки одежды и встать на пол. Призывно взглянуть на зажатый в ладони член, отследить, как капля прозрачной смазки капает с щёлки на пол. Подойти вплотную, прижаться собственным членом к чужому бедру и втянуть в страстный, почти пошлый поцелуй. Провести языком по ребристому нёбу, задеть кромку зубов и прикусить нижнюю губу. Томно выдохнуть в поцелуй, скользнуть руками вдоль талии и пальцами впиться в ягодицы, вызывая недовольное шипение. А потом в извинении чмокнуть в уголок губ и спуститься на колени, поднимая взгляд из-под полуопущенных ресниц. Всосать губами головку, нежно перекатить её от одной щеки к другой и выпустить с громким хлюпаньем, оставляя нитку слюны. Вот, что ещё Стив может. Мансон проводит головкой по опухшим губам. Выделяющаяся смазка размазывается по лицу, поблёскивая в слабом освещении лампочки. Харрингтон настолько покорный, что вбирает сразу до яиц, давясь, но продолжая усердно работать языком. - Ох, чёрт, ты и правда умеешь многое. Харрингтон довольно ухмыляется, помогая себе рукой. Он чувствует, как на языке оседает приятная горечь и соль кожи. Эдди прерывает его на половине занятия, когда Стив уже приноровился и достаточно расслабил челюсть, чтобы взять глубже. Мансон мягко поднимает за локоть, целует в щёку и просит развернуться. Не «повернись задницей» или что-то вроде, а нежное, мурчащее «обопрись о машинку, Стиви». Просит так, будто подаёт руку даме в помощь переступить высокий порог. И Стив не может сдержать стона. Зрение полностью отрезано. Он не видит практически ничего, только мельтешащие на стенах тени и ладони, бережно обхватывающие таз. Короткие ногти царапают тазовые косточки, и Стив вскрикивает, чувствуя шершавый язык у сфинктера. Его начинает не на шутку трясти, колени подгибаются вместе с руками в локтях. Харрингтону приходится почти полностью лечь на стиральную машинку, потому что язык Эдди проникает внутрь и выбивает весь дух из парня. Вылизывает внутри, двигает мясистым языком, вызывая судороги вперемешку с всхлипами; Эдди вылизывает зад настолько тщательно, что Харрингтон чувствует, как волоски противно липнут к коже. Стоны заполняют каморку, иногда сменяются тяжёлым дыханьем и особо звонкими вдохами. Ещё одна черта Мансона – доставлять удовольствие в ответ. - Эд, прошу… - Мансон с трудом поднимается и валится на Стива. – Возьми меня… - У меня нет резинки. - Чёрт с ней. Хочу без неё. Эдди неоднозначно хмыкает и мыском ботинка расставляет длинные ноги Харрингтона. - Будет больно – скажи. – Стив кивает и старается сконцентрироваться на ощущениях. Максимально расслабиться, позволить крупной головке раздвинуть мышцы и скользнуть внутрь, пока в груди разгорается пожар. Толчок. Ещё. Сильнее. Немного глубже, под другим углом. Чувствуется каждый толчок, напряжение косых мышц, вжатых в ягодицы. Неспешный, размеренный темп, срывающийся на рваные, глубокие толчки – это то, как нравится Стиву. То, с какой лёгкостью вылетают грузящие мозг мысли и остаётся одно удовольствие. С какой деликатностью Эдди придерживает Стива, шепча бессвязные слова, то восхищение, с которым Эдди описывает ощущение сжимающегося вокруг ствола мышц, как замечательно Стив принимает его и как сильно он рад поиметь эту узкую задницу. Стив ложится щекой на нагретый пластик. Он видит сведённые к переносице брови Мансона и взмокшие кольца тёмных кудрей; на лбу выступила испарина, почерневшие глаза прикрыты веками, но пристально наблюдают, как крупный член исчезает в припухшем кольце. В какой-то момент Стив ловит себя на мысли, что ему очень нравится такой Мансон, трудящийся в поте лица, полностью отдающийся делу и страсти, заполнившей их собой. Чёрные глаза поднимаются, уставившись на Харрингтона, они пожирают с ног до головы. Вожделение, которого Стив не видел в глазах ни одной девушки или хотя бы парня-фаната во времена его «правления». Мансон подмигивает, прямо, как Стив ранее, и ускоряет темп. Входит с оттяжкой и шлёпает со всей дури тазом по отбитым ягодицам. Глаза слезятся от спёртого воздуха. Харрингтон хватает Эдди за запястье, и тот сцепляет руки в замок в ответ. - Стив, боже, Стиви, ты так прекрасен. Так хорошо принимаешь меня. - Да, Эдди. - Только меня. - Только тебя. - Только меня? – Смеётся Мансон. - Да, - Харрингтон сжимает задницу, вызывая спёртый стон Мансона. Эдди сжимает руку Стива крепче и расцепляет, хватая за бёдра. Головка ощутимо проезжается по простате, пока яйца шлёпают о мокрую мошонку. Стив интуитивно подмахивает бёдрами, закатывая глаза на особо чувствительных толчках. - Боже, Эдди, ещё, сделай так ещё. Прошу! – Бессвязный поток слов нарастал вместе с рычанием позади. – Господи, кончи в меня. Я хочу, чтобы ты кончил в меня. - Что, большой мальчик не боится залететь? - Нет. Прошу, Эдди, я больше не… - Как пожелает принцесса. Мансон с рычанием делает пару финальных толчков и изливается во влажное нутро. Стив нарывно скулит, чувствуя, как горячее семя растекается внутри, размазывается с ленивыми фрикциями по стенкам. Собственный ноющий член плотно прижат к дверце машинки. Эдди любезно протягивает руку и доводит парой движений до оргазма. Белёсая сперма затекает в пластиковый жёлоб, оседая грязными разводами. Пара минут, чтобы отдышаться. Ещё пара, чтобы прийти в себя, вспомнить, где одежда и на попытку встать. Шуршание за спиной немного отрезвляет Стива. Ещё больше его отрезвляет жилистая рука поперёк живота, поглаживая его низ, и крепкий поцелуй в губы. - Это было волшебно. - Ага. Волшебно. Стиву всё ещё трудно соображать, но он умудряется улыбнуться и подарить ответный поцелуй. Они выходят из прачечной помятые, раскрасневшиеся. Сразу видно, чем оба занимались. Но никто из присутствующих не мог представить, что этим они занимались вдвоём. Мансон возвращается к друзьям, немного смущённо отворачивается, почёсывая шею и съеденный грим. Стив слышит, как те тщетно выпытывают подробности, но Эдди лишь загадочно закатывает глаза и вертит кистью руки с кольцами. На чёрных джинсах Харрингтон замечает мутное светлое пятно. В его собственных трусах образовывается лужа, судя по ощущениям, и кожу неприятно стягивает вытекающая сперма. Эдди прекрасный человек, просто замечательный. И тем, кто считал обратное, Стив был готов плюнуть в лицо.