Сборник драбблов на Кинктобер 2022

- Эдди! – Настойчивый стук в дверь. – Эдди, прошу, открой! Мансон нехотя щёлкает замком и приоткрывает дверь ровно на длину цепочки. В щели виднеется разбитое лицо Харрингтона. Хотя баскетболист не из тех, кто постоянно влезает в драки, Мансон нисколько не удивлён кровоподтёкам и опухающему фингалу под глазом. - Прости, я облажался! Чёрт, я облажался… облажался! – Стив с досады бьёт кулаком о косяк, не обращая внимание на боль в уже разбитых костяшках. – Я облажался, ладно? Я не знал, что задумал Томми. - Я тебя понял, Харрингтон, а теперь, пожалуйста, оставь меня одного. - Нет, стой! – Харрингтон упирается рукой в дверь, не давая закрыть её. – Прошу, выслушай меня. Я не хотел, чтобы это так… чтобы кто-то узнал об этом. Мансон едко ухмыльнулся. Он всё ещё жалел о том моменте, когда слишком доверился Королю Хоукинской школы и доверил самый сокровенный секрет, и теперь вся школа была увешена постерами с его лицом и слоганами «главный педик Хоукинса». Если фотографии в коридоре школы можно было стерпеть, то «шлюха» на афише местного кинотеатра стала последней каплей. Эдди просто выследил Стива со своей компанией безмозглых дружков-баскетболистов, увидел пристыженный взгляд и влепил такую мощную пощёчину, на которую только и был способен. Томми с Кэрол улюлюкали, мол у Эдди не осталось каких-либо зачатков мужика, раз он бьёт, как баба. На что Мансон врезал с ноги по зеркалу бокового вида и снёс его к чертям с новёхонькой машины Томми. Его не стали останавливать, верней сказать, он и не помнил, как дошёл домой. В приступе гнева он раскурочил гостиную, свалил стойку с кассетами, которые любовно расставлял в алфавитном порядке и выкинул несколько вещей в окно. Это были подарки Стива: жетон-статуэтка из Чикаго и забавный странный барсук на Рождество. Теперь уже не настолько забавный. - Эдди, прошу, я правда ничего им не говорил! - Тогда откуда они узнали? - Да я понятия не имею! Ты реально думаешь, что я настолько тупой? - Я не знаю тебя, Харрингтон, и понятия не имею, что у тебя на уме. Так что, будь добр, свали с моего участка и не возвращайся. - Эдди, прошу..! - Разговор окончен. Мансон хлопнул дверью и не стал оборачиваться на болезненный вскрик за ней. Сам виноват, что ногу в проём поставил.

***

Харрингтон ловит Мансона у выхода из кабинета для чтений: он тащит на вид тяжёлую коробку в руках, счастливо улыбаясь Гаррету, явно обсуждая прошедшую игру. Непонятное чувство зависти петлёй охватило горло, заставляя проглотить неприятный ком. Заметив его, Эдди сжал губы в полоску и демонстративно прошёл мимо, как будто не знал его эти два года старшей школы. Безумно обидно. И больно, так, как Стиву не было больно, когда Нэнси с ним порвала. - Эдди… - Харрингтон, иди, куда шёл, - огрызнулся Гаррет. - Я не с тобой говорил. - А я с тобой и разговаривать не собираюсь. - Лучше не лезь, иначе… - Харрингтон, - Стив дрогнул от холода в голосе Эдди. – Если ты хочешь ещё что-то сказать,.. - Приходи ко мне сегодня. Брюнет захлопал глазами. - Чего? - Просто приходи, ладно? Я… приходи. Сжатый кулак завис в воздухе. Он хотел сказать что-то ещё, но с тяжестью выдохнул и ушёл, оставляя друзей в недоумении.

***

В восемь вечера раздаётся звонок в дверь. Стив подскакивает в надежде увидеть Мансона, но встречает на пороге доставщика пиццы, расплачивается и забирает еду. Надежда на примирение таяла с каждой секундой. Только ближе к десяти часам раздался повторный звонок в дверь. На этот раз это был Эдди Мансон. На нём свисала привычная косуха поверх клетчатой рубашки, рваные джинсы и волосы, непривычно затянутые в хвост. Заметив довольный вздох Харрингтона, Эдди тут же осадил его: - Я здесь только для того, чтобы ты перестал ныть и доставать меня. - Ты действительно веришь, что я способен на такое? И тут Эдди подумал, что, возможно, он немного перегнул палку. Возможно, он зря довёл парня до этих щенячьих глаз. Стив выглядел побитым котёнком, которого до кучи оставили под дождём. Он бы вот-вот расплакался, если бы не пришлось держать маску настоящего мужчины, которая ему нисколько не шла. Он прошёл внутрь, отмечая накрытый столик в гостиной и связку пива. Баскетболист вяло плюхнулся на диван, смотря в одну точку. Эдди покусал губы, но сел рядом. Пиво бы им обоим не помешало сейчас. Они пили молча, без особого энтузиазма. Ни один так и не поднял тему последних дней. Напряжение в комнате можно было ножом резать, и Эдди ощущал его всё больше, потому что Харрингтон действительно был отличным другом, парнем, которого не знал на самом деле никто в Хоукинсе, даже собственные родители. Ему нет резона сдавать Мансона под конец учебного года – для полного наслаждения моментом Эдди бы рассказал всё ещё год назад, после пьяного поцелуя на вечеринке в честь Хэллоуина. Стив не сдал даже Майка сестре, когда увидел с бутылкой сидра в Старкорте – что говорить о «голубом» секрете металлиста. Эдди неловко потянулся на диване и встал. Осмотревшись, он протянул недопитую банку Харрингтону в знак примирения и цыкнул, когда тот отмахнулся от жеста доброй воли. - Я не верю, что ты – сплетница, Харрингтон, но то, что ты порой без умолку болтаешь и не следишь за языком – это факт. Стив неразборчиво квакнул и отвернулся. - Боже, не веди себя, как ребёнок. Мне ещё этой головной боли не хватало. - Ты мне нравишься. Эдди шибануло током. - Прости, что? - Ты мне нравишься. Поэтому я ни за что бы не рассказал про тебя. Эдди дёрнулся, как от кипятка. - А как же Нэнси? – Стив ухмыльнулся. - С Джонатаном ей было куда веселее проводить время, чем со мной. Я был зол и… Томми и Кэрол узнали об этом. Они купили краску и написали на фронтоне кинотеатра «шлюха», потому что думали, что Нэнс изменяет мне. Но мы давно расстались, я даже не успел сказать им это… И тут пришёл ты. - Тогда кто делал листовки? - А я откуда знаю? Хаган – конченый долбаёб, он мог это просто по приколу написать и расклеить. - А, ну да. Мансон неловко почесал затылок. Всё как-то само встало на свои места. Кроме внезапного признания Харрингтона. Эдди сел на корточки рядом с баскетболистом и ласково погладил колени. Стив покраснел и неловко отвёл взгляд. - И ужин без свечей ты организовал, чтобы признаться и растопить моё ледяное сердце? – Юноша покраснел до кончиков ушей. – Мило. Ты милашка, Харринтон, когда не ведёшь себя, как гетеросексуальный типичный качок. Эта скромная улыбка от малого признания и простого комплимента всегда поднимала настроение, потому что она освещала беспроглядную жизнь паршивой овцы в старшей школе. Которую в довесок оставили на второй год. Стив отпил из банки Эдди и шёпотом спросил: - Можно я тебе кое-что покажу? Эдди согласно кивнул, и его потянули за руку к лестнице. «Подожди здесь», - дойдя до спальни Харрингтона, промямлил Стив, и Мансон послушно опёрся на косяк двери. Через минут пять из-за двери раздалось невнятное «войди», и это, пожалуй, последнее, что помнил Мансон. Перед ним посередине комнаты стояла высокая шатенка в милом голубом платьице до середины бедра и прозрачных чулках в тон. Широкие плечи скрывали длинные пряди, кольцами завивающиеся у ключиц; яркий румянец расползался вниз до ямки ключиц, делая частые веснушки ярче. Явно спортивная фигура была элегантно обтянута тканью так, что накаченная грудь смотрелась просто шикарно в вырезе платья. Он был прекрасен – она была прекрасна? Словно эфемерный образ феи, она переминалась с ноги на ногу в ожидании вердикта. Мансон тяжело сглотнул и протянул трясущиеся руки к девушке. - Тебе нравится? – Спросил Стив чуть севшим голосом. - Ты великолепен, Стиви. Ты… - Что ещё Мансон мог сказать, чтобы передать хоть каплю тех чувств, которые испытывал при виде этого Стива? Восторг? Благоговенье? Этих слов не достаточно, чтобы описать безумно красивого человека перед собой. Единственное, что могло донести до Харрингтона, насколько он нравится Эдди, это пылкий поцелуй в губы, руки, исследующие тренированную фигуру и рваное дыхание в шею, чтобы хоть как-то перевести дух. - Тебе правда нравится? – Эдди подхватил Стива под ягодицы и повалил на кровать. Едва устояв, чтобы не накинуться, как животное, он сел перед Стивом на колени и прижался щекой к обтянутому сеткой бедру. Зубы сами подцепляют резинку чулок и тянут вниз, специально задевая губами поджавшуюся кожу. Стив жалобно простонал, но продолжил наблюдать, как Эдди раздевает его. Перстни ставят затяжку в паре мест, металлист извиняется за это и обещает купить новые, более прочные чулки. На что Стив тихонько смеётся, прикрывая рукой рот. Под задранной юбкой Эдди находит нежно-голубое кружевное бельё. Поочерёдно стягивая лямки платья, Стив не замечает, как Мансон ныряет под юбку и накидывается на его промежность: - Ох, чёрт, Эдди! С ума сошёл? Но Мансон не отвечает, и Стив издаёт протяжной всхлип. Мокрый язык проводит вдоль полу-вставшего члена широкими мазками, делая бельё мокрым. Стив всхлипывает ещё раз, когда зубы Эдди смыкаются у тазовой косточки и стягивают бельё. Так же, как минуту назад стянули чулки. Шершавые пальцы массируют ягодицы, звучные чмокающие поцелуи остаются на косточках, косых напряжённых мышцах и жёсткой дорожке тёмных волос, спускающиеся в пробивающуюся поросль в паху. - Ты такой сладкий и такой прекрасный для меня, Стиви, - юноша давится воздухом, чувствуя, как на члене смыкаются полные губы. ему приходится заткнуть рот ребром ладони, чтобы не закричать от скользкого и тёплого нутра вокруг члена. Он видит только двигающуюся голову, скрытую юбкой и чувствует стальную хватку на бёдрах. Спустя время – Стив не понимает, как долго это длится – рука вылезает изо рта, позволяя вскрикнуть в нетерпении. Юркие пальцы входят в сфинктер, раздвигая стенки на манер ножниц. Внутри так сильно хлюпает, что становится неловко перед парнем, но Эдди это, кажется, даже нравится. Он выпускает член Стива с пошлым хлюпаньем и спускается ниже, к пальцам. Слюна вперемешку со смазкой стекает по яйцам вниз, пачкая и без того влажную промежность. Харрингтон практически закатывает глаза, когда умелые пальцы гитариста протискиваются глубже, находя бугорок простаты. Они будто зажимают его меж пальцев и тянут, вызывая похабные стоны из горла. Эдди решается вылезти из своего «укрытия» на свет божий и улыбается, шало, развязно, блестя подбородком от смеси слюны и секрета. Его пальцы активней двигаются в Стиве, Эдди склоняется над ним и целует, разделяя терпкий вкус. - Ты сводишь меня с ума, малышка. - Эдди… - Кончи для меня, детка. Харрингтон скулит высоко, жмурится и вцепляется в работающую руку Мансона. Они дышат воздухом друг друга, кусают губы, пока лёгкие не сводит от темпа. Мансон упирается лбом в лоб Стива, шепчет бессвязно и давит большим пальцем на мошонку под яйцами. Стив громко стонет и кончает, так и не притронувшись к себе. Эдди заполошно дышит, но продолжает улыбаться парню. Целует нежно в висок, глаза, уголок губ и проводит широко рукой под юбкой, собирая капли спермы. Он демонстративно подносит руку к лицу и обризывает поочерёдно сначала пальцы, а потом и всю ладонь. - Гадость… - Моя девочка – самая сладкая на свете, - ухмыляется Мансон. Харрингтон рдеет до пылающих ушей. Эдди низко смеётся и целует в губы. Он готов осыпать комплиментами этого человека, лишь бы укрепить в нём уверенность в своей безоговорочной красоте. Её мужской и женской стороне.