Сборник драбблов на Кинктобер 2022

- Стив, не вертись! – Эдди с угрожающим видом перехватил иглу удобнее и поднёс ближе к лицу Харрингтона. Лоб покрылся испариной, и подбородок, за который Эдди держал лицо парня, заскользил в пальцах. Стив вырвал голову и отскочил на пару метров. - Мансон, я тебя люблю и всё такое, но, бога ради, давай ты не будешь экспериментировать на мне! Стив состроил максимально жалобное лицо, когда Эдди надулся и швырнул иглу куда-то под столик. Обычно, если Мансон загорается идеей, его бетонная стена не остановит. А если эта идея, горит и полыхает, принесёт легальных деньжат (Харрингтон долго и нудно пояснял Мансону, что травкой тот больше не станет торговать, даже по старой дружбе постоянным клиентам), Эдди не остановил бы и Аппокалипсис. Наверняка бы сам Истязатель разума постеснялся бы беспокоить взбалмошную голову, которая зачитывалась литературой об истории татуировок, взаимодействии краски с кожным покровом и всем тем, что могло хоть как-то помочь в начинании тату-мастерам. Стив устало потёр лицо. Две недели скулежа и уговоров не проняли парня, и Эдди пошёл в откровенное наступление: под предлогом совместного просмотра «назад в будущее», он затащил Стива в трейлер и, пока тот увлечённо ахал и охал потому что «О боже, теперь понятно, почему это выглядело странно!», подготовил материалы и прокалил иглу. Стив почуял неладное, когда Эдди слишком возбуждённо зашептал в ухо, и сбежал в кухню. Увы, трейлер Мансона был весьма скромных размеров, чтобы скрыться от безумного хозяина. - Эдди, ну, - Харрингтон сел рядом с обиженкой. – Ну, блин, ну боюсь я этих игл, ладно? Терпеть не могу это болевое ощущение. - То-то ты спокойно провалялся в больнице под капельницей 2 месяца после Изнанки. - Да, Мансон, в полной отключке и не в состоянии думать мозгами. Ещё бы я не стерпел это! Эдди фыркает и отворачивается к окну. Стив вздыхает и садится к брюнету на колени. Обнимает за шею, трётся щекой о щёку, словно кошка, и чувствует скромные объятья на талии. Стив знает, что Мансон отходчивый. - Я правда не люблю все эти колюще-режущие предметы. - Я знаю, Харрингтон. Просто… мне всё равно нужна практика. Детям я не могу предложить этого легально, а Робин нафиг вырвет от нервов. - Знаю. Понимаю, - Стив затравленно вздыхает и обнимает парня крепче. Ему стыдно за то, что желание досмотреть фильм сильнее желания помочь Эдди. *** - Эдди, ч-чёрт! – Руки цепляются за простыни, стягивая с матраса. Стив жмурится до белых пятен перед глазами и стонет сдавленно. Тело горит, ему кажется, он весь пылает, как огромный, облитый керосином факел. Дыхание сбилось, грудь ходуном ходит, и Стив думает, что у него вот-вот случится приступ. Настолько плохо, что даже хорошо. - Тш-ш, детка, потерпи ещё немного. – Эдди перехватывает бёдра Харрингтона своими, сжимает так, чтобы между ног не виднелось щели. Достаточно узко и тепло, примерно так же, как внутри. Господи, с него самого пот градом течёт, искусанные в кровь губы раскрыты, выпуская наружу вялый язык. С подбородка почти капает слюна, но Эдди успевает сглотнуть, громко и больно, так, что почти давится. Взмокшие волосы прилипли к лицу и шее, кольца свились туже. Эдди сам практически стонет от напряжения, крепко вцепляясь свободной рукой в стивово плечо. Он чувствует стояк Харрингтона под собственными яйцами и тихо чертыхается, пытаясь сконцентрироваться на одном движении. Тонкая металлическая игла на выдохе протыкает мочку уха, обжигая. Мочка распухает, наливается кровью, но ничего ужасного дальше не происходит. Эдди подкладывает заготовленный ранее кубик льда, подкладывает под голову полотенце и тяжко выдыхает, разгибаясь над кроватью. У Стива слёзы на глазах выступили, и Мансон в награду за мужество и храбрость сцеловывает их, успокаивающе гладя напряжённые шею и грудь. Харрингтон всё ещё тяжело дышит, но уже не так часто, понемногу успокаиваясь. Он несмело открывает глаза и видит довольное лицо Мансона. - Садист. - Ну, для чего-то же я ношу чёрную бандану в кармане. - В смысле? Стив не успевает додумать мысль – она сменяется громким, томным стоном, сорвавшимся с губ, и вновь участившися дыханием. Мансон раскачивается на бёдрах Стива, специально елозит по ним, изредка проезжаясь промежностью выше, по возбуждённому в штанах члену. Харрингтон обхватывает ягодицы Мансона, тянет на себя, пока не стонет вновь, когда чужой стояк широко проезжается по давящей джинсовой ткани. Эдди ухмыляется. Он прикрывает полные влажные губы прядью волос и ускоряет движения. В собственном паху сладко тянет, его яйца тяжелеют, ощутимо трутся о грубую ткань джинсов. Он не спешит расстёгивать ширинку, потому что она так болезненно-приятно давит на промежность, не даёт налитому члену увеличиться в размере и выпрыгнуть из штанов. Словно на нём «пояс верности», только из ткани. И от этой мысли на штанах расплывается мокрое пятно от смазки. Стив не помнит о боли. Он её вовсе не замечает, видит только скользящего по тазу Мансона, незаметно ласкающего себя руками по животу и груди, видит выпирающую ширинку и прячущийся под ней свою выпуклость. Харрингтон сцепляет зубы, с силой сжимая в ответ ягодицы Мансона. Они трутся друг о друга, как подростки, подмахивают бёдрами, имитируя половой акт. Стив толкается в обтянутую чёрной тканью промежность и хрипло стонет, с тем как стояк упирается в мошонку под яйцами. Ему кажется, что он чувствует пульсацию внутренних мышц Мансона, он воображает, что надетые джинсы – жаркое, тугое нутро, которое болезненно-приятно обхватывает ствол, не позволяя глубоко толкнуться. Тяжесть на бёдрах, такая манящая и пошлая, слишком. Особенно когда Эдди сильней вжимается в пах, наваливаясь всем весом на «входящем» движении. Стив дуреет, глотает ртом воздух и захлёбывается им, когда игла выходит из свежей дырки, и её сменяет холодная ножка серьги. Эдди повторяет это движение тазом, вызывая более громкие всхлипы и стоны. Он ускоряется, хватая за запястья, пригвождая их к кровати. Харрингтон приподымает голову и смутно видит, как бёдра Мансона скачут на нём, трут так, будто пытаются добыть чёртов огонь из сырых тряпиц. Стив успевает даже усмехнуться глупой шутке в голове, когда Эдди закатывает глаза и бормочет тихое «Стив, Стиви…». Глаза замечают, как тёмное, влажное пятно расползается по ширинке, и как от этого внутри всё сжимается, и Стив сам кончает себе в штаны. Они пытаются отдышаться и отлипнуть друг от друга, но в воспалённом мозгу возникает странная мысль, что из-за спермы в штанах они слиплись телами, и любой, кто посмеет сейчас зайти в трейлер, побояться их разнимать. Эдди откидывает прилипшую чёлку и смотрит на Харрингтона. Облизывается, демонстративно водя языком по распахнутым губам, словно слизывает капли спермы. Стив гулко сглатывает и ведёт дрожащей рукой по поджатому животу. Мансон тихо стонет и валится сверху на Харрингтона, вызывая вопль возмущения. Стив не может долго гундеть, просто затыкается и целует в ямку под ухом, вызывая сдавленное хихиканье. Руки обвивают Мансона за талию, вжимая в себя сильнее. От шеи брюнета тянет горьким потом, мускусом и жаром, как после секса. - Если бы ты сразу сказал, что отвлекающий манёвр будет таким, то давно бы согласился. - Не всегда же раскрывать свои карты, Стиви, - промурлыкал Эдди. И он, наконец, дал себя поцеловать, вязко, тягуче, в благодарность посасывая язык и вылизывая дёсны. На следующий день Стив сверкает серьгой в ухе. Ещё через неделю он скрывает плотной футболкой поло пластыри на сосках. Робин вздёргивает на это бровь и складывает пальцы «трубой». Стив показывает средний палец и отворачивается. Он надеется, что его красные кончики ушей не видны за отросшими волосами.