Сборник драбблов на Кинктобер 2022

- Ну что, Харрингтон, не желаешь просить пощады? - Пошёл ты! Я перегрызу эти чёртовы верёвки и подожгу тебя в твоём же котле! – Стив рычит на колдуна и дёргает на пробу руками. Запястья ноют из-за тугой верёвки, узел крепко сидит на выпирающих костях, оставляя горячие ссадины на коже. Мансон довольно ухмыляется и бросает в котёл с варевом склянку с чёрным порошком. Зелье вспыхивает едким зелёным светом, и густой дым поднимается над котлом и сваливается по стенкам вниз, скрывая каменный пол хижины. Он катится к щелям в стенах и под дверью, с трудом пролезает наружу, и Харрингтон видит, как туманный купол накрывает хижину и превращается в мутное стекло. Чёртов колдун, запер его здесь, без надежды вызвать подмогу. Эдвард снимает пузатый котёл с огня, махнув рукой в сторону камина. Пламя гаснет, оставляя за собой тлеющие оранжевые угольки. Он медленно подходит к связанному охотнику и осматривает: форменная одежда с кучей заклёпок и ремешков на ней; под толстым бардовым камзолом с внутренней стороны Инквизиция выбивала защитные контуры амулетов, чтобы как можно дольше сознание не поддавалось заклинаниям ведьм и магов. Мансон видел некоторые из них, когда стаскивал добротный кафтан с мёртвых тел вместе с сапогами и кожаными штанами, но никогда не видел выбитые чернилами знаки на теле высших по рангу охотников. Он отодвигает рукав в сторону и ахает, видя половину триединства прямо под надувшейся голубой веной. - Не думал, что главные охотники не брезгуют пользоваться нашими дарами, - Эдвард махнул кудрями и улыбнулся разозлённому до чёртиков охотнику. Харрингтон дёрнул рукой ещё раз, на что верёвки туже сковали запястья. – Ты не вылезешь, пока я не скажу, Стиви-и. Охотник в ужасе распахнул глаза: - Откуда ты узнал моё имя? - Ты мне сказал, - пропахшие едким зельем и травами пальцы ведут по напряжённым мышцам шеи от уха до ямки ключиц. По траектории пальцев в шее расходится жар, он стекает вниз по артериям, разгоняя сердце и кровь быстрее. – Тебя не спас ни альгиз, ни само триединство. И ты… так любезно выдал мне всё, что мог. - Лжёшь. Я не поддаюсь чарам ведьм. - А кто сказал, что это были чары? Мужская ладонь легла на обтянутую кожей грудь. Стив вспомнил, как прошлым вечером в таверне к нему подсел приятный незнакомец, до безумия умный и интересный по сравнению с тем сбродом, что ошивался на окраинах Старого Лондониума. Вино было терпким, но сладким, охотника развезло настолько, что он без стеснения впился торжественным поцелуем в губы незнакомца и на радостях поднял ещё бокал красного. И сон его был безмятежен, как если бы он упал без сил после долгой битвы с нечистью. И карие глаза сверкнули яростью от понимания собственного промаха и довольного смеха колдуна. - Не бойся, я не собираюсь заколдовывать тебя. Признаться, мне понравился наш спор в таверне, так что я был бы не прочь повторить. - Думаешь, я буду сидеть на равных с таким ублюдком, как ты? - Фу, как грубо. А ещё вчера ты без тени сомнений возмущался политике церкви и урезанном жаловании. Хныкал, как маленький мальчик, что тебе не дали больше монеток, плакался, что за кельтской ведьмой поехал Харгроув, когда он даже круг защиты рисовать не способен. - Заткнись, - покраснел от стыда Харрингтон. - Ты милый, знаешь? Весь из себя такой крутой, холёный охотник на ведьм, как Братья Гримм, а узнай получше – зарвавшийся мальчишка с мягким сердцем внутри. Скажи мне честно, скольких ведьм ты убил? Мансон положил ладонь на бедро мужчины. Ледяное дыханье словно прошлось вдоль позвоночника, ставя волосы дыбом. Вторая ладонь всё ещё нагревала шею, иногда усиливая исходящие от неё волны жара. Глаза колдуна почернели, закрашивая тёмным радужку. Стив зашипел от контраста температур. Он часто дышал, пытаясь дотянуться до тонкого лезвия в потайном кармане рукава, но безуспешно. Пальцы скрутило судорогой, словно тысячи иголок одновременно кололи мягкую кожу. Выступивший на лбу пот скатывался к ключицам, Мансон заметил крупную каплю и слизал её, вызывая сдавленный стон. Стив гневно зыркнул на мужчину: озорная улыбка медленно переросла в более загадочную, скорее похожую на улыбку заворожённого сладостями ребёнка. Пухлые губы приоткрылись, будто готовясь начать читать заклинание, но Эдвард лишь приблизился ближе, не рискуя совершить дерзкий поступок. Харрингтона успокоил лёгкий холодок на затылке. «Холодная» рука Мансона легла на него, массируя загривок, играясь с короткими волосами. Он обхватил ладонями лицо Стива и прижался лбом ко лбу, всматриваясь в широко расширенные зрачки. Харрингтона вело от колющего озноба, сменяющегося теплом, глаза закрылись, а щека сама потёрлась о бледную скулу. Эдвард взмахнул пальцем, развязывая верёвки, и подхватил дезориентированного Стива. Тот неловко потоптался на месте, поднял глаза на Мансона и впился кусачим поцелуем. Маг вздрогнул, вскидывая руками, и решительно прижал к себе разгорячённое тело. Одежда полетела в стороны, Эдвард тихо постанывал, чувствуя полные губы на шее и ключицах. Руки Харрингтона шарили вдоль боков, царапали рёбра, вырывая томные хныкающие звуки. Он кусал, вгрызался зубами в молочную кожу, оставляя красные следы, и тут же зализывал их, виновато целуя. Эдвард метался на полу, его чёрные кудри полу-солнцем раскинулись в стороны, создавая волшебный ореол вокруг головы. Стив оторвался от вздымающейся груди, чтобы сглотнуть скопившуюся во рту слюну и склониться над порозовевшими губами мага. Нож, спрятанный в сапоге, Стив оставил нетронутым. - Стив, ох… - Эд… Эдди… - Мансон заскулил от ласки в голосе, сильно зажмуриваясь. Харрингтон взял его руки в свои и водил ими по собственному телу, то и дело подвывая в такт движениям. Раздался громкий стон в комнате. Покрытая инеем рука скользила по соскам, заставляя их твердеть; покрасневшая ладонь спустилась вдоль пресса к паху, накрывая вставший член. Стив судорожно хватал ртом воздух, пока Эдди надрачивал ему горячей рукой. Он вытащил руки из захвата, обхватил обеими толстый ствол и задвигал быстрее, слушая всхлипы и высокие стоны охотника. Стив замечает румянец и высунутый язык из приоткрытого рта – Мансон следит за его реакцией, усиливает нажим на головке, как это нравится Харрингтону, и играется с поджатыми яичками. Ресницы дрожат, накладывая слабую тень на скулы, Эдди пошло прикусывает губу и двигает бёдрами, упираясь пахом в задницу шатена. Стив только сейчас замечает, что оседлал колдуна, рвано елозя тазом по сбитым бёдрам. Руки сами оглаживают грудь, чуть царапают вокруг тёмного ореола и спускаются вниз. Мансон воодушевлённо наблюдает за потерявшемся в экстазе мужчине, следит за развратными руками, облизывается, когда головка появляется в сжатом кулаке. Мансон хватает Харрингтона за задницу, и тот стонет разочарованно и трётся в ответ членом о живот. Толчки резкие, дёрганные, потому что Стив уже на пике. Ему нужно так мало, всего лишь лёгкое касание прохладных пальцев или горячего языка. - Эд-ди, прошу. Я уже почти… Колдун сжимает ягодицы до боли, тянет резко на себя и кусает ключицу. Харрингтон бормочет что-то несвязное, закатывает глаза и вжимает голову Эдди в себя. Финальные толчки – Стив заливает чужой живот белёсым семенем. Опустошённые яйца приятно тяжелеют, пока член пульсирует от долгого сдерживания. Мансон стонет сквозь зубы, молит себя не спускать позорно в бельё и обнимает охотника руками. Не выходит. Эдди понимает, что не может поднять руки: они прикованы к каменному полу, равно как и всё его тело. Он в панике дёргается в сторону и шипит, когда тонкие невидимые нити натягивают кожу до побеления. - Что это? Магия? Харрингтон пьяно ухмыляется, развязно целуя в губы. Эдвард шокировано смотрит на охотника, а сам мысленно даёт себе пощёчину. Ну конечно, ни один охотник не будет наносить себе амулеты на кожу, если не умеет их использовать. Вот, почему Стивен ныл тогда в таверне: Харгроув имел нулевой опыт против нечисти и не умел пользоваться их же магией. В отличие от Харрингтона. - Ну что, продолжим наш спор? Шатен довольно облизнулся, проводя пальцами по спрятанной на внутренней стороне правой руки Тройной луне. Эдди гулко сглотнул и откинул голову назад. Оставалась надежда, что Харрингтон не настолько сильный маг. Хотя бы не сильнее Мансона.