Помни, ты мой должник

      Алекс проснулся не по будильнику, он их вообще никогда не заводил, а от настойчивого и манящего аромата, доносящегося со стороны кухни. Цезарь явно что-то кашеварил. Судя по запаху, это была яичница с беконом. Глотая слюну и задвинув подальше гордость, он нехотя поплёлся на кухню, всем своим видом выражая недовольство.       Возле старенькой газовой плиты, покачиваясь в такт какой-то, ему одному слышной, мелодии, стоял его незваный гость. Алекс окинул кухню, не понимая, что с ней не так. Светлый кухонный гарнитур конца пятидесятых годов выглядел непривычно чистым. Холодильник тоже сиял белизной. Со стола пропали грязные кружки, стоявшие там уже больше двух недель, а хрустальная пепельница слегка поблёскивала в лучах солнца. Он решил не обращать на это внимания, если Цезарю настолько было нечем заняться, то это его проблемы.       Напустив на себя оскорблённый вид, он нарочито надулся и уселся за стол:       — А я смотрю, ты уже освоился. — сказал Алекс.       Цезарь подпрыгнул от неожиданности и быстро повернулся. От грозного вида Алекса, смотрящего на него поверх круглых очков, парню на мгновение стало не по себе. Сзади что-то зашипело — это яичница напомнила о том, что может подгореть в любой момент. Цезарь снова отвернулся к плите. И не глядя на друга сказал весёлым тоном:       — Так ты же сам сказал, что домашние дела на мне. Или ты не шутил, и мне реально надо было надеть платье горничной? И, доброе утро, кстати.       — Ты неисправим… — Алекс покачал головой, — Нет, всё нормально, просто я думал, что мне приснился кошмар, а это вовсе не сон.       — Какой ты злой, Ле… Алекс. Я тут еду готовлю, а он… — Цезарь трагично задрал голову и приложил руку ко лбу, — Ты должен был сказать, что я прекрасный принц из твоих грёз, который, кстати, отмыл ванну, унитаз и прибрался на кухне.       И тут Остапа понесло…       — Какой, нахер, прекрасный принц?! Ты меня бросил, Цезарь. — он правда хотел держаться подальше от этой темы. Забыли, проехали. Но… — Трахнул и бросил! Пропал с радаров, иногда отвечал на мои сообщения, но ни одного извинения за пять лет я так и не получил. Пять лет, блять! Салат, сука, сказать, что ты мудак — это ничего не сказать! Это неоспоримый факт, и не надо быть героем, чтоб это признать!       Алекс кипел от злости, хотя ему казалось, что он уже переварил свою небольшую драму. В конце концов, никто никому ничего не обещал. Его чувства, это только его чувства и его проблемы. Им было по восемнадцать, они оба были пьяны и разбиты. Но почему до сих пор так больно и обидно? Разве мало было тех, кто уходил среди ночи из мотеля, не оставив даже свой номер? Его это никогда не задевало, так почему этот придурок снова разбередил старую рану?       — Прости, мне…       — Нет, тебе не жаль. — перебил Алекс, — Тебе, блять, не жаль! Ты мог бы просто остаться, списать всё на алкашку, мы могли бы остаться друзьями, но ты просто сбежал. Вообще. И объявился только через два года, со своим тупым «Привет! Как дела?». И теперь явился, когда никого вокруг тебя не осталось. Что дальше? Снова пропадёшь на несколько лет и прибежишь ко мне, когда твой член опять испортит тебе жизнь?       — Я…       — Так у меня есть решение! — Алекса было уже не остановить, — Вот смотри, Мушу кастрировали, и он стал приличным и добрым котиком, который не создаёт проблем своему папочке!       Мушу, который всё это время сидел у ног Цезаря, в ожидании падения еды на пол, исподлобья взглянул на Алекса. Весь его вид говорил о том, что сегодня он нарушит свой обет и точно напрудит тому в кроссовки.       — Можно не надо… — тихо пробормотал поникший Цезарь.       Он выключил газ и разложил яичницу по тарелкам. Алекс имеет право злиться, но когда тот голодный, то злится он вообще на всё. Бомбу надо было аккуратно обезвредить. Или, хотя-бы накрыть толстым слоем бекона и глазуньи, чтоб минимизировать последствия взрыва.       Посмотрев на тарелку, которую перед ним поставил друг, Алекс с шипением и пыхтением начал набивать рот. Чем меньше еды оставалось в тарелке, тем меньше он бесился. И в итоге произнёс:       — Ладно, извини. Я вспылил… Я понимаю, что по-детски до сих пор обижаться на то, что произошло целых пять лет назад… — он отложил вилку и принялся за кофе.       — Ещё раз повторю, я знаю, что я мудак, и мне правда очень жаль, что я тогда сбежал. Я не понимал, не соображал вообще ничего. И я просто не знал, как смотреть тебе в глаза. — Цезарь потупился. Несмотря на голод он так и не притронулся к еде.       Это заметил Алекс.       — Ты чего не ешь? Надеюсь, еда не отравлена? А то смотри, стану твоим Брутом. Я тварь живучая, прежде чем умереть от яда, я прирежу тебя, иначе никак. — он усмехнулся и чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету.       — Шутишь… Это уже хороший знак. Нет, мне просто кусок в горло не лезет. Я правда не знаю, как объяснить свой идиотский поступок так, чтоб ты правильно понял…       — Ртом, Салат, люди говорят ртом, я думал ты знаешь это… — Алекс снова недовольно зыркнул на поникшего парня.       Цезарь прикусил губу.       — Я не жалею о той ночи, не считаю это ошибкой, но я видел как ты на меня смотрел и… Я не хотел тебя обнадёживать. И… Не знаю, в общем, потом мне просто стало стыдно, я никак не мог найти силы. Чтоб связаться с тобой. Да и как бы это выглядело? Типа: «Лекс, прости, мы тут потрахались по пьяни, а потом я сбежал, хотя знал о твоих чувствах! Но забей, давай дружить как раньше?».       При упоминании этого имени, которым звал его только Цезарь, парень скрипнул зубами.       — Я просил тебя, больше не называть меня так.       — А я просил, не называть меня «Салат». — скрестив руки на груди произнёс Цезарь, — Не моя вина, что предки тогда были помешаны на Древнем Риме. Я хотел сменить имя, но теперь, это единственное, что у меня от них осталось. Спасибо, что не Юлий. Лучше быть Салатом, чем Юлькой, тогда спокойной школьной жизни мне было бы не видать.       Алекс докурил и затушил окурок. Ну вот, теперь можно жить. Даже на душе легче стало. Он подпёр подбородок руками и в упор посмотрел на Цезаря, который всё ещё не притронулся ни к еде, ни к кофе. Мысли были разные, но было то, что заставило Алекса смягчиться. Парень переживал не из-за самого факта секса, а из-за того, что мог разбить Алексу сердце. Что, в принципе, и сделал. И не известно, может быть, ему было бы хуже, останься друг тогда рядом.       — Ладно, не нагнетай. Ешь давай, мне тут ещё твоих голодных обмороков не хватало. Я тебя таскать не буду, а Мушу обглодает твоё лицо. Я специально не буду его кормить, должно же и в тебе быть что-то не идеальное.       От этой странной шутки Цезарь приободрился и заработал вилкой, периодически бросая взгляды на друга, который неотрывно смотрел на него.       — Ты так и будешь за мной наблюдать?       — Да, жду когда ты подавишься, не хочу пропустить момент.       — Не дождёшься, так просто и глупо я не сдохну. Хочу романтическую смерть от сифилиса где-то на зассаных улочках Парижа, а не от бекона и перед тобой. Не доставлю тебе такого удовольствия. Кстати, что на ужин приготовить? Надо бы продукты купить, у тебя в холодильнике только пиво, вино и пачка сосисок. Яйца с беконом и те были последние…       — На ужин? — парень на секунду задумался, — А знаешь, давненько я салатиков не ел. Цезарь сварганишь?       Он подмигнул и направился в ванную, оставив позади надувшегося от возмущения друга. «Два — один!», весело подумал Алекс.

*****

      При первом же взгляде в зеркало стало понятно, что голову придётся мыть заново, и на этот раз высушить нормально. Алекс залез под душ. Разговор с Цезарем всё ещё не хотел уходить из головы. Его вдруг резко обдало кипятком.       — Придурок! — заорал Алекс, долбя по стенке между ванной у кухней.       — Прости! — раздалось откуда-то сверху.       Парень поднял голову и увидел противно ухмыляющегося Цезаря в окошке, которое выходило на кухню.       — Ты! А ну брысь, блять! Ты нормальный вообще? Нахер ты подглядываешь, у тебя всё такое же! А если я сюда дрочить ушёл? — он прикрылся и злобно смотрел на Цезаря, который и не думал убираться.       — Тогда я бы посмотрел.       — Ты идиот?       — Хуже, Л…Алекс, я — озабоченный идиот и ты сам отрезал мне пути к реализации моего потенциала, так что ты от меня теперь хочешь? А вообще, пусти пописать, а? А то я сейчас сделаю это в раковину на кухне…       Чертыхаясь и смывая пену с рук, Алекс открыл дверь.       — Заходи. Только без глупостей!       Но парню и не требовалось приглашение. Скрипнула дверь, потом послышался стук стульчака, ударившегося о сливной бачок.       — Не подглядывай, Алекс! — шутливо отозвался Цезарь.       — И не думал… — пробурчал тот в ответ, а затем тихо добавил, — Чего я там не видел?..       — Ты чего там бубнишь? Нихрена не слышу.       — Не смывай, говорю. Вылезу, сам смою!       Но было поздно. Из-за шторки раздался звук слива и Алекс едва успел отпрыгнуть от обжигающих струй воды.       — Идиот! Ты можешь хоть раз в жизни подумать головой?! Дом старый, видел же какой тут водопровод! И вообще, нахер ты подглядывал, скажи честно? Меня напрягают все эти твои тупые шуточки.       Алекс снова стал яростно намыливаться, не потому, что был грязный, а просто тянул время.       — Я же тебе уже сказал. — обиженно отозвался Цезарь, — При чём тут шуточки? Факт в том, что я мудак и озабоченный идиот. А ещё у меня пару месяцев не было секса, а последнюю неделю я даже подрочить не мог, так как в подъездах ночевал. Обстановка не располагала, знаешь ли…       — Это твои проблемы. — снова начал заводиться Алекс, — От меня ты что хочешь? Я тебе уже сказал, пока живёшь в этом доме — никаких подружек, даже перепихонов на одну ночь! Мой дом, мои правила. У меня сейчас обитель благонравия и воздержания. Я просто не переживу, если буду страдать от этого в одиночестве, пока ты будешь кувыркаться с какой-то девицей, а потом придёшь на рассвете весь провоняв её духами!       — Значит, запрет только на девиц? С парнями можно?       Алекс фыркнул.       — Тупые шутки. С каких пор ты по мальчикам?       — Да, мне кажется я всегда был таким. Мне так-то плевать на пол, было бы куда вставить… И не вздыхай так, я знаю, что ты сейчас закатил глаза. А сейчас закрыл лицо ладонью. Алекс, я хотя бы честен с собой, понимаешь?       — В этом весь ты. — он смыл остатки пены и выключил воду, — А теперь, свали! Мне надо вытереться. Сегодня куча дел. У тебя есть права?       — Да, а они тут при чём? — не понял Цезарь.       — Отлично. У меня открытая страховка, ты поведёшь. Ты ведь вчера не бухал?       — А мне есть на что? — грустным тоном он ответил вопросом на вопрос.       — Вот и отлично. Уматывай! — Алекс высунулся из-за шторки и близоруко сощурил глаза на друга, — Кыш! Кыш! Давай, уру-ру отсюда!       Цезарь цыкнул, но из ванны вышел. Алекс спешно закрыл дверь на щеколду. А потом долго вытирался, обдумывая его слова. За последний год у него никого не было. Сначала было не до этого, а потом накатила такая апатия, что от самой идеи с кем-то переспать, начинало тошнить.       — Ну нет, — тихо пробормотал Алекс, — второй раз я на эти грабли не наступлю.

*****

      — Так куда мы едем? Точнее зачем?       Цезарь уверенно вёл старенькую праворульную тойоту через лабиринт дворов, огибая ямы в асфальте. Август в этом году выдался не самым тёплым, однако сегодня им повезло, дождя не было, а сквозь облака периодически выглядывало солнце.       — Я тебе уже объяснил, — Алекс копался в ноутбуке, который покоился у него на коленях, иногда фыркал и тихо матерился, — мне надо заехать к Бучу, чтоб посмотреть макет книги, повертеть в руках. Это последняя работа моей матери. Буч тот ещё дебил, конечно, но дизайнер отличный…       — Пфф! Тебя послушать, так все твои друзья дебилы и идиоты. А может у тебя просто дар, притягивать таких людей?       — Ну почему же все? Вот Соня, мой редактор, она не идиотка. Умная и прилежная девушка. Пока я не начинаю запарывать сроки. Тогда она превращается в мегеру, отращивает хвост как у скорпиона, ещё две головы и бензопилы прямо из рук, — он помахал кистями в воздухе, — чтоб удобней было меня пилить. Я вас потом познакомлю, после тебя она второй человек, который может меня реально вывести из себя. Но, в отличие от тебя, ей это делать можно.       Они повернули в очередной двор. Навигатор объявил о том, что маршрут закончен. Цезарь скептически посмотрел в окно, картина за ним разворачивалась неприятная. На площадке выпивала компания людей, явно не первой свежести. Двое уже спали, свесившись с лавок в немыслимых позах. Ещё один сладко сопел под кустом. Трое сидели в песочнице и разливали водку по пластиковым стаканчикам. А один очень грустный мужичок пил портвейн, прям из горла, покачиваясь на качелях.       — Ну и райончик… — Цезарь присвистнул.       — Зато тут дёшево снимать жильё. Не всем повезло так как мне, знаешь ли. Хотя, и в текстилях те ещё кадры встречаются. Ладно, паркуйся и глуши тачку, не поцарапай только!       — Ой да ладно, она ж древняя…       — Это марк ту, и она в идеальном состоянии, какая бы древняя она не была, но это классика, а классика стоит денег. Знаешь, давай я сам.       — Да не кипишуй, сейчас всё по красоте оформим. Я тебе мадама что-ли? Припарковать смогу и праворульную.       Раздался звонок. Цезарь удивлённо покосился на друга. Из телефона того звучал второй опенинг из «Наруто».       — Что? У меня это только на Буча стоит, он когда нажирается, грозит всем, что станет хокаге, когда вырастет. А мальчику уже тридцатка.       — Даже не буду спрашивать, какая мелодия у меня…       — Вот и не спрашивай. Меньше знаешь, крепче спишь. Глуши. Алло! Да… Да на месте уже, ща поднимемся. Да. Нет, не один. Угу. Цербера своего убери. Да мне пофиг куда, он в прошлый раз прокусил мне палец! Всё. Ага… Давай… — Алекс убрал телефон в карман, — Ну что, шевели булками, Салат, и морально готовься…       Цезарь не понял к чему, но злобно зыркнул на него при упоминании прозвища «Салат», но говорить ничего не стал. Это бесполезно. Алекс всегда был таким. С виду тихий и скромный, но в компании друзей и близких знакомых он был тем ещё чертилой. Наглым, шумным, порой очень резким, с нездоровой тягой к жёстким шуточкам. Но за этим скрывалась на самом деле ранимая натура. Он напоминал кота, который шипел и царапался, раздувался в пушистый шар и реально мог быть опасным зверем, но вместе с тем был маленьким и хрупким.       Парни поднялись на восьмой этаж, дверь была приоткрыта, из-за неё слышалось глухое грозное тявканье. Цезарь наклонился и тихо спросил:       — Это вот тот цербер, которого ты так боишься?       Алекс смерил его недовольным взглядом.       — Ты же знаешь, что я не люблю собак. А эта псина…       Договорить он не успел, на пороге появился высокий, подкаченный парень с красными волосами. Цезарь удивлённо вылупился на него. Нет, он предполагал, что люди творческие обычно весьма эксцентричны, но…       Выглядел он немного моложе заявленных Алексом тридцати лет. Ярко-красные волосы косой чёлкой почти прикрывали правый глаз. В левой брови, в губе и в ушах был пирсинг. На шее слева была татуировка, просто какой-то узор, уходящий вниз под ворот просторной чёрной футболки. Ниже — домашние штаны с паттерном из Рика и Морти. «Теперь понятно, кто ему их подарил, сам бы явно такую дичь не купил.», отметил про себя Цезарь. Руки парня были исполосованы шрамами и следами от сигаретных бычков, на нижней челюсти, слева, тоже был короткий, но широкий шрам. Несмотря на это, его легко можно было назвать симпатичным. Парень ухмыльнулся.       — Алекс, солнышко, почему ты не говорил, что нашёл себе такого красавчика? — Буч облокотился плечом о косяк, сложив руки на груди, — Я Буч, кстати. Приятно познакомиться.       Он снова встал ровно и протянул руку Цезарю, тот немного нервно её пожал, а затем пришёл в себя и решил подыграть, чтоб позлить Алекса.       — Цезарь! Взаимно.       — Мы не… — начал Алекс.       — Это не он меня нашёл, а я его! — Цезарь приобнял Алекса за шею от чего тот злобно зашипел. — Ну же, котик, не шипи. Мы ведь живём вместе как никак, пора бы меня уже и со своими друзьями познакомить!       — Цезарь, блять! — Алекс выпутался из его объятий, — Буч, не обращай внимания, это мой школьный друг. Просто у него сейчас сложная ситуация вот он и припёрся пожить у меня, не более.       Буч хмыкнул и приглашающим жестом позвал парней в квартиру.       — Не беспокойся, Алекс, твоего любимого «цербера» я закрыл. Твои пальцы и достоинство в полной безопасности!       — Очень на это надеюсь… — пробурчал тот в ответ.       Квартира была под стать её жильцу, там царил хаос. В классическую совковую обстановку комнаты странным образом вписывался массивный стол с двумя мониторами — один большой, второй поменьше и на странной подставке, а ещё явно дорогое кресло и аудиосистема. На стенах висели плакаты, самые разные, начиная от рок-групп, заканчивая плакатами с персонажами «Наруто» и «Рика и Морти». Тут и там валялись полоски бумаги, клей, ножницы, на столе тихо жужжал огромных размеров принтер, а в углу стояла пыльная электрогитара. Вдоль одной стены, выбиваясь из общего тёмно-коричневого и чёрного цветов, ярким пятном стоял большой оранжевый диван, на противоположной стене, в полуразобранной «стенке» стояла плазма.       — Присаживайтесь. — Буч стряхнул с дивана обрезки бумаги, — Сорри за беспорядок, у меня тут процесс собрания макета шёл полным ходом. Ты же в курсе, что это влетит тебе в копеечку, Алекс?       — В курсе… — ответил тот, опускаясь на диван, а затем подскочил от внезапного писка и выкинул собачью игрушку куда-то в сторону. — У тебя тут будто Мамай прошёл! Ладно, показывай, что там получается? Ты ведь знаешь, что я не могу просто посмотреть электронный макет и всё, мне важно понимать, как книга будет выглядеть в печатном виде.       Буч протянул ему пухлую книгу в твёрдом переплёте. Цезарь с любопытством наблюдал со стороны как Алекс берёт её, будто какое-то сокровище и аккуратно переворачивает страницы.       — Где иллюстрации, я вставил закладки. — Сказал Буч.       — А, да, спасибо…       Алекс будто пребывал в трансе. Это продлилось почти полчаса. Парни молча наблюдали за ним. Даже болтливый Цезарь понимал, что сейчас лучше помолчать. В руках Алекса был последний роман его матери, она дописывала его уже будучи прикованной к больничной койке. О нём сам Алекс узнал лишь после смерти мамы, в момент оглашения завещания. Она боялась, что не успеет его дописать. Последнюю историю для своего сына. Роман был о любви.       Не та пошлятина, которую был вынужден писать он сам, чтоб заработать себе на хлеб, не слащавые романы для девочек, не любовная любовь для женщин за сорок, это была трогательная и грустная история, с счастливым концом. Алекс уже прочёл его больше десяти раз, но вновь не смог сдержать слёзы.       Его мама всё знала. Всегда знала. И не делала трагедию из его ориентации, вообще никак это не выделяла, раз он сам не рассказывал, она не лезла с расспросами. Но писателю, да ещё и журналисту, наблюдательности не занимать. Алекс очень хотел, чтоб в реальной жизни всё вышло так же просто и хорошо, как у героев этого произведения, но увы, он не мог надеяться на такое.       Слева в поле зрения появилась рука, испещрённая узорами шрамов, держащая коробку с салфетками.       — У тебя это… Всё будет хорошо, солнце, я тоже ревел в три ручья, когда в первый раз прочёл. Но в итоге же всё хорошо. И иллюстрации классные. Не знал, что твоя мама так хорошо рисовала.       Алекс вытер слёзы и высморкался.       — Да… Блин, нюни распустил, извини. Никому не слова, а то меня на смех поднимут. В общем, отличная работа, Буч. Это прям то, что надо. Спасибо. Обложка у тебя вышла просто супер, и все иллюстрации расставлены на своих местах, а ведь мне передали рукопись и альбом с ними отдельно.       — Да это было просто, они говорят сами за себя.       — У тебя есть на примете какие-то издательства, которые возьмутся за подобную литературу? Да и псевдоним… Лучше напечатать под псевдонимом, чтоб не перекрещивались с её другими работами. Сам понимаешь, не все в нашей стране смогут принять такое.       — Да, у меня есть контакты, как только оформишь на себя авторские права, отправлю им на рассмотрение. И про стоимость, я пошутил. Возмести мне только затраты на материалы, за работу денег не возьму.       — Но… — Алекс поднял на него покрасневшие глаза.       — Никаких но, успокойся.       — Да, Лекс… Прости, Алекс, успокойся. Говорят тебе, денег не надо, значит проставишься и всё.       Буч нахмурился.       — Как ты его только что назвал?       — Буч, всё хорошо, мы уже всё решили, не нагнетай! — встрепенулся Алекс, — Всё в прошлом. Я отходчивый, ты же знаешь.       Цезарь сжался и потупил взгляд, а Буч хрустнул шеей.       — Ладно, я не имею привычки лезть в чужие дела. Но учти, Цезарь, если ты ещё раз что-то подобное выкинешь, я найду тебя и закопаю. Живьём. Ты понял меня?       — Да понял я, не дурак… Тогда был дураком, сейчас — нет.       — Да мне поебать, веришь, нет? Ладно, всё-всё, Алекс не заводись. Тебя я боюсь, в отличие от твоего… друга. — Буч примирительно поднял руки.       Он всё это время туда-сюда крутился на стуле, в ожидании оценки своей работы, потом нервно напрягся из-за Цезаря, а теперь расслабился и переключился, будто этого разговора и не было вообще.       — Ладно, одна здравая мысль сегодня всё же прозвучала, — сказал Буч, — нам надо выпить. И макет обмыть и за встречу. И за знакомство… — он кинул взгляд на Цезаря.       — Я, эммм… А где у тебя туалет? Возле входа не наблюдал… — подал голос тот.       — Из комнаты направо и до конца коридора, левая дверь.       — Спасибо.       Цезарь вышел из комнаты, а Буч метнулся к Алексу, сев почти вплотную.       — И этот вот этот… кхм… Разбил тебе сердце? Нет, он конечно горячий, не спорю, но как ты, блять, согласился его впустить?! — едва сдерживаясь тихо затараторил Буч.       — Я и сам не знаю, если честно… — устало ответил Алекс, — Просто… у меня всегда была какая-то слабость к его просьбам.       — Но теперь правда всё норм? Вы решили свои проблемы, или мне стоит украсить его смазливую мордашку парой синяков?       — Буч, прошу, не нагнетай. И отодвинься, пожалуйста, ты слишком близко, он ещё не так поймёт…       — Хе! А тебя это так волнует? Ты же сам сказал, что вы просто соседи… — Буч придвинулся ещё ближе.       Раздался приглушённый звук слива, потом щелчок и зашумела вода в ванной.       — Как давно мы не виделись? Больше года прошло… Что, разве не хочешь немного расслабиться?       Буч начал наматывать прядь волос Алекса на палец, смотря тому прямо в глаза. Парень покраснел. За их спинами раздалось недовольное цыканье.       — Мне говорил — никаких интрижек и даже перепихона на одну ночь, а сам…       Алекс выдернул волосы из пальцев Буча, раздражённо посмотрел на него и встал с дивана.       — Всё, давайте без глупостей. И я не шутил, Цезарь, пока ты живёшь у меня, никаких интрижек. И даже на одну ночь.       — Душнила… Если ты подался в монахи, почему я тоже должен страдать?       — Потому, что, Цезарь, я вынужден страдать из-за тебя. Из-за твоего вторжения в моё личное пространство.       Буч заржал:       — Боже, да вы похожи на двух престарелых супругов! Аха-ха! Ладно, пойдёмте выпьем, тут недалеко есть отличный бар. Начнём с него, а там посмотрим. Мой друг бармен, так что будет скидка от заведения, не парьтесь.       Он похлопал парней по плечам и подтолкнул к выходу.

*****

      Луч солнца болезненно резанул по глазам. Голова гудела так, что даже дышать было утомительно. Что-то тяжёлое давило ему на грудь, Цезарь попробовал пошевелиться, но это движение болью отозвалось во всём теле. Рядом явно кто-то сопел. Было жарко, тяжело, а ещё его мутило.       «Да… знатно мы вчера накидались… Ни черта не помню… Я хоть где?», обречённо подумал Цезарь и открыл глаза. Знакомая люстра указала на то, что он дома у Алекса. Дальше смотреть было страшно. «Ну, помолясь…», он мысленно приготовился к худшему и осмотрелся.       На его груди покоилась голова Алекса, волосы были растрёпаны и спутаны, брови иногда подёргивались. Его рука была безвольно перекинула Цезарю поперёк живота. «Прекрасно, блять… Что дальше?», он повернулся в бок и чуть не выругался вслух. С краю, повернувшись к нему спиной, спал Буч. «Блять! Что вчера было вообще?», Цезаря охватила паника.       Тут раздался звонок в дверь, потом в неё заколотили и послышался явно недовольный женский голос:       — Алекс! Александр, блять, Браун! Открывай, скотина! Ты мне должен был прислать материалы ещё неделю назад!!!       Снова трезвон и стук в дверь.       — Если ты не откроешь немедленно, я позвоню в полицию и сообщу об убийстве! С особой жестокостью! А потом выломаю нахрен эту чёртову дверь и буду тебя ей пиздить, пока не превратишься сраный блин!       Как понял Цезарь, это и была та самая Соня.       Алекс подскочил и тупо заморгал. Потом бросил взгляд на Цезаря и Буча, который всё ещё спал, удивительный человек, и выдавил:       — Мне пиздец…       — Алекс, я… — начал было Цезарь.       Девушка же не переставала звонить, долбить в дверь и сыпать угрозами.       — Позже, Салат, позже. Напиши за меня завещание. И растолкай этого придурка, а то он глухой на правое ухо, потом расскажу. Аккуратно, локтем двинет, лишишься зубов. Ну, я пошёл.       Он сполз с кровати, и начал рыться в куче вещей, в поисках своих. Цезарь заметил яркие красные царапины на лопатках Алекса. Это добавляло вопросов. Какофония не прекращалась и Алекс крикнул:       — Иду! Не ори, а то реально соседи ментов вызовут!       Алекс вылетел из комнаты, на ходу натягивая футболку и поправляя штаны. А Цезарь попытался сесть, чтоб не попасть под радиус действия локтей Буча, и громко застонал. Да, предыдущая ночь оставляла чертовски много вопросов. «Ну вот, наконец лишился девственности, и даже не помню как…», с истерическим смешком подумал он и начал будить Буча.       В коридоре лязгнули замки и новый поток отборной брани стало слышно ещё лучше, Алекс что-то невпопад отвечал девушке, но его оборона трещала по швам. Тут даже Буч зашевелился и открыл глаза.       — Какого хрена?.. — прохрипел он.       — Соня… — выдохнул Цезарь.       — Нам пиздец… — констатировал Буч.       Девушка ворвалась в комнату, даже Алекс, висевший у неё на руке, не смог остановить это бедствие. Не зря все ураганы имеют женские имена.       Цезарь удивился, и откуда столько силы в этой хрупкой девчушке. На вид лет двадцать, ярко-розовые волосы, стрижка каре, джинсовый комбинезон, небесно голубые кеды и ядовито-салатовая футболка выдавали в ней личность энергичную и творческую. От её взгляда Цезарю стало плохо.       — Так вот значит как ты тут в депрессии?! — она через плечо бросила взгляд на Алекса, — Замечательный способ борьбы с ней, ничего не скажешь! Буч, а ты, говна кусок, мог бы мне сообщить, что контачишь с этим недописакой! Я неделю до него не могу дозвониться! Неделю! Если бы не командировка… Да я сюда летела прямиком с вокзала, а он развлекается!       — Так мы это… только вчера же с ним увиделись… И вот…       — А это ещё кто? — она прищурилась глядя на Цезаря, — Так ладно, потом познакомимся, красавчик. А сейчас мне срочно нужно бахнуть. Иначе я не вынесу! Слышишь, Александр, чёрт тебя дери, Браун! Ты делаешь из меня алкоголичку! Даю вам, ребята, пятнадцать минут, потом ведите этого блаженного на кухню. Раньше не надо, я его придушу, а позже — он сам найдёт силы вздёрнуться на люстре. Время пошло!       Она всплеснула руками и удалилась, громко топая по паркету, оставив парней застыть с раскрытыми ртами.       — Просто молчите… Цезарь, у тебя часы, поставь таймер, она до ужаса дотошная… — Алекс приложил руку ко лбу.       — А слинять не получится? — с надеждой спросил Буч.       — Буч, мать твою, я всё слышу!       — Нет, у неё рефлексы гепарда, глаза хамелеона и слух летучей мыши… А ещё хвост с жалом…       — И ядовитые клыки, учти, Алекс! — снова подала голос Соня.       Парни начали одеваться, выискивая свои вещи в общей куче. Алекс стянул с себя футболку и передал её Бучу, сам же продолжил искать свою. Буч окинул взглядом его спину и присвистнул.       — Ну, что, Алекс, гештальт закрыл? — он бросил ухмылку Цезарю, который медленно натягивал джинсы и тихо постанывал.       — Давай позже обсудим, окей? Сейчас нам надо решить лишь один вопрос — как выжить. На случай провала миссии, я завещаю тебе Мушу, пусть он надерёт зад твоему недопёску. Кстати, как ты его одного оставил?       — Я же с сестрой живу, ты забыл? Вчера написал ей перед выходом, так что всё ок.       Цезарь хотел сесть на кровать, но передумал. Стоял запустив пальцы в волосы и силился вспомнить подробности вчерашнего вечера. Получалось плохо.       — Не парься, дорогой, — насмешливо сказал Буч, наблюдавший за его терзаниями, — сейчас мегера сожрёт Алекса и уйдёт, а я тебе расскажу всё в мельчайших подробностях!       — Буч, ты бессмертный? — раздалось с кухни недовольное ворчание, но уже не столь угрожающее.       Тот лишь хмыкнул, подошёл к Цезарю и тихо сказал на ухо:       — Боже, голосок у тебя просто сказка…       Затем хлопнул его по плечу и пошёл на кухню со словами:       — Пойду разведаю обстановку. Если что, спасайтесь, оставьте меня умирать!       Цезаря в чувства привела вибрация часов. Пятнадцать минут истекли. Он посмотрел на замершего Алекса, вид у того был откровенно хреновый.       С кухни донёсся стук и Сонин голос:       — Леопольд, выходи!       — Выходи, подлый трус! — поддакнул Буч, после чего послышался звонкий хлопок и недовольное «Ауч!».       — Ну, помолясь… Пойдём на казнь, Лекс….       Алекс даже не стал протестовать против этого прозвища, лишь обречённо вздохнул, и, подгоняемый Цезарем, вышел в коридор.