Часть I "Разработка" Глава 4.10
22 ноября 2022 г., 02:17
– Добрый вечер, сударыня! – приветственно махнул рукой Джокер.
Кавинцолева вздрогнула и, обернувшись, прищурилась, пытаясь разглядеть приближающегося к ней человека.
Сначала Джокер ждал Кавинцолеву на улице неподалёку от входа в так ненавистный ему районный психнаркодиспансер и, потихоньку замерзая от неслабого и ещё по-зимнему холодного ветра, думал, что, наверное, надо было всё-таки вызвать весь день просидевшего в тепле и сухе у Конюховых Шрама и ждать Каролину Дмитриевну в «гелике», балдея от включённого отопления, а не переться на своих двоих аж от самого РОВД сюда. Потом мёрзнуть надоело, и Комолов, мысленно трижды плюнув через левое плечо, зашёл в здание, где после недолгого изучения расписания работы врачей узнал, что, если он всё-таки хочет дождаться Кавинцолеву, то придётся посидеть здесь ещё минут сорок. Надоедливых работниц регистратуры, то и дело интересовавшихся целью его присутствия здесь, периодически хотелось матом послать куда подальше, но Джокер, помня, где именно он сейчас находится, понимал, что это будет далеко не лучшей идеей, а потому стоически игнорировал почти все задаваемые вопросы, иногда отвечая только лишь для того, чтобы его не посчитали глухим.
Наконец тоскливо тянувшееся ожидание подошло к концу, и Александр, предпочитая разговаривать с Каролиной Дмитриевной на нейтральной территории, вновь вышел на улицу.
– Снова вы?
– Снова я. – с нейтральной улыбкой кивнул Джокер, зацепившись взгядом за ярко смотревшийся на тёмно-бордовом пальто широкий и длинный шарф в чёрно-белую шашечку.
– Извините, рабочий день окончен, мне некогда. – холодно ответила ему девушка и, развернувшись кругом, скорым шагом пошла по направлению к автобусной остановке.
Александр устало возвёл глаза к небу, беззвучно прошептав что-то вроде «Да что ж ты будешь делать?!» и, догнав Кавинцолеву, крепко подхватил её под локоть и повел в другую сторону. Каролина Дмитриевна чуть слышно пискнув, попыталась вырваться.
– Что вам от меня надо?!
– Поговорить хочу. – спокойно ответил Комолов, перехватив руку девушки поудобнее: Кавинцолева была невысокого роста и Александру с трудом получалось держать девушку таким образом, чтобы со стороны это ни в коем случае не выглядело так, будто бы он её куда-то тащит.
– Я вам повторяю, рабочий день окончен. – чуть дрожащим голосом произнесла Каролина Дмитриевна, собрав последние остатки спокойствия. – Немедленно отпустите меня, иначе я буду кричать!
– Да плевать я хотел на то, что там у тебя закончилось и что ты будешь делать. – процедил Джокер, поближе прижимая к себе девушку. – У меня из-за тебя очень большие проблемы...
– Но я уже всё вам рассказала, – еле слышно произнесла Кавинцолева, уже откровенно нервно дрожа. – Что ещё вы хотите?
Комолов огляделся по сторонам и, дождавшись, когда вокруг в радиусе ста метров не окажется ни одного постороннего человека, наклонил голову к уху Каролины Дмитриевны.
– Хочу, чтобы ты забрала своё заявление. – шёпотом произнёс он.
– А как же мои документы?!... – ахнула девушка. Бумаги составляли для неё большую ценность в основном тем, что среди них были почти все аттестаты и дипломы, которые Кавинцолева успела получить.
– К чёрту документы. – почти что прорычал Александр, ещё сильнее сжимая руку девушки. – У меня сейчас жизнь рушится только лишь потому, что кое-кто три дня назад мне справку для водительского не выдал!
– А я об этом не жалею! – с истеричными нотками в голосе отчаянно воскликнула Каролина Дмитриевна, совсем растеряв остатки самообладания, и, из последних сил дёрнув руку, высвободилась из захвата.
Джокер остановился рядом и, сложив руки за спиной, глубоко вздохнул и приготовился выслушивать начинающуюся истерику. Можно было бы, конечно, всерьёз припугнуть эту, может быть, и образованную, но глупую, по его мнению, и, признаться, довольно красивую девицу, но ему отчего-то хотелось просто за ней понаблюдать.
– Теперь я точно вижу, что вы – и вправду последний негодяй! – продолжала девушка. – Вы – бандит! Вам не то, что водительское выдавать нельзя, вас в тюрьму сажать надо, потому что вы, – она перешла на шёпот. – Вы – жестокий убийца и... И... – Кавинцолева, взглянув на совершенно безразличного стоящего перед ней молодого человека, вдруг осеклась, поняв, кому она это всё высказывает.
– И псих, да? – абсолютно равнодушно закончил Джокер. – Это тебе твои пятна рассказали? – он начал обходить девушку по кругу, глядя прямо ей в глаза и наблюдая, как она со страшной скоростью бледнеет. – Или капитан полиции Гордеева Арина Ильинична?
Каролина Дмитривена побледнела ещё сильнее, круглыми от страха глазами поглядела на плавно приближающегося к ней и чуть развёдшего руки в стороны молодого человека и, что-то невнятно прошептав, рванула прочь. Александр, понимая, что на достаточно высоких шпильках Кавинцолева никуда от него не убежит, быстрым шагом пошёл следом. Он оказался прав: вскоре на пути у уже откровенно паникующей и оттого совсем не смотрящей под ноги девушки оказалась небольшая выбоинка, и Каролина Дмитриевна непременно долетела бы до асфальта, не поймай её на середине полёта Джокер.
– Вот только не надо мне тут сейчас орать, а? – устало попросил Комолов, ставя в вертикальное положение перепуганную девушку. – И так голова с утра болит.
Кавинцолева, мелко-мелко дрожа, спешно продумывала пути отхода, вспоминая, куда стоит бить особо буйных пациентов в первую очередь, и одновременно пыталась не заплакать. Слабину в подобных ситуациях показывать было нельзя ни в коем случае, а она и так уже на грани нервного срыва. Хорошо хоть, что этот «гражданин Комолов» руки практически не распускает, а просто заставляет её оставаться на месте, да и вообще ведёт себя даже гораздо тактичнее некоторых знакомых и однокурсников, частенько донимавших девушку в годы студенчества с разными неприличными предложениями руки, сердца и прочих жизненно важных органов.
– Эм... – Джокер, одной рукой предусмотрительно продолжая придерживать Каролину Дмитриевну за плечо, чтоб та снова не попыталась убежать, помахал ладонью перед её лицом. – Ну типа «ау»... Ты чего зависла?...
Обычно особо нервные барышни, с которыми Александру приходилось периодически ваимодействовать «по долгу службы», либо хамили, а потом рыдали, либо сразу начинали рыдать. Некоторые и вовсе с перепугу теряли сознание, чем изрядно его раздражали, заставляя задерживаться дольше, чем обычно и приводить их в исходное состояние. И это при том, что никаких физических воздействий Комолов практически никогда по отношению к дамам не применял – обычно хватало только воздействий психологических. Но вот такой вот ступор в его практике был впервые.
– Молодой человек, – вмешалась одна мимо идущая мадам предпенсионного возраста. – Прекратите приставать к девушке!
– Иди куда шла, тётя! – огрызнулся Джокер. Посторонние сейчас ему были совсем не нужны. – Это моя девушка, что хочу, то и делаю!
– Хамло! – взвизгула мадам, но, наткнулась на прямо-таки убийственный взгляд, и, напоследок крикнув «Что за молодёжь пошла?!» поспешила ретироваться.
– Значит, ваша девушка?!... – гневно переспросила Кавинцолева и смахнула упавшую на лицо длинную прядь льняных волос. – Значит, что хотите, то и делаете?!...
«Ну началось...» – в глубине души провыл Комолов и, закрыв глаза, стал медленно считать до десяти. Ему всего-то надо, чтобы эта раскрасневшаяся от негодования и сверлящая его взглядом девчонка снова сходила в полицию и забрала всего лишь одну злосчастную бумажку! Неужели это так сложно?!... А кричать на девицу, угрожать ей и, тем паче, как-то делать больно сейчас категорически нельзя, даже если вдруг очень захочется. Пока, слава богу, не хотелось – терпение у Джокера к его собственному удивлению, сегодня было прямо-таки ангельское. Либо же – что куда более вероятно – он уже успел вызвериться на Конюховых. Дружок Рыжова под конец его визита пребывал в состоянии прострации, а вот мощь Гериной мамаши Александр недооценил, за что вместе со Шрамом и поплатился – прилетело мокрым полотенцем и веником, после чего Комолов приказал Витале запереть рвущуюся в бой Ольгу Олеговну на кухне и подпереть дверь шваброй. Оставленного на квартире Конюховых до особого своего распоряжения Шрама было очень искренне жаль, и Джокер надеялся, что Виталя простит ему такое жестокое, но такое необходимое решение.
– Ну я вас сейчас... – зло прошипела Каролина Дмитриевна, а затем, извернувшись, из-за всех сил цапнула Комолова за ничем не защищённое запястье.
– Ять, да не кусайся ты! – отдёрнул руку Джокер. – Совсем с ума сошла?!
– Кто бы говорил! – сделала шаг назад Кавинцолева и, сменив несущую ногу, вдруг громко ойкнула и, потеряв равновесие, вновь повисла на Александре.
Парень, не ожидав такого поворота событий, даже на пару секунд потерял дар речи, но, быстро сообразив, какие интересные перспективы открываются перед ним при таком раскладе, аккуратно и в какой-то степени даже бережно подхватил сжавшуюся от страха в комочек Каролину Дмитриевну на руки.
– Если я тебя донесу до дома, ты заберешь заявление?
И тут Кавинцолевой стало откровенно страшно: убежать от этого хитро ухмыляющегося молодого человека с очень сомнительной репутацией она теперь точно не сможет – ногу подвернула, причём очень больно, а кричать действительно бесполезно – он, по видимому, прекрасно зная, что в такого рода скандалы посторонним вмешиваться не принято, снова разыграет сценку а-ля «небольшая ссора влюблённых» и всё, возможно, станет ещё хуже. Оставалось только молиться, что участковая в своей скупой характеристике хоть на пол-шишечки преувеличила опасность Комолова для окружающих. Если же нет, то...
– Да не дрожи ты так, – Александр перехватил её поудобнее, стараясь не вымазать подошвами «шпилек» своё пальто. – Джокер женщин не бъёт, веришь?
– А вы бы сами поверили тому, кто называет себя Джокером?
– Хороший вопрос. – по-доброму усмехнулся парень. – Смотря что мне было бы об этом человеке известно.
Каролина Дмитриевна, уже немного подуспокоившись, на минуту задумалась. Сейчас Александр вел себя с абсолютным несоответствием своему прозвищу и тем расплывчатым формулировкам, которыми его описывала Арина Ильинична. Что ж... – решила девушка, глубоко вдохнув и представив, что она снова на работе. – Пациент хочет поговорить о себе? Да пожалуйста, лишь бы поскорее оставил в покое.
– Скажи честно, ты же бандит?
– Да, но... – замялся Комолов – рассказывать о своей деятельности обычным «гражданским» людям он не любил, не желая, чтобы от него шарахались, как от чумного. Да и небезопасно это было, вдруг собеседник на самом окажется подставным сотрудником органов? – Не знаю, что там тебе понарассказывала Гордеева, но, судя по всему, что-то очень нехорошее.
– Ничего подобного. – вступилась за участковую Кавинцолева. – Она только сказала, что в вашей среде прозвища просто так не даются, и всё.
Джокер со вздохом закатил глаза и про себя недобрым словом помянул Арину Ильиничну. Чего, спрашивается, она в чужую личную жизнь лезет, своей, что ли, мало?!... А, ну точно. – фыркнул парень. – Это ж Гордеева, она, наверное, про такое разве что в книжках читала.
– Только не говори, что ты себя так фильмами накрутила. – он, чуть не потеряв равновесие, перешагнул через широкую лужу. – Всё гораздо проще: у моего отчима бизнес, а мы его охраняем и следим за порядком на районе.
– Ах, за порядком, значит, следите... – насмешливо протянула Каролина Дмитриевна, и, почувствовав, что сползает куда-то вниз, посильнее вцепилась в плечо Комолову. – А всех, кто вам мешает, ты... – она запнулась. – Убиваешь, так?
– Сейчас все всех убивают. – отвёл глаза в сторону Джокер. – Время такое.
– Такой себе повод для доверия. – выдохнула девушка после недолгого молчания.
– Убивать за своих – не грех. – нахмурился Комолов. – Да ты сама была б рада их смертям, если б знала, кто это такие. На многих клейма ставить негде.
– Какая разница, они тоже живые люди!
Джокер невесело усмехнулся. «Живые люди»... «Живые люди» при малейшей опасности сдавали друг друга, как миленькие, «живые люди» соглашались убивать всех своих товарищей, с которыми минуту назад стояли плечом к плечу, лишь бы их самих пощадили, «живые люди» продавали малолеткам дурь, совершенно не задумываясь о том, что их покупатели – тоже, как выразилась Кавинцолева, «живые люди»... Да, в конце концов, периодически пытались навредить его, Джокера, людям, тоже, как ни странно, живым, причём до сих пор живым его стараниями в том числе. Но смысл это объяснять так уютно улёгшейся на плече девушке, никак не связанной с его миром, с его Охтой? Она, будучи из совсем другой, из «нормальной» реальности, таких простых истин не поймёт.
– А если я скажу, что меня не задержали только для того, чтобы я сам нашёл твоё барахло и тех придурков? – склонил голову на бок Александр. – Поверишь?
– А ты найдёшь?
– Твоя заява реально очень мешает. – пожал плечами Комолов. – У меня иного выхода нет.
Кавинцолева слабо улыбнулась.
– Тогда у меня тоже. Ладно... Джокер, – устало вздохнула девушка, прекрасно понимая, что по-другому её не отпустят. – Я с твоим подходом к жизни категорически не согласна, но...
– Но... что?
– Придётся мне тебе поверить.
– Вот нет, чтобы сразу так. – довольно выдохнул Александр. – А то развела драму.
– Пойдёмте уже домой, а то холодно.
