«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Джокер с удовлетворённым видом отложил наушники, захлопнул крышку ноутбука и, расположившись на диване поудобнее, победоносно взглянул на с заинтересованным видом сидевшего за барной стойкой Виталю. Решение поставить запасные «жучки» в добавок к тельцовским оказалось абсолютно правильным и только что себя оправдало: фантазии сообразить, где в кабинете начальника полиции находятся самые укромные и труднодоступные закуточки у Александра оказалось всяко побольше, нежели у Виктора Андреевича – капитан поставил прослушку в очевидные, по мнению Комолова, места, и полицейские просто не имели шансов их не обнаружить.       – Итого: некто Пётр Львович Юрценко, живёт на Пи-ском проспекте в 38-й квартире *3-го дома, – заочно представил хозяина татуировки Джокер. – Телефон у ментов есть, но вслух они его не проговаривали...       – Понял. – слез с высокого стула Шрамов. – Узнать номер у Тельцова, по спутнику найти этого лишенца, набить морду, привести к тебе, так?       – Ни в коем разе. – сложил пальцы «домиком» Александр и сосредоточенно посмотрел на выключенный экран телевизора. – Тельцова не привлекать. Выяснить всё, начиная с того, в какой детский садик ходил и в ящик с какой зверюшкой вещи складывал и заканчивая тем, с какими бабами спит и в каких позах. Виталя, представив, как он будет опрашивать местных и не очень проституток о любовных предпочтениях гражданина Юрценко, гыгыкнул.       – Я сейчас совершенно серьёзно. – отреагировал на это Джокер. – Проверить на связь с людьми Ковбоя. Фото и видео лишними не будут.       – Любые?       – Особенно те, где он с девками. – не меняя выражения лица, кивнул Комолов и, глянув, как Шрам озадаченно чешет лоб, широко улыбнулся. – Шучу. В частности меня интересуют последние две недели полностью, сутки до и после постановы во всех ракурсах, плюс неплохо будет, если найдёте что-то стоящее.       – Ширялово, убой, малолетки? – перечислил самые вероятные темы Виталя.       – Именно. Срок – два, максимум три дня. Шрамов изумлённо приподнял брови. Он примерно представлял, сколько времени уйдёт на получение требуемой бригадиром информации и время это никак не вписывалось в указаные Джокером рамки.       – С ума сошёл?       – Глупый вопрос. – сложил руки на груди Джокер и скучающе посмотрел на потолок. – И банальный. Я такими темпами скоро статистику вести начну на тему «Кто из моих знакомых чаще других интересуется моим психическим здоровьем».       – А точнее – его отсутствием... – пробухтел Виталя, понимая, что запланированные на послезавтра весенние шашлыки откладываются на неопределённый срок.       – Выигравшему приз – дубинкой по любопытной морде. – радостно хихикнул Комолов, таки услышавший последнюю фразу и, разминая затёкшую от долгого сидения в одной позе спину, встал с дивана. – Я прекрасно знаю, что у нас есть все возможности уложиться в указанное время. Шрам, слезши со стула, подошёл поближе к бригадиру и, найдя наконец, ту деталь, что никак не давала ему покоя, схватил Джокера за локоть.       – Нет, а я-то думаю, чего он такой довольный всеми командует?... – подозрительно сощурился Шрамов, задирая Александру рукав водолазки и указывая на след от укуса. – А он вчера с девчонками был! Почему друзей не позвал, Саня?       – Если в моё отсутствие у тебя проблемы с бабами, Шрам, – раздражённо произнёс Джокер, отдёргивая руку. – То сгоняй в больничку, проконсультируйся, может, таблеточек пропишут. Хорошее настроение окружающих в последнее время Комолова раздражало больше обычного. Особенно бесил Виталя, который бессовестным образом не разделял серьёзного настроя товарища. Какие, к чёрту, могут быть бабы, когда на горизонте маячит передел района?!       – И кто она? – не унимался Шрамов, а затем на пару секунд замер и снял с воротника чернильно-чёрной водолазки длинный волос. Блондинистый.       – Опа!... – воодушевлённо гаркнул Виталя прямо в ухо товарищу. – Не отвечай, я всё уже знаю. Это та самая мозгоправша, из-за которой у нас гулянка срывается, так?       – Ну ты-то хоть не начинай, а? – устало закатил глаза Комолов, отбирая доселе незамеченную прицепившуюся к ткани волосину. – Она ногу подвернула, пришлось до квартиры донести. По-твоему, надо было её там оставить?       – Тоже верно. – озадаченно почесал голову Шрам. – Мы с тобой, конечно, не образцы для подражания, но и не мудаки конченные... А потом?       – Усадил на диван.       – И-и?       – Помог снять верхнюю одежду. – ещё медленнее продолжил Джокер, наблюдая, как его товарища всё сильнее раздирает любопытство. – Она дальше сама раздеваться стала, я на кухню ушёл, потом вернулся...       – Дальше-то что?!       – Ну что дальше в таких случаях делают? – раздражённо развёл руками парень. – Принёс пельмени из морозилки на больную ногу положить, попрощался, закрыл дверь и домой пошёл. Виталя, которому только что обломали все романтические фантазии, разочарованно закрыл лицо ладонью.       – И всё?       – И всё. – подтвердил Комолов. – А что ещё ты ждал, мне сейчас, как видишь, некогда всякой ерундой заниматься!       – Она тебе хоть денег за доставку до квартиры дала? – совсем обречённо спросил Шрамов, окончательно уверяясь в том, что дела с противоположным полом без его – Витали – помощи у его товарища идут из рук вон плохо.       – Пообещала заявление забрать... – вздохнул Александр.       – Нормалёк, хоть что-то.       – В обмен на вещи. – закончил Джокер. Виталя скептически посмотрел на совсем опечаленного таким раскладом Комолова, пытаясь понять, отчего его товарищ не поступил с Кавинцолевой так, как с другими несговорчивыми мадамами, и после выдал глубокомысленное:       – Ты либо дурак, либо влюбился.       – Либо всё вместе и не известно, что хуже. – пробормотал Комолов, отойдя в другой угол комнаты. Влюбляться было опасно. Опасно, в первую очередь, для той несчастной, которой не повезло стать объектом внимания человека такого рода деятельности, которой занимался Джокер. Отчасти это его роднило с теми же оперативниками, только если силовики могли рассчитывать на помощь и содействие со стороны государства, то у Александра, понятное дело, такой подстраховки не было и не могло быть. Ухудшало его положение и то, что Комолов в вороновской группировке занимал одну из ключевых позиций – тот же Шрам привлекал гораздо меньше внимания со стороны конкурентов хотя бы тем, что в обычное время находился на должности главного вышибалы. Джокер же мало того, что был «правой рукой» хозяина Охты, так ещё и приходился Ворону пусть и не кровным, но единственным родственником. Да что далеко за примерами ходить: Комолову было прекрасно известно, как и при каких обстоятельствах два с половиной года назад погиб его сводный брат Валерик Воронов, с которым они достаточно хорошо и близко общались все без малого десять лет с того момента, как Александр попал под крыло Ворона. Валерика жестоко убили, и убили только лишь из-за того, что он был сыном Вениамина Сергеевича, и потому с тех пор Джокер стал прилюдно для Ворона только лишь Джокером – безымянным смотрящим без возраста, родства и биографии. Чтобы не знали. Чтобы не тронули. И сам Комолов это прекрасно понимал, при этом отдавая себе полный отчёт касательно того, что сам не брезговал пользоваться подобными методами. До самых крайних мер, к его собственной радости, пока не доходило, но само похищение и дальнейшее удержание в заложниках – удовольствие далеко не из приятных, Александру в юности и самому довелось пережить подобное, после чего и началась по-настоящему серьёзная его работа на Ворона. Но впутывать кого-то постороннего, тем более – неспособную постоять за себя девушку... Вот тот же Шрам: год назад завёл себе какую-то кудрявую Роксану и теперь нервничает по каждому поводу. Зачем себе подобный геморрой организовывать?... Надо просто смириться с тем фактом, что таким, как он, противопоказано любить, и продолжать жить дальше, периодически захаживая к проституткам. Всё.       – Ты на переговорах с Ковбоем в этой куртке будешь?       – А чё?       – А ничё. – передразнил Виталю Александр, обшаривая все его карманы. – Сейчас нарядим тебя по-парадному... Руки подними.       – Тебя так на каждую стрелку проводами обвешивают? – поинтересовался Шрам, изобразив знаменитую статую из Рио-де-Жанейро.       – Ну так, допустим, не на каждую... И не обвешива-ют... – медленно проговорил Джокер, решив умолчать, что подобный набор электроники является чуть ли не повседневным. – Это была моя инициатива. – пояснил он. – Когда Валерика того... Ну ты понял... Вообщем, я решил, что больше никого из моих людей не тронут.       – Так это... – подзавис Виталя, не ожидавший таких откровений. – Он не был в нашей бригаде.       – Я не про бригаду, Шрам. – вздохнул Комолов. – Я в общем. – закончив с проводами и микрофонами он прошёлся по комнате и, так и не найдя себе места, вновь плюхнулся на диван. – Ну да не будем о грустном. Мне надо, чтобы Ковбою стало известно о нашей с Вороном ссоре.       – Мы же наоборот это ото всех скрываем, разве нет?       – Конечно скрываем. – согласно покивал Джокер. – Поэтому мне надо, чтобы Ковбой узнал про это случайно – раз, и два – о том, что это известно и Ковбою тоже, не должен знать никто из наших, уяснил?       – Стоп. – развернулся Виталя, уже направившись было к лестнице. – То есть, ты совсем не едешь?       – Я сегодня на удалёнке. – расслабренно потянулся Александр и зевнул. – Аудиоспектакли слушаю.