«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Нет, я точно когда-нибудь убъю Рыжова. – прошипел Джокер и, медленно-медленно крутя педали, «поплыл» через очередную растянувшуюся поперёк всей улицы мутную и широкую лужу. Стоит сказать, что последний раз на велосипеде Саша Комолов катался ещё тогда, когда учился в школе. Потом по ряду веских причин использовать для постоянного перемещения «коня педального» стало несолидно и, вскоре после достижения шестнадцатилетнего возраста, Джокер, с четвёртого раза таки сдав поседевшему за это время ГИБДД-шнику экзамен на категорию «АБ», пересел на более скоростной мопед. Хотелось, конечно, сразу за руль стасовской «аудюхи», но категорически против был Ворон и, разумеется, сам Стас, втихоря называвший свою иномарку не иначе, как «моя прелесть». Подаренная на совершеннолетие «мазда», над которой основательно поработал имевший образование автослесаря Шрам, была, конечно, нежно и горячо любима, но первый столб встретила уже осенью того же года, после чего Комолов ещё месяц изображал мумию в районной больнице. В армии, куда Александр, проиграв пари Ворону, попал после колледжа, ему от греха подальше доверили водить отечественный автопром по тем дорогам, где, как выражался товарищ сержант, волки срать боятся, хотя в военкомате Джокер, безоговорочно принявший факт необходимости прохождения срочной службы, с горящими глазами просил дать ему пулемёт. Ну а потом оказалось, что, пока его не было, пацаны в складчину купили подержанный «гелик», что предыдущий смотрящий с говорящим погонялом «Дубина» малость оборзел и что надо бы его убирать, пока Дубина сам не убрал кого-нибудь, включая ДОРОГОГО Вениамина Сергеевича. Применять полумеры Джокер, прикинув, какая грызня в худшем случае будет происходить дальше, не захотел, и так в крыше «гелика», к вящему неудовольствию Шрама, появилась дырочка калибром 9 миллиметров, которую, впрочем, от дождя тут же залепили скотчем, а на следующий день и вовсе красиво заделали, а на Охте – самый молодой за последние пятьдесят лет смотрящий, которому, в соответствии с приобретённым статусом, ездить на велосипеде было уже просто нельзя. Вообще изначально в планах было сразу после визита в отдел заехать к Кавинцолевой – даром что ключи от её квартиры у Александра были, так что возможное отсутствие хозяйки его совершенно не смущало – но все карты спутал начавшийся аккурат перед выходом из дома проливной дождь, заставивший Комолова отказаться от первоначальной идеи таскать папку с собой по всему району. Пришлось от Коробицына возвращаться домой, закидывать мокрые и грязные – длительное отсутствие практики езды на велосипеде пару раз сыграло с Джокером злую шутку – вещи частично в стиральную машинку (частично – потому, что месяцем ранее опытным путём выяснилось, что пальто машинную стирку переносит плохо и после оной годится только лёхиной тёте на огород для пугала), ставить ботинки сушиться на батарею, а самому полчаса отогреваться чаем, опасаясь схватить сезонное ОРВИ, и радоваться тому, что документы он всё же решил оставить дома. Потом собираться – искать рюкзак, которым не пользовался, наверное, со времён колледжа, и, теперь уже адекватно оценив свои возможности передвижения, запечатывать вещи Каролины Дмитриевны в герметичную целлофанку, доставать из дальних углов шкафа любимые и от того затёртые парадные треники с лампасами, ушатанные кеды, «зенитовскую» кепку – ехать под дождём без козырька было неудобно – и демисезонную олимпийку с капюшоном. С лёгким смешком оценив свой внешний вид как «курьер обыкновенный», Джокер замкнул за собой дверь и, сняв пакет с сидушки, действительно «поплыл», проклиная коммунальщиков, который год не могущих сделать нормальные ливнёвки в его микрорайоне. Ответственным за отвратительное состояние водоотводящей системы Александр, не имея среди знакомых иных работников жилищно-коммунального хозяйства, назначил Рыжова, которому, наверное, сейчас сильно икалось. Джокер прекрасно знал район и, чтобы не делать излишний крюк, передвигаясь исключительно по тротуарам, решил срезать через панельки. В одном из таких дворов прямо посреди проезда, блокируя выходы сразу из нескольких парадных, расстилалась она – лужа. Нет, не так: Лужа. Объехать Лужу не представлялось возможным – края её с одной стороны заканчивались в превратившихся в болото палисадниках, а с другой стороны была отвесная стена пятиэтажки. Посреди Лужи на небольшом возвышении рос густой кустарник и, как показалось Комолову, стояла какая-то палатка – наверняка какой-нибудь местный бродяга решил оборудовать на этом островке временное место жительства. Проезд через Лужу требовал высочайшей концентрации внимания и насторожённости вестибулярного аппарата. Собравшись с мыслями, глубоко вдохнув и так же глубоко выдохнув, Александр оттолкнулся от поребрика и медленно продолжил движение. Край Лужи был уже близко, как вдруг в кармане затрезвонил телефон, и Джокер, от неожиданности – да, только вот сконцентрируешься, как начинается всякое – вздрогнув, таки потерял равновесие и вместе с велосипедом начал заваливаться на бок. Выставленная для сохранения вертикального положения нога хлебнула кедой мутной ледяной воды и, вместо того, чтобы упереться в твёрдую поверхность, ушла куда-то под землю. Следом, разумеется, в неглубокой канаве, скрывавшейся под водной гладью, частично оказался так и несумевший соскочить с тяжёлого спортивного велосипеда Комолов.       – Девятый. – флегматично прокомментировал негромкий плюх и последовавшую за этим матерную тираду сидящий на раскладной табуреточке под растянутым на островке тентом Акулов и «съел» сергеевского коня своей пешкой. – Вам шах, коллега.       – Угу. – не менее невозмутимо согласился Сергеев, в который раз прикладывающийся к стремительно пустеющей фляжке с кое-чем покрепче чая, а затем, переведя взгляд на приближающуюся к ним мокрую высокую фигуру, поперхнулся и, чуть не свалившись с точно такой же, как и у Акулова, табуреточки, спешно попытался спрятать фляжку во внутренний карман спецовки. – Володь...       – Ты уже походил? – не отрываять от сканворда поинтересовался Акулов.              – Володь, мы сейчас оба походим... – нервно сглотнув, прошептал Сергеев, не сводя взгляда с тихонько стоящего за спиной у Акулова почти полностью мокрого Джокера. – А точнее, сходим...       – Под себя. – с очень хищной ухмылкой закончил Джокер и резко положил обе руки на плечи вздрогнувшему Акулову. – Хули не работаем?!       – Так это... – испуганно оглянувшись, просипел Владимир Сергеевич. – Видите ли... Метеоусловия таковы, каковы есть, и больше никаковы, и по этой причине... Александр гневно зыркнул на коммунальщиков и, расстегнув олимпийку, многозначительно положил руку на пистолет.       – Кончай демагогию, фуфлолог! – гаркнул Джокер и, отобрав у обалдевшего Сергеева фляжку, с каменным лицом сделал несколько глотков и, чуть задумавшись, облизал нижнюю губу. – Чё за пойло?       – Наливка... Рябиновая...       – Горчит. – кашлянув, не оценил спиртное Комолов, возвращая сантехнику пустой сосуд. – На ваше счастье мне сейчас совсем не до вас. – ну а действительно, что он может сделать в данном случае, достать шаманский бубен и колотить в него до тех пор, пока солнце не выглянет? – Наличку достаём, компенсируем моральный ущерб. Ну?!..       – Да по какому праву?! – возмутился было Акулов, тогда как его товарищ безропотно вытащил несколько пятисотрублёвых купюр. – Я заявление напи...       – У-топ-лю. – по слогам отчеканил Джокер. – Здесь. Сейчас. Закончив с недотёпистыми коммунальщиками, Александр, уже не обращая внимания на промокшую обувь, пешком докатил велосипед до относительно сухого тротуара и, прежде чем продолжить поездку, решил прочитать буквально сбившее его с ног СМС. А прочитав, порадовался, что принял «успокоительного» – Шрам сообщал, что человеком, сдавшим вещи Каролины Дмитриевны в комиссионку, был Артём Романович Завьялов. *****       – Говорил я тебе, – подсчитывающий убытки Сергеев чуть ли что не плакал, понимая, что и в этом месяце новую стиральную машинку он так жене и не купит. – Давай хотя бы заборчиком, хотя бы ленточкой эту грёбаную канаву огородим, палочку с флажком, в конце концов, воткнём, а ты всё «Да кто здесь ездит, кто здесь ездит!»...