«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – ...в общем, мальчик вменяемый, но черезчур самоуверенный. Думаю, с ним можно поработать. – закончил Ниццкий, в который раз перелистав маленькую записную книжечку в кожаном переплёте. – Он строит из себя самостоятельную личность, хотя знает, что таковой не является, с полицейскими общается с изрядной долей вальяжности... Вероятно, думает, что у него непробиваемый иммуниет.       – Или же знает их лично. – предположил Ковбой. – Что нам, собственно, про него известно, Осип Остапович? Ничего. – про то, что днём ранее про Джокера уже докладывался Ленский, Пастухов решил умолчать, желая услышать другой вариант правды. – Ничего, кроме официальщины, которую я и без тебя в любом справочном бюро узнать могу.       – Вам начать с интересного или всё подряд?       – С важного начни, Ося. – раздражённо процедил Константин Валентинович, глянув на наручные часы. – Встреча через два часа, но этот сраный хомяк как всегда припрётся на двадцать-тридцать минут раньше и потом ещё весь разговор будет сетовать, что мы его совсем не ждали и не подготовились.       – Ну раз вы так просите... – с неподражаемой картавостью промолвил адвокат, меланхолично глядя в окно. – Сведущие люди поговаривают, мол, первый раз наш мальчик убил в двенадцать. Подробности мне выяснить не удалось. Ковбой удивлённо шевельнул бровями и почесал сигарой переносицу.       – Осознанно?       – Вроде как. – пожал плечами Ниццкий. – Ворон тщательно подтёр подробности того дела.       – Ясно, дальше?       – Вы помните несчастного Лося?       – Тощего? – уточнил Пастухов, припоминая, что за без малого тридцать лет в Санкт-Петербурге было с десяток крупных и не очень воротил, братков и авторитетов с таким прозвищем. Последний ныне живущий Лось продавал красивых девок турецким шейхам и был, мягко говоря, не самой внушительной комплекции.       – Лысого.       – Допустим... – задумался Ковбой, перебирая в памяти лысых Лосей и пытаясь понять, о каком именно идёт речь. И, скорее всего, это был тот самый Лось, о котором говорил Эдик. – Его тоже...?       – Таки да. – закивал Осип Остапович. – Мальчику, если мне не изменяет память, было пятнадцать.       – И снова добровольно?       – И даже не для самозащиты. – добавил Ниццкий. – Мстил за покушение на Ворона. Тело, насколько известно, сжёг. Ковбой встал с кресла и, заложив руки в карманы брюк, медленным шагом прошёлся вдоль стеллажа со спиртными напитками. Пока что информация сходилась практически во всём, за исключением некоторых подробностей, и Пастухов уже начинал думать, что где-то источник Ленского, конечно, переврал, но не так много, как могло показаться изначально.       – Ты это называешь «вменяемый» и «можно работать»?       – Мальчик очень любит большие деньги. – начал объяснять адвокат. – Я не знаю, куда он их тратит – на оружие, на девок, на выпивку или ещё куда – но год назад я пробовал через третьих лиц заказать ему нашего, – он изобразил воздушные кавычки. – Партнёра, и знаете, шо мне ответил этот бессовестный юноша? Шо его услуги стоят слишком дорого для нас и шо меньше, чем за пятнадцать миллионов он работать отказывается! Пастухов на пару минут замолчал, методично перебирая в руке янтарные чётки.       – Рублей, надеюсь?       – Слава богу, что не в иностранной валюте!       – Ося, ты жадный человек! Тебе что, было жаль дать молодому человеку пятнадцать лимонов? – сплюнул в пепельницу Ковбой. – Для нас это сущие копейки!       – Тогда я и не собирался никого заказывать без вашего ведома. – развёл руками Ниццкий. – Так, почву прощупывал. Думаю, если сейчас мы предложим ему двойную цену, то он согласится.       – Он у Ворона больше за два года отобъёт без всякого риска и напряга. – возразил Константин Валентинович. – Если не сядет.       – Позвольте с вами не согласиться. – отложил записную книжку на стол адвокат. – Мы сначала создали все условия для того, чтобы мальчик сел, а потом сами же ему и помогли. Насколько я знаю, Джокер умеет помнить тех, кому обязан своей свободой. Вы уже решили, на что будете разменивать? Ковбой, задумчиво нахмурившись, подпёр кулаком щёку и медленно пожевал сигару. Ниццкий предлагает отдать важную фигуру в обмен на Джокера. Но только вот кого именно, да и стоит ли овчинка выделки?       – А не задумывался ли ты, Ося, над тем, – поменял руку Пастухов. – Что человек, которого мы разменяем, нас с потрохами мусорам сдаст?       – Вы как всегда правы. – благостно кивнул Ниццкий. – Потому предлагаю не тратить зря наше время и нервы на полицию и разменять его сразу Джокеру. Думаю, мальчик будет нам благодарен.       – Как-то всё у тебя подозрительно гладко...       – Напоминаю, – добавил Осип Остапович. – Шо в случае успеха мы кратно выиграем. Ну и, к тому же, я же не предлагаю заранее нам всё сделать самим, а потом ждать, когда мальчик наконец согласится с нами работать. Он сам должен захотеть к нам прийти, и вот уже тогда можно будет цивилизованно обсуждать условия сделки.       – Добро. – после нескольких минут раздумий согласился Ковбой.