Часть II "Подготовка" Глава 8.4
12 июля 2023 г., 17:09
– Дожили... – пробормотал Завьялов и подпёр голову руками. – Вот маньяков ещё нам для полного счастья не хватало... Коробицын!
– Ну что сразу «Коробицын», Роман Евгениевич? – чуть отодвинулся от начальственного стола майор. – Как будто это я на Охте всеми маньяками заведую!
– А кто заведует?! Я, что ли?! – гневно кинул ручку на стол подполковник. – И только не вздумай мне сказать, что твой Джокер и тут отметился!...
Вчерашний разговор с Вороном вышел напряжённым. Началось всё с того, что запланировавший на утро рыбалку и потому лёгший спать пораньше Вениамин Сергеевич спросонья вообще не понял сути претензий Завьялова, а потому, прямым текстом послав подполковника нахрен, бросил трубку. Роман Евгениевич выдохнул и, признав правоту возмущений Воронова, задумался над сутью своего вопроса. Напрямую рассказывать хозяину охтинской организованной преступности о похождениях своего сына-балбеса явно не вариант – зачем открывать противнику все карты? Джокер, скотина такая, прав – чем меньшему числу людей об этом известно, тем в первую очередь лучше для самого Завьялова. Как точно всё рассчитал, паршивец... И что теперь говорить Ворону?
– Завьялов, – зевнул Вениамин Сергеевич. – Чего ты орёшь? Ты время вообще видел?
Роман Евгениевич глянул на часы: пол-девятого вечера. Вроде как ещё не поздно...
– Что там у тебя за проблемы с Джокером? – продолжал Ворон. – Мы же разобрались с этим вопросом. Или я не прав?
– Ты не говорил, что он настолько оху... оборзеет, Веня! – подбирая как можно более обтекаемые выражения возмутился Завьялов. – Припёрся в мой кабинет, как к себе домой, на стол сел, семье моей угрожать начал. Веня, я не пойму, тебе наш текущий миропорядок не нравится или что? Или ты думаешь, у меня на всё твоё гнездо ничего нет?
– Да я вообще ничего не думаю, Роман Евгениевич! – сел на кровати Ворон. – Я спать хочу! Мне завтра на рыбалку вставать в пять утра, у меня на озере в это время лещ как бешеный клевать будет. А ты мне мешаешь!... – он раздражённо выдохнул. – Джокера я уже как неделю в отпуск отправил, он сейчас сам по себе. Я понятия не имею, что он делал у тебя в кабинете. Так что либо говори, чего конкретно тебе надо, либо спокойной ночи.
– Мне надо, Веня, чтобы ты провёл со своим пасынком воспитательную беседу. – наконец определился Завьялов. – И объяснил ему, что такими путями он ничего, кроме очень больших сроков для всей вашей шайки, не добъётся.
– Понял тебя, Роман Евгениевич. – сонно буркнул Вениамин Сергеевич и прервал звонок.
В общем, домой Завьялов пришёл мягко говоря не в духе и сразу же всыпал по первое число Артёму, предварительно вкратце объяснив ситуацию. Артём Джокера прекрасно помнил, дальнейших встреч не желал, и потому гнев отца воспринял покорно опущенной головой и соглашением с запретом на все мероприятия развлекательного характера в течение месяца. Полину Олеговну же, до сих пор не бывшую в курсе знакомства Артёма с местными криминальными авторитетами, отец с сыном, переглянувшись, так и оставили в счастливом неведении, сославшись на зарубежный кинематограф.
– Джокер – не мой. – степенно возразил Коробицын. – Он государственный.
– В смысле, – не понял вошедший на этой фразе майор Сачков. – Это наш агент?
Остальные присутствующие, услышав такой вывод, поперхнулись и наперебой посоветовали Игорю Ивановичу почаще выходить из своего кабинета.
– Это не агент, это стихийное бедствие. – флегматично пояснил Николай Степанович. По его мнению, чинить препоны и пытаться как-то взять Джокера под полный контроль было бессмысленно и иногда даже опасно, так что майору оставалось только учитывать его возможное влияние на ход событий, в которых Комолов так или иначе оказывался замешан. – Роман Евгениевич, если надо, то я спрошу, может, он действительно в курсе.
– Уж будь так любезен. – нехотя проворчал Завьялов.
Гордеева, всё это время перебиравшая в памяти всех известных ей подучётных из категории душевно неустойчивых, но увы, никого так и не вспомнившая, перестала накручивать тёмно-каштановую прядь на средний палец, так удачно завуалированно показываемый развалившемуся на диване Тельцову и задумалась. Тельцов же, радуясь, что за разросшейся монстеррой его почти никто, кроме сидящего у самого угла стола Скворцова, не видит, периодически переклеивал лейкопластырь с одной брови на другую и с оценивающим прищуром смотрел в экран телефона.
– Роман Евгениевич, – обратилась Арина Ильинична к подполковнику. – Может, информацию в районном ПНД запросить? Вдруг у них что будет?
– Медленно соображаем, Гордеева. – нахмурился Завьялов. – Это ещё вчера надо было сделать!
– У них картотека до четырёх дня работает. – неожиданно донёсся голос с дивана, после чего Тельцов, поразмыслив, что активность может принести разнообразные служебные выгоды, потянулся и встал. – Вчера уже поздно было, но если за раскрытие дела премию дадут, то я хоть сейчас готов!
– Вот и молодец, что готов. Займёшься окружением обеих жертв – Горохиной и Левински, а в ПНД пусть Николай Степанович съездит.
– Левинских, товарищ подполковник. – поправила Арина Ильинична.
– А какая разница? – шёпотом спросил наклонившийся к Скворцову Окунев.
– Да, собственно, никакой, – ответил Коробицын, более осведомлённый об особых предпочтениях сорок второго президента Штатов, нежели Сергей, которого на момент скандала большая политика совершенно не интересовала в силу возраста. – Род занятий тот же.
– Скворцов, с ним пойдёшь. – распорядился Завьялов. – Нет, Гордеева, – осадил он вскочившую было участковую. – Ты здесь останешься, нам женский взгляд на эту проблему нужен.
Тельцов, гаденько подхихикнув, не удержался от укола в сторону Арины Ильиничны.
– Так держать, Гордеева! – показал большие пальцы участковый. – Объяснять поведение проституток – работа для настоящего профессионала!
Арина Ильинична, глубоко выдохнув, сломала-таки свой карандаш на две равные половинки. Сидевший рядом следователь Сачков, не знакомый с особенностями взаимоотношений собравшегося коллектива, опасливо покосился на Гордееву и на всякий случай вместе со стулом отодвинуся подальше.
– А объяснять, почему в опорнике воняет гарью и куда делся казённый монитор, так понимаю, ваша? – с наимилейшей улыбкой вопросила девушка. – А, товарищ капитан?
Завьялов насторожённо приподнял левую бровь и очень подозрительно посмотрел на Тельцова. Подполковник прекрасно понял бы, если бы вместо гари пахло алкоголем, но изложенное участковой описание предполагало собой нечто куда более неординарное, нежели очередной тельцовский запой.
– А я и объясню! – паникующе забегал глазами Тельцов и вдруг вытянулся по стойке смирно. – Вчера я в одиночку производил задержание опаснейшей преступницы! – отчеканил он. – Вследствие чего получил тяжёлые травмы и потому заслуживаю внеочередной отпуск и путёвку в санаторий!
– И? – недоумённо протянула Гордеева, пока зашушукавшиеся между собой оперативники, стараясь смотреть куда угодно, только не на расфуфырившегося, как токующий тетерев, капитана, пытались сохранять равнодушные лица.
– И прибавку к зарплате! – на полном серьёзе выпалил Тельцов.
Единственным человеком, выражавшим всем своим существом полную растерянность от происходящего балагана, был майор Сачков. Плотно сдвинув ноги и прижав локти к туловищу, Игорь Иванович молча сидел, уставившись взглядом в одну точку, крутил пальцами ручку, которая уже как полгода всё никак не хотела заканчиваться, и думал о том, что же всё-таки будет лучше: нахрен уволиться и уйти в частное детективное агентство или же, никуда не увольняясь, подать рапорт на перевод обратно в далёкий родной Уссурийск. В Уссурийске, как помнилось Сачкову, сейчас стояла обычная для середины марта погода – шёл снег.
– Преступницу-то задержали?
– Ушла, паскуда! – огорчённо махнул рукой Тельцов. – Кстати, если кому интересно, то это та гражданка, которую на той неделе пристрелить хотели. Предлагаю объявить её в розыск.
– Кавинцолева? – удивился Коробицын, прикидывая, что для потерпевшей хотя бы исключительно из-за разницы в росте было бы немного затруднительно достать до того места, куда Тельцов прилепил пластырь, против воли самого же Виктора Андреевича. – Нанесла тебе тяжёлые травмы?
Гордееву же, ранее узнавшую от Цветкова, что штатный психиатр ушёл на больничный с коронавирусом, упоминание Каролины Дмитриевны натолкнуло на очень нужную, по мнению участковой, идею.
– Роман Евгениевич, а давайте Кавинцолеву в качестве консультанта сюда вызовем?
– Какого консультанта, Гордеева?! – воспротивился Тельцов. – Я ж ясно выразился: «тяжёлые травмы»! Роман Евгениевич, ну вы-то хоть будьт...
Завьялов, которому насточертело слушать и наблюдать весь этот цирк, оглушительно лупанул ладонью по столу. В кабинете мгновенно воцарилась мёртвая тишина. Даже скалярии, с немалым интересом наблюдавшие за происходившим за стеклом зрелищем, опасливо попрятались под модельку «Варяга».
– Тельцов, объявляю выговор за халатность. – стукнул пальцам по столу подполковник. – И рапорт об этом задержании ко мне на стол. Сегодня же. А сейчас бери Скворцова и идите работайте!
Виктор Андреевич, нервно сглотнув, кивнул и, пропустив вперёд себя оперативника, ретировался из кабинета в несколько подавленном состоянии.
– Коробицын... – задумался Роман Евгениевич. – Съезди всё-таки в ПНД и привези сюда эту гражданку, пусть консультирует и объясняет, что за хрень мне здесь нёс Тельцов.
– Так, может, она вообще не в курсе?
– Вот в моём кабинете и разберёмся. – устало потёр виски Завьялов. – Игорь Иванович, как там ваша версия?
Игорь Иванович «отмер» и, оглядевшись по сторонам, отчитался, что с утра услал Окунева в Форносово узнавать у сотрудников колонии последние события в жизни Кабанова и что оттуда пока вестей не поступало. Упёртость Сачкова в своей версии была непоколебимой и при том грамотно обоснованной, так что вопросы были излишни – обо всех микрометрических изменениях в ходе своего расследования Сачков оповещал Романа Евгениевича рапортом в двух экземплярах, написанным каллиграфическим почерком. Подобных рапортов на столе начальника полиции за четыре дня скопилась маленькая стопочка толщиной в три миллиметра, но Игорь Иванович не собирался останавливаться на достигнутом. Про маньяка же Игорь Иванович ничего, ожидаемо, не знал, но предположил, что надо поискать изготовителя кулонов среди местных ювелиров.
Утренняя планёрка закончилась. Работа продолжалась.
