«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Сядь. Джокер повиновался. Когда полчаса назад в его дом влетел Шрам и, бесцеремонно скинув с дивана, очень взволнованно сообщил, что «Ворон срочно требует на ковёр», Джокер, ещё не отойдя от вчерашней встречи с... хм, с майором Гавриловым, заподозрил, что все махинации с прослушкой доказательно вскрылись, и на пару секунд даже испугался, что Ворон прикажет его вешать, как предателя. Но, к счастью, подобному раскладу пока (о, это чёртово «пока», напоминавшее о том, что обман не будет длиться вечно!) не суждено было сбыться – как оказалось, повод для столь неожиданного возобновления общения был иной, но, по мнению Ворона, достаточно важный.       – Тельцов докладывает, что вчера на районе жестоко убили работницу нашего «Велюра». Джокер равнодушно фыркнул. Под «работницей», разумеется, подразумевалась девушка с пониженной социальной ответственностью, доселе работавшая в одном из отчимовских, кхм, массажных салонов. Нет, массаж там и впрямь делали, причём делали довольно-таки неплохо, но за дополнительную плату особо респектабельным клиентам оказывались и другие услуги.       – Ну что ты мне фыркаешь, Джокер? – упёр руки в бока Вениамин Сергеевич. – Или происходящее на районе тебя больше не касается? Да, и ещё сегодня звонил Ковбой, будь он неладен, и интересовался, какого хрена на моём районе какой-то псих душит его девок. Сам знаешь, какие у нас с ним сейчас отношения. Комолов с устало-разочарованным вздохом запрокинул голову к потолку и, скрестив ноги, ещё сильнее растёкся по креслу и прикрыл глаза.       – Во-первых я – не сутенёр, чтобы хвостиком ходить за всеми нашими бабами. – ровным тоном начал Джокер. – Я просто обеспечиваю безопасность всех твоих точек независимо от их специализации. Я, по сути – руководитель охтинской службы безопасности, разведки и налоговой в одном лице. Во-вторых, пошёл Ковбой в жопу и плевать я хотел на отношения, можешь так и передать. Следить за своими девками лучше надо. В-третьих, – он сделал паузу. – Сейчас мою работу делает кто? Правильно. Шрам. – кивнул он на запертые двери, с другой стороны которых непременно стоял Виталя. – А я сейчас где? А я сейчас в отпуске. – краем глаза Александр видел, как Ворон всё сильнее начинает раздражаться, и почему-то это ему очень нравилось. – А в отпуск, Ворон, – довольно развёл руками Джокер и слегка улыбнулся. – Меня отправил ты. «Попой нюхаешь цветы.» – мысленно добавил подслушивающий под дверью Виталя, немного недовольный тем, что Александр переваливает на него ответственность.       – Вы только гляньте на него. – утренняя рыбалка не удалась, и сейчас, окончательно придя в недоброе расположение духа, Ворон опустился в своё кресло и соединил пальцы «домиком». – Он мне тут разбор полётов устраивать вздумал. «Главный разведчик», тоже мне выискался... Ну-ка, – вдруг стукнул кулаком Вениамин Сергеевич. – Встать, когда с тобой старшие разговаривают! К удивлению Ворона, Александр лишь смерил его снисходительным взглядом и даже не шелохнулся. Такого неповиновения Веня-Ворон в присутствии других спустить не мог.       – Стас. – распорядился Вениамин Сергеевич. – Подними его. Шаманский малость оторопело поглядел сначала на совершенно спокойного Джокера, а затем на своего непосредственного начальника. На памяти Стаса подобные разборки имелись либо тогда, когда вороновский пасынок либо отчебучивал чего из ряда вон выходящего в школе, а затем и в колледже, либо тогда, когда этот же чудесный юноша приходил изрядно выпивши. Последний раз скандал такого уровня точно так же начинался год назад, когда вскрылось, что по косвенной вине Джокера, втихоря от отчима организовавшего подпольный тотализатор в компьютерном клубе, погиб какой-то подросток, полезший на строительные леса.       – Джокер. – тронул парня за плечо Стас. – Давай лучше сам, а?       – Я не обижусь. – спокойно кивнул ему Александр и, не сводя глаз с Ворона, остался в кресле. Ворон неодобрительно хмыкнул. Конечно, Джокер и раньше был «не подарок», но, как уже обнадеялся Вениамин Сергеевич, подобные приступы принципиального неповиновения, оставил в прошлом. Как оказалось, обнадеялся зря. И, если в спокойные времена подобное поведение и можно было бы списать на то, что пасынок, скажем, из-за дел района не спал нормально несколько суток подряд или что у Александра снова – и, что плохо – отнюдь не с похмелья болит голова, то сейчас, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, это было несколько настораживающе. Да ещё Тельцов узнал в проспитрованном «жучке» аналог того, что, как утром выяснилось, намедни нашли у Завьялова... Выходит, против них обоих играет какая-то третья сила, и, так как не известно, что это за сила такая, всё это не есть хорошо. И, если уж вспомнили Завьялова...       – Ясно... – протянул Ворон и, встав, начал медленно обходить оставшегося сидеть Джокера по кругу. – А не соизволите ли объяснить, – с явной издёвкой в голосе произнёс он, практически что выплюнув последние слова. – Зачем вы кулуарно посещали начальника районной полиции, ваше величество? Джокер, покачав головой в такт шагам, на «величество» довольно блеснул зубами и вновь надел отрешённо-постную маску. Завьялов-таки нажаловался. Ну что же, Завьялов – молодец. Вот серьёзно. Интересно будет послушать, чего он там наговорил. Неужто прямым текстом рассказал про, мягко сказать, недальновидного драгоценного сынулю? Ну нет, – качнул головой парень. – Завьялов же не дебил. Не дебил же?       – Полно вам, папенька. – недоумённо пожал плечами Комолов. – Уж не думаете ли вы, что я, так выразиться, мусорнулся?       – Кончай паясничать, а? – Ворон неприязненно наморщил лоб и вновь вернулся на, как иногда мысленно называл Джокер отчимовское кресло, насест. – Не думаю. Пока что.       – Ну, слава тебе, Господи! – воздев руки, поглядел на потолок Александр. – Сам батюшка-император прощение дарует!       – Стас. – распорядился Вениамин Сергеевич и еле заметным кивком подал знак Шаманскому поставить-таки нерадивого пасынка в вертикальное положение. Стас, с тихим и, как показалось Джокеру, несколько извиняющимся вздохом, подлшел сзади, подхватил Комолова под руки и с негромким «ы-ыть!» приподнял. Александр на подобное отреагировал усмешкой – сопротивляться начальнику вороновской охраны он не собирался, понимая, что проигрывает в весовой категории, но и облегчать задачу тоже не стал, буквально повиснув кулем на руках Шаманского. Стас был тем человеком, которому волей-неволей, но приходилось вникать в тонкости взаимоотношений в семье Вороновых-Комоловых и, если поначалу острые углы сглаживала мать Александра, то через полгода сия обязанность вроде как автоматически перешла на Вениамина Сергеевича, а Вениамин Сергеевич, поняв, что ещё одного спиногрыза переходного возраста и сложного характера в добавок к Валерику и бурно тогда шедшему бизнесу он просто не вывезет, негласно делегировал полномочия переговорщика только принятому тогда Стасу. Шаманский, несколько лет отслуживший в отряде специального назначения, имел поистине стальные нервы. Зло остривший и державший «морду кирпичом» на людях, а на самом деле очень тяжело переживающий утрату самого близкого человека Александр быстро это понял и поначалу на Стасе отыгрывался, то организовывая «пропажи» табельного оружия, то демонстрируя «полную свободу и независимость» от лиц, выступающих законными представителями. Шаманский, будучи человеком незлым и понимающим, «отомстил» Сашке лишь единожды: застав тринадцатилетнего пацана со своими же сигаретами за гаражом Вениамина Сергеевича, Стас, обездвижив попытавшегося скрыться Александра путём хватания оного за ухо, незамедлительно сдал его Ворону для проведения воспитательной беседы и иных мер, наставляющих на путь истинный. О том, что меры были приняты, Шаманский догадался после того, как Вениамин Сергеевич, отъехав с обоими мальчишками на пару часиков, вернул их в бледном виде, от чего Комолов, с неделю послонявшись по дому в безучастном состоянии, подошёл к Стасу с извинениями и – почему-то – просьбой научить грамотно обращаться с оружием. Ворон одобрил. Пришлось учить.       – Джокер, – недовольно шепнул Шаманский. – Тебе уже не двенадцать! Ты тяжёлый!       – Роняй. – невозмутимо кивнул Александр. – Ковёр мягкий.       – Подожди. – остановил Стаса Ворон, после чего встал с «насеста», медленно обошёл скульптурную композицию «Рыбак вытаскивает дохлого сома» кругом, остановившись сбоку, присел на корточки и, за подбородок повернув голову Джокера лицом в свою сторону, внимательно посмотрел на «ушедшего в себя» пасынка. – Что происходит?       – Охтинская весна происходит. – попытался пожать плечами Комолов. Не получилось – мешал Стас.       – Это я понимаю. – задумчиво кивнул Вениамин Сергеевич. – Это у тебя каждый март происходит и заканчивается традиционной первоапрельской попойкой. Об этом я давно в курсе. – согласился сам с собой Воронов. – Сейчас что происходит?       – Охтинская весна, я ж сказал. – невозмутимо повторил Джокер. – Пока что ничего особенного. А что, у нас проблемы?       – Ничего особенного... – пропустив мимо ушей «пока что», проговорил Ворон и, хрустнув коленями – от возраста никуда не денешься – встал. – Тогда нахрена эта выясняловка с Завьяловым, после которой он звонит мне посреди ночи и орёт благим матом? Я ж ещё в прошлый раз тебе сказал: больше его семью не трогать, иначе у нас действительно проблемы будут! Джокер снова запрокинул голову к потолку и на пару секунд пожалел о том, что сразу после ухода Гаврилова не отслушал новые записи. Но сожаление быстро сменилось разумной осторожностью: неизвестно, сколько времени Гаврилов ждал его прихода, и, исходя из этого, неизвестно, прослушивает ли ФСБ теперь его – Джокера – дом и ноутбук, или же нет. Походу, снова придётся наведаться к Конюховым, благо что Шрам – по крайней мере, со слов самого Витали – нашёл общую тему для бесед с Ольгой Олеговной: оладушки и способы их приготовления. Чего лукавить, вкусно пожрать любила вся бригада и Джокер в том числе, а кулинарными талантами природа наделила только Шрама с Ерёмой.       – Да не трогал я Завьяловых! – повысил тон Александр, чувствуя, как пальцы рук потихоньку начинают терять чувствительность. Но попытаться встать самому значило бы признать то, что ему – как минимум – неудобно и – как на самом деле – немного больно. Оставалось терпеть и упорно делать вид, что ничего не происходит. – Это чисто мои разборки. Ты сказал решать свои проблемы самому, вот я и решаю. Какая разница, через кого и каким именно образом?       – Большая! – недовольно буркнул Ворон, вернулся в кресло и жестом отдал Стасу команду «пустить». – Меня твои решательства когда-нибудь до инфаркта доведут. С явным облегчением вздохнули двое – Джокер, которому надоело находиться в подвешенном состоянии, и сам Стас, понятное дело, немогущий долгое время исполнять функцию подъёмного крана.       – Охта не переживёт этого, Ворон.       – Охте обязательно придётся когда-нибудь это пережить. – возразил Вениамин Сергеевич, взглянув куда-то наверх. – Мы все здесь временно, Саш. Уж ты-то должен это понимать.       – Но и решать, сколько кому отмерено, тоже будут не третьи лица. -- поднялся со своего кресла Джокер. – У меня на это санкция оттуда. Так сказать, карт-бланш. – улыбнулся парень и подошёл к окну. – Проститутками пусть занимается Шрам.       – Здесь я решаю, кто кем занимается. – недовольно сложил руки на груди Ворон. – Если бы не версия ментов, я действительно поручил бы это дело Шраму. Джокер незаинтересованно зевнул и, обернувшись спиной к окну, оперся на подоконник. «Версия ментов» – это когда Тельцов, как всегда краем уха что-то услышав, в панике бежит к своим покровителям – то бишь, и к самому Джокеру в том числе – с криками про готовящуюся облаву, а потом некоторые – то бишь, Джокер – выглядят лохами всероссийского масштаба и сдают билеты в Сочи. Но, с другой стороны, приказать Шраму отработать версию с конкурентами Ворон прекрасно мог и сам, а недопустимый беспредел на районе при любом раскладе оставался недопустимым беспределом, так что...       – Что там опять пригрезилось товарищу Искариотскому?       – Маньяки.       – Однако. – приподнял брови Джокер и сцепил за спиной руки в замок. – А с какого перепугу спец по маньякам у нас именно я? Ворон, хитро прищурившись, немного наклонил голову вправо и ответил вопросом на вопрос.       – А нафига мне смотрящий, который даже мои салоны обезопасить не может? И вообще: если не ты, то кто?       – Понял. А говорят, незаменимых у нас нет... – кивнул Джокер и направился было к выходу, но вдруг остановился и, разведя руки в стороны, развернулся. – Ой, забыл, совсем! У меня ж справки-то нет. Я ж для решения этого вопроса типа отстранён. Не напомнишь, кем?       – Стас. – угрожающе протянул Ворон.       – А чё «Стас» сразу? – шарахнулся в сторону от охранника парень. – Что я, по-твоему, на велосипеде за маньяками гоняться буду?       – Если мне понадобится, ты у меня и моноколесо освоишь, и ролики. – Вениамин Сергеевич тяжёлыми шагами прошёлся до своего стола. Возвращать Александра из отгула он не хотел по большей части из-за принципиальности: раз сказал, что на работу только со справкой, то на работу только со справкой, и никаких поблажек. Чего там, в конце концов, сложного, Джокер что, до сих пор надавить на нового врача не может? – Сам в расследовании участвовать ты не будешь, но сейчас я приглашу сюда Шрама и ты его по всем специфическим вопросам проконсультируешь.