«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Виталя, я тебя умоляю, – серьёзно посмотрел на товарища Джокер. – Ну не жри ты, как не в себя! Шрам вопросительно-возмущённо вскинул голову, мол, а что такого-то?       – А то, что Ольга Олеговна, – после того, как их в прошлый раз чуть не прибили домашней утварью, мадам Конюхову Саша вспоминал исключительно по имени-отчеству, – Уже думает, что я тебя морю голодом. Мне стыдно!       – Угу, а наклюкаться текилы на юбилей Ворона и фальшиво орать в караоке «Синие дали» Магомаева, значит, не стыдно? – припомнил ициндент двухлетней давности Шрамов.       – Виталя... – угрожающе протянул Джокер, стараясь не краснеть. – Когда-нибудь я тебя прибью. Наблюдавший сию пьесу Гера находился в состоянии тихого ахуя смятения, удивления и испуга одновременно, как и его дражайшая маман. Маман угрожающе покачивала вовремя прихваченой скалкой и пока что молча с очень укоризненым взглядом наблюдала, как уже второй раз за две недели вторгшиеся в их квартиру бандиты поглощали свежеиспечённые оладики, вообще-то предназначавшиеся сыночке. Сыночка робко сёрбал кофе и, втянув голову в плечи, шустро что-то клацал в принесённом в целлофанке ноутбуке.       – Ещё можно? – протянул Ольге Олеговне пустой поднос Виталя. – У меня такие мать делала.       – А потом что случилось? – поднял голову Гера.       – Денатурат случился. – быстро и жёстко перебил собравшегося было затянуть песнь о нелёгкой судьбе Виталю Джокер, памятуя, что по окончанию эпоса Шрам неизменно выпивает рюмку-другую беленькой и к вождению становится временно не годен. – Выпивали у него родители, палёнкой траванулись, померли, Шрам к нам прибился, работай давай! Герман ещё сильнее вжался в экран. Ольга Олеговна, плюнув, ушла с подносом на кухню – тесто на оладики ещё оставалось, а лопоухого мордоворота по кличке «Шрам» стало немного жаль. Позвать на помощь полицию или Рыжова было невозможно – уже знакомый семье Конюховых Джокер телефоны изъял на всё время своего визита.       – Да что ты нервный такой? – доел последний оладик Виталя. – Не дала?       – Да то, что ведёшь себя, как дебил. – зевнул Комолов. Сейчас он был штатно зол и внештатно голоден – с утра маковой росинки во рту не было, а у Шрама удалось перехватить только один оладик, да и тот подгорелый. Проведённая за разговорами и стенограммами бессонная ночь и утренний выезд за город, потребовавший изрядного нервного напряжения, тоже влияли на настроение отнюдь не положительно. – Никогда не думал, что буду с кем-то говорить ночи напролёт о всякой ерунде. Петлюру он обработал. Теперь осталось дождаться, пока Юрценко сам своими мыслями доведёт себя до деморализованного состояния, после чего ещё раз встретится и.... Нет, не пристрелить – это можно было сделать ещё с утра. И не сдать ментам. Нет, сдать, но не самого Петлюру, а неких Колю-Бэху и Пашу-Хобота, всю подноготную на которых Юрценко практически добровольно (угроза немедленного расстрела на месте – не в счёт) наговорил на диктофон в обмен на собственную жизнь и свободу. Да, встретится, но не с Петлюрой, а сразу с Ковбоем. На днях. Поговорить о будущей жизни. О Вороне поговорить, о районе. О беспределе и о наркоте поговорить. В конце концов, полтора лимона – это всё-таки деньги, а деньги сейчас ему очень нужны. А самого Петлюру можно будет устранить чуть позже, предварительно выжав всё возможное. – улыбнулся своим мыслям Джокер. – Или всё же сдать? Нет, Кавинцолевой хватит и Хобота с Бэхой, иначе он так совсем свой авторитет растеряет. Виталя и так уже разве что в открытую над ним не ржёт, совсем страх потерял. Лучший друг, блин, называется. Лучше б так же невзначай посоветовал какое-нибудь приличное и – что важно – нормальное место, в которое, когда всё закончится, можно будет с девушкой сходить город показать. «Шлотбург» и «Котёл» отпадают сразу – его там уже каждая собака в лицо знает, нефиг лишний раз вдвоём светится. Лучше в музей там какой-нибудь или в картинную галерею...       – Спорим, в Эрмитаже твоя краля уже была? – протянул тысячную купюру Виталя. – Никогда не думал, что тебя уже сейчас будет волновать в бабе что-то, кроме ти- Нет, с разговорами вслух определённо пора завязывать!       – Гера! – похлопал Конюхова по плечу Джокер. – Ты на каком этаже живёшь?       – На третьем. – не отрываясь от работы, буркнул Герман.       – Шрам, третий этаж – это минимум девять метров высоты, не считая подъезда.       – Намёк понял, молчу.