«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      -- Да с чего ты вообще решила, что Кавинцолева работает на Джокера? – вопросительно тряхнул чемоданчиком с инструментами Рыжов и повертел перед глазами ещё один «жучок». – Может, она – резидент британской разведки?       – Угу, Мата Хари. Завьялов вчера от смеха чуть не помер. – фыркнула Гордеева. – Видел бы ты его реакцию.       – И что «реакцию»? – вяло сопротивлялся Дмитрий Иванович, которому ну очень не хотелось тащиться на четырнадцатый этаж пешком, да ещё тащить с собой весьма увесистый ящик. – А если, – многозначительно поднял палец вверх Рыжов. – Ему Сам позвонил?       – «Сам» – в смысле Холмский? – не уловила весомости данного жеста участковая. – Колокольцев? Рыжов вздохнул и, подняв палец ещё выше, посмотрел на потолок очередной лестничной клетки. На потолке в тусклом свете лампочки переживший зиму тощий паук доедал неменее тощую муху и очень неодобрительно косился на Рыжова.       – Да ну... – скептически протянула Арина Ильинична, посмотрев на паука. – Не думаю, что всё настолько плохо. Вон её квартира. – указала она на дверь пролётом выше. – Я тебя здесь подожду.       – Далась тебе эта Кавинцолева... – пробормотал Рыжов, нехотя поднимаясь на нужный этаж.       – Джокер должен сесть. – отчеканила Гордеева, драматично уходя в тень. – И он сядет, это я тебе гарантирую. Каролина Дмитревна предстала на обозрение Дмитрия Ивановича одетая наполовину в домашнее, наполовину – в уличное. День у неё выдался тяжёлый: сначала Саша-Джокер со своим кофе и покатушками, за опоздание на полтора часа из-за которых на работе был назначен уже второй за месяц неофициальный нагоняй от Афродиты Марковны, да плюс один обычно тихий завсегдатай больницы вновь вспомнил, что он – не просто бухгалтер с двадцатипятилетним стажем Иннокентий Борисович Воробъянкин, а гений мысли и отец русской демократии. Гения мысли получилось убедить в необходимости продолжения приёма «-зепамов» и «-ибутов» во избежание повторения ситуации полугодовой давности, когда Иннокентий Борисович, начесав усы и назвавшись Кисой, нагло попытался вынести стул из ресторана «Шлотбург», и отправить переживать в деревню к родственникам. До дома Каролина Дмитриевна добралась едва ли на двадцать минут раньше сотрудника коммунальной службы, представившегося Дмитрием Ивановичем Рыжовым.       – ЖилКомСервис номер три. – торжественно отрапортовал Рыжов. – Плановая проверка оборудования.       -- У нас всё нормально. – потянулась было закрыть дверь девушка.       – Вы уверены? – подозрительно изогнул бровь Дмитрий Иванович. – А цанга?       – Что?       – Приспособление в виде пружинящей разрезной втулки, используется для зажима цилиндрических деталей. – блеснул технической эрудицией Рыжов. – Со стороны головки цанга имеет осевые прорези, разделяющие лепестки–зажимные кулачки.       – А это опасно? – потеряв суть проблемы где-то на разрезной втулке, робко вопросила Кавинцолева.       – Очень. – убедительно закивал Дмитрий Иванович и, зайдя в квартиру, осмотрелся. – Обнаружен производственный дефект, требуется срочная проверка. Никаких следов пребывания постороних Рыжов не обнаружил. По-хорошему, жучок следовало цеплять на кухню или в комнату – какие разговоры могут вестись в ванной? – но этому препятствовала хозяйка квартиры. Каролина Дмитриевна с подозрительным близоруким прищуром поглядывала на сотрудника ЖКС №3 и нетерпеливо клацала ногтями по длинному зеркалу.       – Ванная там. – качнула головой в сторону нужной двери девушка.       – Благодарю. – вежливо ушёл в указаное помещение Дмитрий Иванович и, притворив за собой дверь, начал важно громыхать газовым ключом по стояку. – Каролина Дмитриевна! – высунулся в прихожую Рыжов. – А у вас есть... – он на секунду задумался: что такого более-менее сантехнического можно найти в квартире девушки-психиатра? – Молоток? А то у моего боёк с рукоятки сорвался, начальство до сих пор заменить не может. Кавинцолева ожидаемо ушла на кухню искать пресловутый молоток, и у Рыжова появилось сорок секунд одиночества. «Жучок» было решено засунуть за тумбочку для обуви, после чего Дмитрий Иванович вновь вернулся в ванную имитировать бурную деятельность.       – Вот. – протянула ещё советского производства алюминиевый молоток для мяса Кавинцолева. – Это надолго?       – Уже заканчиваю. Догрохотав ещё минут пять и из соображений совести подтянув на всякий случай те самую цангу, а заодно и фланцевые соединения, Рыжов оставил молоток на тумбочке и откланялся. Прошуршав по квартире и окончательно переодевшись, Каролина Дмитриевна переложила молоток с тумбочки на до сих пор неубранный чемодан, второпях оглядела ванную на полноту сохранности имущества и, прихватив вазочку с печеньем, засела за диссертацию с надеждой, что сегодня её уже никто не побеспокоит.