Часть II "Подготовка" Глава 10.21
15 октября 2023 г., 02:42
– Ты ведь говорила, что я – моральный урод? – с порога бухнулся Кавинцолевой в ноги Джокер. – Так вот, ты права. Ты с самого начала была права.
Каролина, отшанувшись, предприняла несколько неудачных попыток поднять Сашу в исходное положение, и, поняв, что это бесполезно, села рядом на корточки. Желание стребовать объяснений за выпуск новостей мигом куда-то улетучилось как наименее важное в данный момент. К ней пришёл человек. Человеку на душе плохо. Как раз по её профессии.
– Ты пьян?
– Я вот столечко. – виновато склонил голову парень и вытащил из кармана пиджака наполовину пустую поллитровую бутылку. – Я его нашёл.
– Ты пьян. – поглядев на спиртное, сделала очевидный вывод Кавинцолева. – Кого ты нашёл, Саш?
– А потом не выдержал и добил. – не слыша ничего вокруг, продолжил Джокер. – Сейчас начнётся. – он медленно встал и, впихнув в руки девушке помятые бумажки, поплёлся на кухню. – Поезд через три часа. Вали нахер из города.
Каролина, пройдя вслед за Александром, распахнула окно и вышвырнула бумажки вон.
– Ни за что!
– Я сказал: вали!... – стукнув кулаком по столу, хрипло гаркнул Джокер. – Вали прочь, дура!...
– Никогда! – попыталась так же сильно и громко ударить своим кулачком девушка. – Никогда, слышишь?!... И не смей выгонять меня из моей квартиры!
– Да ты, походу, вообще ничего не понимаешь... – подуспокоившись и решив, что на сегодня он своё отпсиховал и что теперь надо срочно угомонить разошедшейся по организму алкоголь, протянул Александр, выкладывая из кармана на стол кусочки «жучка». – Смотри, вот это я нашёл у тебя за тумбочкой, когда наводил марафет.
Каролина непонимающе посмотрела на обломки какого-то маленького электронного прибора, тускло поблёскивающие в сером электрическом свете.
– Что это?
– Звукозаписывающее устройство. – пояснил Джокер. – Прослушка. «Жучок», если совсем уж по-простому. И, раз до сих пор нас не уложили мордой в пол, то можно думать, что она сломалась раньше всего этого. Я даже знаю, у кого такое взять можно и кто мог такое принести, но хочу, чтобы ты сама мне честно ответила. Можешь объяснить, как он оказался в твоей квартире?
– Вчера сантехник приходил... – подумав, сказала девушка. – Коржов, Моржов, Чижов... Фамилию не помню, но вроде приличный мужчина... Голубоглазый брюнет с проседью, среднего роста, лет где-то сорока пяти...
Джокер как-то обречённо усмехнулся и, подойдя к окну, оперся руками на подоконник. Рыжов, ну кто бы мог подумать. Опять Рыжов. Это уже даже не удивляет, это уже попросту бесит.
– Год назад в наш район вернулся один хрен с оригинальным мышлением, мент бывший. – начал издалека Комолов. – Порядки свои наводить начал.
– Он тоже... – замялась Каролина. – Ну, как бы сказать...
– Бандит? – с тихим смешком скользнул по собственным рукам холодным взглядом Джокер. – Да нет, он – нормальный мужик, только черезчур правильный. Топит за порядок, законность, справедливость и так далее.
– Прямо Бетмен какой-то. – хмыкнула Кавинцолева.
– Угу, ЖЭК-мен. Человек – ходячая проблема. – переиначил на охтинский манер Саша и в который раз подивился тому, как всё сходится. – Герой без страха, упрёка и инстикта самосохранения. Восемь лет чёрте где отсутствовал, потому поначалу вообще не вдуплял, как у нас тут чего делается, но как приехал, кулаками махать начал «за здрасьте». Наносит добро и причиняет справедливость куда надо и куда не надо. Официально он – зампоэксп с неограниченным запасом денежных средств и личного времени, а по факту – ужас, летящий на колёсах «аварийного» УАЗ-ика, даром что не чёрного. Кстати, друг-полицейский с черезчур расширенными полномочиями, который покрывает всю его деятельность, и личный хакер у него тоже есть, так что просто так от него не избавиться.
– У него очень активная гражданская позиция. – в очередной раз сделала очевидный вывод Каролина Дмитревна, пытаясь понять, почему Саша так резко отклонился от изначальной темы разговора. – Но что в этом такого плохого, что он тебе так не нравится?
– Блин, действительно. – картинно развёл руками Джокер. – Что же мне может в нём не нравиться? Может то, что с его приездом вся моя жизнь наперекосяк пошла?
И не то что бы до появления Рыжова всё было прямо так уж гладко. Были стрелки, разборки, даже иной раз до мордобоя доходило. Убои, опять же, куда ж ему без этого. Гулянки до утра. Тёрки с полицией, пусть там уже всё давно было Вороном схвачено – профилактические звездюли, подстёгивающие бдительность, никто не отменял. Жил себе спокойненько, гасил наркодилеров с конкурентами и периодически, как говорится, за ради острых ощущений обворовывал мафию, то бишь, отчимовых конкурентов и г-на Клещёва. Просто за годы работы на Ворона это всё стало для Александра обыденностью. Перемены – это неплохо, но стабильность в перспективе и уверенность в завтрашнем дне – стратегически выгоднее, даже если для этого сегодня приходится ходить с пистолетом и не трогать голыми руками что попало.
И тут появляется Рыжов и лёгким движением руки превращает всю жизнь окружавшую Комолова действительность в какой-то нелепый фарс непервой свежести. Ещё и морду бъёт. И шампурами в шею тычет. И в гараже запирает, заставляя отдавать честно экспроприированные сейфы с и так краденными деньгами. А сделать ему ничего нельзя, потому что Рыжова – к слову, за дело – уважает Ворон, а он – Джокер – уважает Ворона.
И тогда Джокеру, наверное, первый раз в жизни стало по-настоящему страшно от осознания возможных перспектив.
– Знаешь, был такой сериал «Бригада» – он, оказывается, не про лихие разборки, чёрные иномарки и высокие ставки. Он про то, как молодые пацаны, попав в систему, гибли в погоне за большими бабками и статусами. – он немного помолчал, переводя дух, и продолжил. – И чем выше бабки и статусы, тем сложнее из этой системы вырваться. Слишком многое намешано. Отыграть назад, сама понимаешь, невозможно. Но и оставлять всё, как есть, я тоже уже не могу. Я, смешно сказать, фаталист. И всё идёт к тому, что меня такими темпами в конце концов выведут из твоего кабинета в белых одеждах.
На ожидаемо последовавший вопрос «что делать» сначала по привычке захотелось ответить неприличной рифмой, но Джокер чудом удержался.
– Девять дней назад я просто хотел вернуть всё на круги своя. – начал парень. – Для этого мне нужна была твоя справка. Я бы снова тряс коммерсов, давил гадов и нажирался в барах, меня бы это всё прекрасно устраивало, и ты бы мне и нафиг бы не нужна была. Но пять дней назад я случайно нашёл вот это. – он вытащил из-за пазухи контрольные документы «РостовДонСтройЦемБаса» и бросил их на стол. – Решил всех обыграть и опять же сделать, как оно было «до», но лучше. Захотел сам подняться, район поднять, конкурентов прижать. А теперь... – он на секунду задумался: а стоит ли посвящать практически постороннюю Кавинцолеву в свои соображения, к тому же весьма абсурдные?... Может, лучше будет как обычно, «в тёмную»?... Хотя, какая она ему теперь посторонняя? Считай, близкий человек, почти родственник. Они теперь кровью повязаны. – Я всегда боялся, что однажды станет слишком много совпадений для того, чтобы быть просто случайностью. И я уверен, что, если я с этим ничего не сделаю, то дальше будет только хуже.
Кавинцолева обхватила руками свою голову и села на табуретку.
– Что «хуже», Саш?... Меня дважды за неделю пытались убить, в меня стреляли. Я подожгла стол участковому. Меня чуть не посадили. Ты – бандит, ты пьян, ты сейчас у меня в квартире, и я не знаю, чего от тебя ждать. За нами следят спецслужбы. Разве может быть хуже?... Я молотком сегодня убила человека, Саш, живого человека!...
– Да пойми ты уже наконец, не было там уже ничего от человека! – вскричал Александр. – Не было!... Название там одно от человека осталось и, может, данные в паспорте и на «РосУслугах», я не знаю... Оболочка ещё, вывеска внешняя... Хотя и той уже нет, наверное... – сбавив тон, добавил он, прикидывая, насколько сильно остатков тела уже нет, учитывая, что за вещество было в той бочке. – Да ладно тебе... – ещё тише проговорил парень, и, слезши с подоконника, налил в чашку воды. – Переживём как-нибудь. Пей давай.
Каролина, утерев слезы, большими глотками переполовинила чашку. Сашиному оптимизму можно было только позавидовать.
– Не реви, доставай блокнотик, записывай, потом в свой трактат по карательной психиатрии занесёшь. – взгромоздившись «по-турецки» на свободную табуретку, распорядился Джокер, руководствуясь принципом «лучший выход из депрессии – это работа». – Итак... Мы – большой город на реке с кучей мостов и старинной архитектурой. У нас есть крупный бизнесмен с птичьей кличкой, который втихоря приторговывает разнокалиберным оружием и имеет ресторан, заканчивающийся на «-рг». У нас есть ушлый кобелина-участковый по кличке Телец. У нас есть такой сантехник Рыжов, который ЖЭК-мен, а у него на подхвате есть хакер, который при желании может ломануть Пентагон, и капитан Гордеева, которая меня почему-то ненавидит.
– Если это та Гордеева, которую я знаю, – шмыгнула носом Каролина, – То ненавидит она тебя как раз потому, что ты – «массовик-затейник». Это же очевидно. У неё такая же работа, как у меня – лечить людей, а у тебя – выбивать долги.
– У тебя хорошая память. – улыбнулся Саша, пропуская шпильку про долги. – Ты права, она сама по себе – действительно неплохой мент, да и как человек, думаю, тоже ничего так, и башкой думать хорошо умеет, но ненавидит она меня в первую очередь потому, что я – Джокер, а она – капитан Гордеева. Не Иванова, не Петрова, не Сидорова, а именно Гордеева, понимаешь?
– Не понимаю. – грустно покачала головой девушка. – Какая тут связь?
– Самая прямая, что печально. – почувствовав, что ноги у него всё-таки затекли, Джокер пересел нормально. – Ну и, в завершение ко всему этому, в моей жизни появляешься ты.
– Я?
– Ты, ты. – закивал парень. – Поначалу мне от тебя нужна была только справка, но ты тут такой цирк устроила, что теперь я уж и не знаю... И, что самое прикольное, – выдохнул он, отводя глаза. – Мне это нравится.
– Нравится смотреть, как рушится моя жизнь?
– Не-а. – после небольшой паузы ответил Александр. – Это как раз меня не устраивает, но по другому, увы, уже не получается. Мне ты вся целиком нравишься.
Так... – сделала глубокий вдох Каролина Дмитриевна и допила вторую половину. – Он сейчас пьян. На ногах вроде ровно стоит, координация движений не нарушена, но, быть может, это особенность организма такая, медицине знакомы подобные случаи. Ещё не известно, первая ли это по счёту бутылка, или же он вторую начал... Надо мыслить логически, надо мыслить логически, надо мы-...
– Тогда я точно никуда не уеду.
– Тогда риск распостраняется на нас обоих. – снова протянул ей уже настоящие билеты Джокер и, в ответ на непонимающий взгляд, улыбнулся. – То были просто бумажки. Я знал, как ты отреагируешь. Бери и вали, пока есть возможность.
– Ты сам сказал, что останавливаться поздно, Саш... – тихо произнесла Кавинцолева. – Будь я сегодня одна, я была бы уже, наверное, неизвестно где и неизвестно с кем. Неизвестно, живая ли. А с тобой не страшно, хоть против кого не страшно. Да и, какая, собственно, разница, против кого именно, если вместе с тобой?
Александр изумлённо на неё уставился. Одно дело – говорить такие вещи где-нибудь на лавочке в парке, зная только «цивильную» сторону его личности, и совсем другое – познакомившись с ним далего не самым лучшим образом, сначала узнав его настоящее лицо, его реальную жизнь с почти что самой тёмной стороны, да ещё после таких потрясений. Он никогда не настаивал на продолжении того до ужаса прилично-малого, что между ними было, он только вот гнал её куда подальше, и потому вот такое заявление сейчас содержало в себе гораздо больше, чем куча однотипных клятв типа «верности до гроба» и прочих банальных и легкодумных признаний, сказанных просто потому, что так заведено.
– И вот именно поэтому даже я могу расписать тебе не меньше трёх вариантов на тему «может быть хуже». – отвернулся Саша. – А если сюда сейчас придёт Виталя...
И действительно – меньше чем через минуту вломившийся в квартиру Виталя глянул на валяющуюся в коридоре бутылку, резким движением отодвинул Каролину в сторону и, затащив Комолова в ванную, перегнул его головой вниз и включил холодный душ. Быстро сообразив, к чему может привести распространение видеоматериала, Шрам вихрем пронёсся по всем адресам, где теоретически мог находиться подвыпивший – а Виталя был уверен, что лучший друг, если он только и впрямь не сошёл с ума, после такого точно нажрётся в тщетной попытке стереть из памяти ближайшие сутки – Джокер, и, в конце концов, оказался на четырнадцатом этаже дома на А-ской.
– Перестаньте! – с разбегу повисла на Витале Каролина – Вы его утопите!
– Да какой «утопите», его даже клиническая смерть не берёт! – огрызнулся Шрам, ссадил с себя Кавинцолеву и, прополоскав не оказывающего никакого сопротивления Сашу ещё с минуту, усадил его на холодный кафель. – Джокер, ты в своём уме?! Ты понимаешь, что ты наделал?!... Ты войну развязал, придурок!...
– Выражайся точнее! Война идёт с тех пор, как Ковбой решил на Охту двинуть. И закончит он её только после того, как никого из нас не останется. – отпихнул его Александр. – Не войну, а спецоперацию. И не развязал, а начал, пока они нас тут всех не смололи.
– Хочешь сказать, это всё – развод лохов был?
Джокер отрицающе покачал головой и, содрав с крючка полотенце, вытерся. На видео Ленский вполне по-настоящему загибался от передоза и, исходя пеной, дрыгался бы так ещё некоторое время, не сдай у Комолова нервы и не включись совесть. Он ненавидел смотреть на предсмертные мучения своих – а Петлюра был всего лишь инструментом – жертв, ненавидел слушать эти последние вопли, крики. Мог, да, и смотрел, и слушал, но – ненавидел. Поэтому – пистолет, а не нож, хоть резать пальцы или выдирать плоскогубцами зубы особо провинившимся иногда и случалось, поэтому если выстрел – то, по возможности, в голову, или куда ещё, но так, чтобы сразу. Чтобы в момент всё это прекратить и поскорее уйти заливать душу крепким алкоголем, иначе – Саша был уверен – однажды он не выдержит. И у него получалось – он забывал, он почти всё забывал, а потом это повторялось снова, и снова, и снова. Он уже и сам сказать не мог, сколько их было – им убитых, на стрелках ли, или один на один, по самообороне или по приказу, и всё по-чёрному шутил то про шишки на ёлках, то про фонтаны Петергофа, а потом пил, пил, пил...
В отправленное видео момент выстрела не вошёл – Джокер решил его урезать ради усиления эффекта и, судя по всему, переборщил.
– Если даже ты поверил...
– Даже?!
– Ещё Завьялов и Ворон.
Виталя обречённо выдохнул и присел рядом. Подумать только, прислать такое кино двум главным людям района! Он бы свои художества ещё Данилову на ночь скинул и Рыжову, чтобы тотальный флэш-рояль собрать!...
– И чего ты с этого добился?
– Добился? – каким-то очень нехорошим тоном протянул Александр, глядя в стену. – Я всего лишь повёл себя так, как того требовала эта система. И всё получилось. Всегда всё получается.
– Ясно... – совсем севшим голосом пробормотал Шрамов. – Тащите галоперидол, вызывайте психбригаду. Наш Джокер наконец-то с ума сошёл.
– Вот именно. – сжал кулаки и стиснул зубы парень. – Наконец-то. Сашка Комолов никого не интересует. Слишком слабый, слишком уязвимый. Всем нужен Джокер. Джокер умный, злой, безжалостный. На Джокера всё свалить можно, он всё равно как-нибудь выкрутится, он ведь Джокер. А у меня имя есть!... – зло саданул он кулаком по стене. – У меня прошлое есть, у меня будущее есть, и оно будет таким, как я решу, а не как кто-то там понаснимает!...
– Эффект ложного консенсуса. – сочувственным тоном тихо пояснил Виталя Каролине, кивая на Александра. – Бред преследования в начальной стадии.
– Параноидальное расстройство личности, коллега. – шёпотом выдвинула своё предположение Каролина и, присев на корточки и осторожно погладив Сашу по голове, строго посмотрела на Шрама. – Довели человека!
Понаблюдав за сиим импровизированным консилиумом, Джокер неодобрительно покачал головой, не соглашаясь ни с одним из диагнозов и, встав, оправился, зализал водой растрепавшуюся шевелюру и, окончательно уверившись в своей грандиозной задумке, потянул вверх и Виталю, и Каролину.
– Подъём, камрады! – бодро скомандовал Александр. – Русь в опасности. Пора ломать систему.
– Ты можешь нормально объяснить, что ты собираешься делать?
– Могу. – кивнул Джокер. – Но сначала я хочу познакомить тебя с Каролиной Дмитриевной Басовой.
С удовольствием понаблюдав за тем, как челюсть Шрама закатывается куда-то под плинтус и выкатывается обратно, Александр попридержал собравшуюся было уйти девушку и, повернув её к себе спиной, приобнял за плечи.
– Если что, то я это только сегодняшней ночью узнал. – пояснил вставлявшему челюсть обратно Витале Саша и обратился уже к Каролине. – Так что всё, что я к тебе имею – правда, я реально очень долго думал, прежде чем сказать. Мне никогда, – усмехнулся он, – И в голову не приходило спать с кем-то из дочек отчимовских бизнес-партнёров ради заключения контрактов.
– А зря. – высказался Шрам. – Я бы на твоём месте...
– Виталь, захлопнись. – ласково приказал Комолов. – Ты не на моём месте, ты ВрИО.
– Я уволюсь.
– Вот как дело сделаем – уволишься, и тогда спи, с кем хочешь.
– «Дело сделаем»... – недовольно пробубнил Шрам. – Ты хотя бы в общих чертах скажи, что за план?
– Они все хотят Джокера? – чуть опустив голову, очень хитрым, не сулящим ничего хорошего взглядом посмотрел на своё отражение парень и, медленно облизнувшись и поприкусывав нижнюю губу, хищно улыбнулся. – Они его получат.
