«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Ну, поздравляю тебя, Веня!... – не размениваясь на приветствия, «обрадовал» Воронова подполковник. – Твой пасынок окончательно слетел с катушек!... В ответ в трубке слышалось тяжёлое, но, как предположилось Завьялову, вполне согласное молчание.       – Тебе тоже это прислали? – продолжил Роман Евгениевич, практически не сомневаясь в утвердительном ответе. – Доигрался?       – Я не знаю. – спустя длинную минуту тишины наконец ответил Вениамин Сергеевич. – Я не знаю, Роман Евгениевич. Однако в его голосе вместо относительно нейтрального «я не знаю» подполковник явно услышал куда более эмоционально окрашенное «я не верю». Неделю назад Завьялов и сам бы не поверил, если бы кто-то сказал бы ему подобное про Артёма, только вот всё тот же Джокер на деле доказал, а сам Артём впоследствие подтвердил, что да, он может пойти на преступление. Вороновское же «не верю» было куда более сложного состава. Здесь дело было даже не в переходе черты, разделяющей преступное поведение от законопослушного – это был давно пройденый этап, и все уже с этим если не смирились, то точно приняли на вид и далее учитывали. Здесь стоял вопрос касательно того, как далеко Джокер может зайти ради достижения своих целей. И только что двум почти что самым влиятельным людям Охты стало известно, что Джокер пробил очередное дно.       – Я тоже хотел бы думать, что это просто театральная постановка в режиссуре твоего горе-креативщика, Веня. – продолжил Завьялов. – Но и мне, и тебе известны все участвующие лица.       – Вот именно. – согласился Ворон. – А потому позволь мне самому-       – Я даю тебе время до утра. – категорически отрезал подполковник. – Мне надоели эти выходки. Мне здесь война не нужна. Если до начала планёрки ты не предоставишь никаких удовлетворительных результатов, я лично объявлю его в розыск как особо опасного, а дальше... Ну ты сам знаешь.       – Понял тебя. – напряжённо ответил Вениамин Сергеевич. – До связи. Окончив разговор, Роман Евгениевич посидел ещё немного над остывшим чаем. Он неоднократно предупреждал Ворона, что Джокер такими темпами допрыгается до «вышки». Поначалу Комолова было даже немного жаль – подполковник частично знал, какие обстоятельства привели Александра на скользкий путь преступника, но при этом Завьялов вполне справедливо был уверен, что, отправь Воронов двенадцать лет назад мальчика в какое-нибудь суворовское или нахимовское училище, сейчас бы они в такой ситуации не оказались, а страна получила бы ещё одного толкового офицера. Но впоследствии Роман Евгениевич с каждым разом всё больше убеждался в том, что парня из преступной среды уже не вытянуть, и что единственное, что они могут сделать – это взять Джокера под контроль. Да уж... – усмехнулся подполковник. – Ещё пару недель назад это не звучало настолько смешно.       – Где шлялся? Пол-одинадцадтого ночи уже. Завьялов-младший обречённо кинул на пол пустой рюкзак, остановился и больше попыток прокрасться в комнату незамеченным не предпринял.       – Да так, с друзьями катался. – нехотя ответил Артём, отведя взгляд куда-то влево и начав пальцами теребить манжеты рукавов. – Ничего особенного.       – В прошлый раз тоже было «ничего особенного». – упёр руки в бока Роман Евгениевич, понимая, что сын явно чего-то не договаривает. – Напомнить, к чему привело? Артём на пару секунд зажмурился, а затем сжал кулаки и выпалил:       – Я выполнял приказ Джокера. Подполковник озадаченно приподнял брови, а затем взял юношу под локоть и усадил за стол. Джокер определённо перешёл все границы дозволенного.       – Рассказывай. Артём сналала отвернулся, а затем и вовсе попытался уйти, но отец не дал.       – Пап, я не могу. – растерянно поглядел юноша на Завьялова. – Он сказал, у меня проблемы будут, если я много болтать буду. И у тебя тоже, и у мамы. Велел передать, что все под Богом ходим. Роман Евгениевич еле удержался от того, чтобы не заорать матом – и на неразумного сына за то, что тот вообще влез в это дело и ничего сразу не сказал, и на – пускай дистанционно – пресловутого Джокера. Угрожать вздумал... Каков наглец... Может, он зря Ворону ночь дал и, может, объявить Комолова в розыск прямо сейчас?       – Мы сейчас ему самому проблемы обеспечим. – зло процедил подполковник, сжав кулак. – Что он сказал сделать?       – Ничего такого... – потупил взгляд подросток. – Так, заехать в гаражи к его знакомому, забрать вещи, привезти в «Круассан», там отдать какому-то бритому челу. Всё. Завьялов, вспомнив, каким именно способом убивали Ленского, содрогнулся: ещё не хватало, чтобы этот подонок использовал Артёма в качестве наркокурьера!... А «Круассан»... Джокер просто не мог не знать, что в «Круассане» есть камеры. Наверняка он специально такое место выбрал, чтобы и дальше было, чем шантажировать...       – Как знакомый выглядел?       – Высокий, бледный, прилизанный. – пожал плечами юноша. – Курит. Сверху типа олимпос, а под ним стопудово костюм, как у Джеймса Бонда, и очки тёмные. Грубый, злой, как собака. Па... – протянул он. – Он тоже бандит, да?       – О господи... – оторопело прошептал Роман Евгениевич. – Этого ещё не хватало.