«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Виталя смачно зевнул и продолжил.       – ... нет, в «Котле» тоже его не видел. ... И в гараже проверил. ... Да, так быстро, а что вас напрягает? С другого конца провода донеслась недовольная ругань, и Шрам, не желая портить слух, убрал телефон от уха.       – А чё так срочно-то? – поинтересовался он, когда собеседник закончил свою тираду. – Ну, завис он, небось, с какой-то бабой, завтра поговорите. Собеседник заорал ещё раз.       – Понял, Вениамин Сергеевич. – кивнул Виталя, посмотрев на дрыхнущего товарища. – Как найду Джокера – сразу за шкирку и к вам. – он положил трубку и, утерев лоб, выдохнул. – Поздравляю, у нас проблемы.       – У нас? – встревоженно переспросила Кавинцолева, переведя взгляд с Саши на Шрама. – Это в смысле «у вас двоих» или у нас у всех?       – Это в смысле у всего района. – мрачно пробормотал Виталя. – Ворон требует Джокера на ковёр и, как я понял, натурально подозревает в измене. Завтра с утра его подадут в официальный розыск. В общем, не ситуация, а песец, большой и толстый... Каролина, опустившись рядом с продолжавшим мирно спать на коврике Сашей, вцепилась ему в руку. Комолов признаков ясного сознания не подал, почесал большим пальцем левой ноги пятку правой и с недовольным мычанием попытался закрыть глаза от света полотенцем.       – Не отдавайте его им!       – И не собираюсь. – хмыкнул Шрам. – Ему хотя бы до утра где-нибудь проспаться надо. Сколько раз говорил ему: Джокер, если не умеешь бухать – не бухай!...       – Не думала, что у него проблемы с алкоголем.       – У него с головой проблемы, а с алкоголем долгие и тёплые взаимоотношения на нервной почве. – недовольно пояснил Виталя. – К сорока годам печень точно посадит, если доживёт.       – Что-то слишком сильно вы для «просто ассистента» за него переживаете... – заметила девушка. – Кто вы ему? Друг? Виталя задумался, подбирая наиболее ёмкое определение.       – Попугайчик-неразлучник, получается. – усмехнулся парень. – Я ему кто-то вроде старшего брата, чьей главной обязанностью является вытаскивание этого придурка из всяко-разных жопошных ситуёвин... Короче, – развёл руками парень. – Он – Джокер, а я – его Шрам, как уж тут ещё понятнее объяснить... Мне больше интересно, понимаете ли вы, во что ввязываетесь, соглашаясь быть с ним? Каролина мысленно прокрутила в голове все события за последнюю неделю и кивнула. Перспективы были вполне себе понятные: её либо посадят, когда всё это вскроется, либо вовсе убъют.       – Он предлагал вам уехать?       – Предлагал. – кивнула девушка. – Я отказалась.       – Зря. – тцыкнул Шрам. – У него, понимаешь, нашей здоровой «половинчатости» нет, он вопросы личных взаимоотношений исключительно в трёх вариантах воспринимает. Ты ему либо враг – и тогда тебе пипец, либо свой – и он тебя фигурально постарается ватой обмотать, в стеклянную банку с наклейкой «не трогать» засунуть и в сейф упрятать, чтобы иногда доставать для полюбоваться и порадоваться, что ты у него есть, либо ему вообще на тебя пофиг, что есть ты, что нет – переступит и пойдёт дальше. С врагами и нейтралами всё более-менее просто, а вот своих он, по-моему, воспринимает как личную собственность.       – Я заметила. – согласилась Каролина и в мыслях постаралась заткнуть себя-психиатра, уже начавшую было прикидывать по предложенному описанию возможный диагноз. – Он не говорит, он... приказывает?       – Верно. И с непривычки это бывает неприятно. А ваше мнение его интересует возможно только потому, – уверенно предположил Виталя, – Что вы из всех когда-либо бывших с ним женщин у него первая-настоящая, с кем он не по пьяни и не из любопытства. Иначе он к вам не попёрся бы.       – Стоп-стоп, в смысле «из всех бывших»? – замахала руками девушка. – Мы ничего такого, я с ним просто чай пила, и всё. Какая вам вообще разница до моей личной жизни?!       – Да такая, что я не хочу, чтобы ему снова плохо было. – ещё мрачнее прежнего проговорил Шрамов. – И вас предупреждаю, так, на всякий пожарный, чтобы потом неожиданностью не было. Либо вы сейчас говорите «да» – и это абсолютно на всё «да», либо «нет».       – Какое, к чёрту, «да – нет»?! – вспылила Каролина. – Прекратите надумывать! Мы с ним даже не спали ни разу, ясно?       – Тогда тем более. – довольно протянул Виталя. – Вы даже ещё не спали, а он уже включил вас в число своих. А если он не может обеспечить своим безопасность, он их либо сразу от себя гонит, либо – если уже всё-таки допустил слишком близко – стирает. Догадываетесь, в какой категории вы?       – Стирает? – переспросила Кавинцолева. – Как это – стирает?       – Из своей жизни. – пожал плечами Шрам. – Чтобы потом не было больно ни ему, ни вам. Так что, если вы сейчас согласитесь с ним быть, придётся выполнять все его приказы, даже самые безумные, иначе он для вашего же блага вас сотрёт. Вот я чего и спрашиваю: вам оно надо?       – Уж поверьте, – решительно выпрямилась Каролина, – Если бы оно было мне не надо, я бы ему сегодня даже не открыла. Виталя вышел в коридор и, подняв с пола сашино пальто, передал его девушке.       – Ну значит с нами поедете. Собирайтесь.       – Куда?       – Он же сказал. – развёл руками Шрам. – Ломать систему.