«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

В вытащенном из зинаидиного шкафа ярко-красном старомодном платье, спешно подогнанном по фигуре, в купленных в ближайшем секонд-хенде чёрных со стразами замшевых шпильках выше колена и в полном боевом раскрасе, сбивая с ног встречных полицейских, Каролина Дмитриевна, аки атомный ледокол «Ленин», пёрла по коридорам ОВД. Следом за ней, виновато ссутулившись и поднимая упавших сотрудников, телёпал Виталя. На лице у Каролины Дмитриевны было написано «Грядёт большой скандал». На лице у Шрама же явно читалось «И мы все об этом пожалеем». В это же время капитан Скворцов усердно пытался залить недосып очередной кружкой переслащённого кофе. Вообще Сергей любил кофе только с одной ложкой сахара, но случайно угрохал в чашку пол-сахарницы и теперь совсем не жалел об этом – спать хотелось настолько сильно, что Скворцову было уже на всё пофиг. Пофиг на Завьялова, приказавшего всех хватать и не пущать, пофиг на Сачкова, который, вообще-то, должен был ещё час назад прийти и расписаться в бумагах, пофиг на присутствовавшего в сей же момент в кабинете Ганса, с усердием рубившегося в какую-то стрелялку на полной громкости, пофиг даже на самого Коробицына, который велел перезаписать видео с Джокером – флешка как валялась нетронутая на краешке стола ещё с планёрки, так и валяется. Короче говоря, сейчас Скворцов пребывал в состоянии раздражительной апатичности или апатичной раздражительности. Ухудшало ситуацию и то, что на часах уже давно значилось обеденное время, а товарищ майор, сославшись на нехватку кадров, приказал уходить на перерыв по очереди. Первым в очереди, само собой, числился сам Коробицын, ныне тихо-мирно кушающий в расположенной неподалёку пельменной. Конечно, можно было бы оставить «на посту» внештатного Ганса, но после сегодняшнего джокерского финта ушами Сергей Анатольевич преисполнился к «засланым казачкам» ещё большего недоверия, нежели раньше. – ...нет, это безобразие! Они меня заживо похоронили! – ворвавшись в кабинет, Каролина Дмитриевна отпихнула от себя сержанта Хомякова и, нагло водрузив на скворцовский стол -- аккурат туда, где лежала зелененькая флешка -- большую крокодиловую сумку, присела на стул для посетителей. Вежливо поздоровавшийся Виталя остался скромненько подпирать дверной косяк. – Бумагу мне! Скворцов оторопело поглядел на Кавинцолеву, из-за обилия макияжа прибавившую в возрасте лет десять и превратившуюся из цветущей девушки не то в Маньку-Облигацию, не то в тётю Соню из продуктового, а после перевёл взгляд на Шрама. Шрам выглядел, откровенно говоря, жалко и несчастно и больше всего напоминал Сергею одного недавнего потерпевшего, которого оперативник за глаза именовал «альфонсушкой». – Гражданочка, не надо мне здесь орать! – гаркнул Скворцов, когда Каролина Дмитриевна начала переходить на ультразвук. – Здесь заявления не принимают! Вам к участковому! – К какому-такому участковому?! – на большом глубоком вдохе протянула Кавинцолева, подозрительно прищуриваясь. – К Тельцову?! Говорил же, – сам себе кивнул Виталя, выслушивая крайне экспрессивную характеристику личности Виктора Андреевича. – Большой скандал. – Ладно! – сдался оперативник, доставая лист бумаги и ручку. – Пишите! Только молча! Каролина Дмитриевна мгновенно замолчала и, чуть высунув язык, начала каллиграфическим почерком выводить письменную версию своих претензий к «Четвёртому каналу» в общем и к ведущей «Криминального проишествия» Покровской в частности. Сергей Анатольевич, возрадовавшись наступившей тишине, облегчённо выдохнул. – Охраняешь? – Типа. – согласился Шрам. – Присматриваю. – Ну-ну. – хмыкнул капитан. – Сегодня утром с пяти до десяти где был? – Спал. – не моргнув глазом ответил Виталя. – А чё? – С кем? – уточнил Скворцов. – Один? – С тёлкой. – нехотя протянул Шрамов. Он говорил правду: после ухода Джокера он действительно завалился досыпать. Уточнять, что спали они с Каролиной Дмитриевной в разных углах комнаты, Виталя не стал, оставив простор для фантазии оперативника. – А в чём проблема, командир? Это ж вроде ещё не экстримизм? Или уже да? – Кто-нибудь может это подтвердить? – Не знаю. – вклинилась в беседу Кавинцолева, оторвавшись от бумаги. – Во всяком случае, я никого со свечкой не заметила. Недоспавшему пару суток Скворцову на осознание потребовалось секунд тридцать. Виталя же просёк ситуацию чуть быстрее и решил подыграть. – Так а я о чём говорю! Или нам соседей позвать надо было? – А Роксана? – Поймёт и простит. – пожал плечами Шрам. – С кем не бывает. – Я – всё! – помахала листком Каролина Дмитриевна. – Принимайте! Где расписаться? Скворцов бегло просмотрел текст, сверился с календарём, а затем взял и сложил лист надвое. – А теперь берите и идите к участковому. Там вам всё примут, подпишут, большую синюю печать поставят и так далее. – Но- – Гражданка Кавинцолева, – прервал он девушку. – Я вам в сотый раз повторяю: оперативный отдел приём заявлений от граждан не вёл, не ведёт и вести не будет! – А- – Шрамов! – возмолился оперативник. – Забери её отсюда!..