«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

– ...и машину. – добавил Джокер. – Леворульную. Задний привод. Приметную, но не огромную. С тонировкой. Цвет? – он задумался. – На твоё усмотрение. Да, ещё. – добавил Комолов. – Мой заказ готов? Хорошо, я пришлю водителя. Нет, конвой не нужен. – услышать ответ помешал сбой связи. – Повторяю: не нужен! Ага, до связи. Затаивший дыхание Виталя наконец шумно выдохнул – он слегка припоздал, а когда подъехал, то Джокер уже говорил по телефону и жестами объяснял, что звонок «первой важности» и потому никаких лишних звуков в эфире не должно быть. – Здорово. – они обменялись рукопожатиями и спрятались от дождя в машину. – Костюм в пакете на заднем сиденьи. Это кто? – Наши. – вытащил аккомулятор из «звонилки» Джокер и пристально посмотрел на Шрама. – Так, я не понял. Ты чего взмыленый такой? – С чего ты взял? – дёрнул плечом Виталя. – Ничего я не взмыленый. – Ага. – криво улыбнувшись, покивал Джокер. – За костюмом ты ездил три часа назад, затем вернулся и до сего момента должен был сидеть, сложивши лапки аки сычик, и ждать моего звонка. Тебе от хаты Коробицына до сюда ехать всего ничего. А если он сейчас звякнет Зинаиде и уточнит, сколько человек было в квартире пятнадцать минут назад? Ты ведь в курсе, что жена мента – тот же мент, только без погон и с поварёшкой? Поняв, что отпираться бесполезно, Шрам ссутулился, облокотился на руль и нервно покусал ноготь на большом пальце. Врать командиру Витале не хотелось по трём причинам: во-первых потому, что это – его друг, во-вторых потому, что это – его командир, и в-третьих – потому что чем меньше в этом архисложном уравнении будет неизвестных, тем его другу и командиру будет проще. – С Гансом виделся. Джокер прикрыл глаза и страдальчески потёр виски. Ну вот какого хрена?! Ни на минуту нельзя на свои дела отвлечься! – Я же сказал: не дёргать «четвёрку»! – он стукнул ребром ладони по торпедо. – Смысл хоть был от этого или вы, как две клуши, языками почесать встретились? - Во-первых, мы, как ты и просил, решили твою проблему с флешкой. Насчёт этого можешь быть спокоен. И ещё, -- Шрам показал сделанную Юрцом фотографию. А затем укрупнил и показал ещё раз. – Кабинет «Сачка». – пояснил Виталя и развёл руками во всю ширь, насколько позволял салон «гелика». – Вот такая вот панорама. Плюс электрофонтанчик с шариком и подсветкой, ну, такие лет десять назад в моде были, помнишь? – Джокер согласно шевельнул бровями, веля продолжать. – Да ещё плюс порядок, как в аптеке. Так что, – протянул он, – Пацаны – пас, я – пас, а «псих-что-то-там» у нас только ты и Каролина Дмитриевна. В воздухе повисло недосказанное «И думайте над этим сами» – озвучить вслух Шрам не решился. – Знаешь, после того, как они дважды облажались, мне вот это, – Комолов ткнул в экран, – Вообще ни о чём не говорит. От ментов по этому делу Окунь на Дальний Восток поехал, слышно что-нибудь? – Пацаны говорят, пока глухо. – помотал головой Виталя, мимоходом удивившись, откуда Джокер знает про командировку. – Ганс считает, что следующую девку найдут в этом вот, – он снова увеличил картинку, – Кружочке. – Здесь метро, а Ганс ещё не дорос что-то считать. – парировал Джокер и переувеличил фотку на Охтинский мыс. – А вот здесь пока вообще ничего не было... И вот тут, – он передвинул изображение на Клочков мост, – Тоже. Лицо Витали приобрело очень просветлённое выражение. Ему показалось, что теперь он всё понял. – Так ты думаешь «инквизитор» – Сачок?! – Я пока вообще ничего не думаю. – Джокер вернул фото в первоначальный размер и отдал телефон Шраму. – У Тельца есть фотка морды лица из «Шлотбурга», менты про неё знают, пацаны – пока нет, а ты возьми и сделай так, чтобы знали. На два пустых места выставь наряды. – Понял. – кивнул Виталя. – Как увидим – брать и к тебе? – Угу, разбежался. – неодобрительно хмыкнул Джокер. – Мы по-другому сделаем. Аферистка эта... Вострикова? – уточнил он. – Всё ещё в больничке? – А куда она денется? Там каждый день стоит человек Ерёмы. К этой Геле только жених ейный наведывается, больше никого. Джокер чуть вскинул бровями, мол, что, Зимин-таки не брат, а муж? –Телец сказал, мол, там у них какая-то муть с фиктивными браками. – пояснил Шрамов. – Без ДНК-теста не разберёшься. – Встречи прекратить. Зимина же вроде как задерживали, если я ничего не путаю? – Выкрутился. – Ясно, тогда... Сделай подарок. – Тельцу? – Нахрен Тельца, он его дважды отпускал за «допзарплату». – махнул рукой Джокер. – Гордеевой. – Понял. – кивнул Шрам. – А нахрена нам Геля? – Ну знаешь ли... – хитро ухмыльнулся Джокер. – Недальновидно с точки зрения «инквизитора» оставлять свою жертву в живых. Он же у нас педант? Педант. А живая жертва – это форменный беспорядок. Виталя сначала непонимающе полупал глазами, а затем до него дошла суть командирской задумки, и он, широко улыбнувшись, одобрительно хлопнул друга по плечу. Джокер ответил тем же и продолжил. – Привлеките Покровскую, надо сделать Вострикову знаменитостью, опыт гнать пургу у неё есть. Ещё раз встреться с Гансом, объясни, что да как. Детали операции Ганс пусть обсудит с Коробицыным. И вообще все контакты с ментами по этому вопросу делай только через Ганса, Ганс – классный исполнитель. Только имей в виду, что ему по каждому вопросу инструкцию читать надо, а после – проверять, как он записал. – Шрамов понимающе хмыкнул, вспоминая, насколько для Ганса важна чёткость постановки задач и что бывает, если оная отсутствует. – Сачкова в известность не ставить. – А чё так? – Мне он не нравится. А, и, – Джокер отобрал у Шрама телефон и вновь открыл фотографию, – Вот сюда тоже пусть людей поставят. Думаю, неспроста Сачок эту точку выделил. Виталя шутливо козырнул, дескать, понятно, сделаем. Джокер смотрел на него устало-сосредоточенным взглядом и вроде как даже пару раз порывался спросить ещё кое-что, но почему-то не решался. Минут через пять Шраму наскучило смотреть на часы, на дождь и на такого Александра, и он начал сам. – Сначала мы ничего из ментовских разговоров не поняли. А потом она долго плакала. Александр откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ну конечно, многие знания – многие печали. Надо было приказать Витале не давать ей ноут. Интересно, повлияло ли это на её решение остаться в Петербурге?... Казалось бы, всё уже достаточно предельно ясно: оставшись здесь, оставшись с ним, она не то, что не найдёт никакого счастья, она уже имеющуюся жизнь потеряет. Или профессиональное желание разобрать его голову всё же пересилило? Твою ж мать... Да ей даже разбирать ничего не нужно было, он сделал всё сам!... Он же сам этой ночью ей чуть ли не прямым текстом всё высказал... А она и поверила, ведь «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»... Нет, надо завязывать с алкоголем! И ведь он тогда был предельно честен. Дурак. Но он же не думал, что она настолько ему доверится! Ведь все вводные идеально складывались в комбинацию «жених-аферист», прямо как по учебнику. Блин, да по такому сценарию сняты сотни третьесортных кинолент для домохозяек!.. Выходит, они оба – восхитительные идиоты, если поверили в саму возможность такого союза. И ладно бы только она... Однако же... Стыдно? За свою счастливую глупость, за потерю болезненной бдительности, за необдуманную расслабленность – стыдно? Не стыдно. Ему понравилось. Ему понравилось носить её на руках. Понравилось ощущать тонкий цветочно-свежий аромат на свой одежде. Понравилось голыми руками, без насточертевших за годы работы перчаток перебирать её длинные мягкие волосы, понравилось смотреть, с каким беззаботным выражением лица она спит. А ещё понравилось с ней разговаривать – даже если и не о деле, а так, о всякой ерунде, навроде забавных случаев из детства – и видеть, как она смеётся – совсем не так пошло и наигранно, как прежние его знакомые из ночных клубов, а тихо, будто бы даже саму себя стесняясь. Понравилось. Пожалуй, не стоит жалеть о том, что было сказано «под градусом». И, наверное, стоит сделать так, чтобы и она об этом не пожалела. – А потом, – тихо продолжил Шрам, – Спрашивала, зачем ты это сделал. А я ничего не мог ей ответить кроме того, что ты – это ты, скотина ты этакая. – он помолчал и всё-таки уточнил. – Я про ювелирку, если что, хрен с ним, с гаражом, гараж отстроим... У тебя, – Шрамов таки не удержался и попытался ладонью провести Комолову по лицу. – Снова морда разбита. Ты когда крайний раз в зеркало смотрелся, Сань? У тебя ж, вон, губы вообще синюшные, как у жмура. Не хочешь об- – Не хочу. – оттолкнул его руку Джокер. – Виталь, из нас троих ты – самый адекватный, я тебя об одном прошу: огради её от идиотских поступков. Надо будет – увези, спрячь где-нибудь, я не знаю... Виталя кивнул и отвёл взгляд в сторону: ранее примерно о том же просила Кавинцолева. О том, что операцию по изъятию флешки и вовсе придумала Кародина Дмитриевна, Шрам решил промолчать. Когда уйду на пенсию, – думал Виталя, – Обязательно напишу книгу. Биографическую. Жалостливую. Что-то вроде «Джокер и его бабы». – Она – не баба. – жёстко возразил Александр. – До пенсии ещё далеко, придумай название покруче. – А кто? – усмехнулся Шрам, пропустив замечание – он давно привык, что командир имеет свойство иногда считывать чужие мысли. – Мужик, что ль? Александр потянулся, мечтательно вздохнул и, закинув руки за голову, улыбнулся. – Женщина.